9. Воспоминания

Спустя некоторое время мы сидели на скамейке в парке, спиной друг к другу. Вад разворачивал купленные по пути бургеры, куриные стрипсы и расставлял бутылки с водой и колой. Наш запоздалый ужин освещали уличные фонари. Недалеко слышался плеск озера, отблески полной луны плясали на водной глади, подёрнутой рябью от тёплого ветра.

— И часто ты ешь эту гадость? У тебя прекрасная фигура для любителя фаст-фуда, — я с сомнением покрутил в руке бургер, но всё-таки откусил. Как и ожидалось, ни вкус, ни запах меня совершенно не тронули.

— Почти полночь, где ещё в это время мы смогли бы быстро поесть в тихом месте? Я дико голоден, сегодня даже пообедать не получилось из-за наплыва пациентов. Так что не жалуюсь, вкусно. Я вообще не привередлив в еде, — судя по доносящимся звукам, Вадим проворно уничтожал свою часть ужина, перемежая это разговором со мной.

— Видимо, так, но если ты этим часто питаешься, твой желудок явно не в лучшем состоянии. У нас запускается бизнес-ланч на днях, хочешь, я буду присылать тебе на работу? Станешь моим тайным дегустатором, - отложив недоеденный бургер, я подумал, что аппетита совершенно нет, а вот атмосфера уединения мне нравилась, хотелось слушать голос Вадима, хотелось разделить с ним последние полчаса этого бесконечного дня.

— Это звучит слишком хлопотно, не обременяй себя, у тебя итак уйма работы, - Вадим поёрзал у меня за спиной, и я улыбнулся.

— Мне будет приятно позаботиться... о твоей красивой фигуре. — Вад внезапно закашлялся, и я обернулся, чтобы похлопать его по спине. — Что? Я тебя смущаю? Извини, я гей, для меня нормально говорить мужчинам комплименты.

— Но я к такому не привык... — тихо выдавил из себя Вадим, переводя дыхание.

— Если мы и дальше будем дружить, то привыкнешь, — я рассмеялся своим мыслям и, снова похлопав парня по спине, отвернулся. — Тебе нравятся девушки? У тебя кто-то есть?

— Да, мне нравятся девушки, недавно расстался с невестой...

— О-о-о, невеста? Почему расстались?

— Слишком сложные отношения и требования к друг другу. Хорошо, что мы не довели всё до свадьбы, нам обоим лучше порознь, - голос Вадима был спокоен.

— Зрелый подход в твоём возрасте, - закинув голову, я попытался рассмотреть звёзды, но небо в городе было совсем не таким, как недавно в поле. Только полная луна притягивала взгляд, да ещё пара-тройка самых ярких, мерцающих будто угасающие светлячки звёзд.

— В моём возрасте? Я не настолько уж младше, чем ты, - Вадим не скрывал возмущение в голосе.

— Почему-то мне кажется, что я в свои двадцать восемь был совсем не таким разумным. А может быть, я просто не могу себя вспомнить. Словно это был совершенно другой человек. Он был влюблён, любим и счастлив, у него были планы на долгую жизнь вместе... — я не смог закончить предложение от ощущения, что в желудке встал ком, словно проглоченный недавно бургер упёрся в какую-то преграду и теперь подумывал вернуться обратно.

Вадим немного помолчал вместе со мной и снова задал вопрос: 

— Не хочешь рассказать?

— Не уверен, — честно ответил я и сильнее сжал руками край лавочки, на которой сидел.

Минутная тишина накрыла нас страхом услышать вопрос и ответ на него, страхом тронуть эти дни, давно ушедшие, но оставившие слишком глубокие следы.

— Как вы познакомились? — осторожно выдохнул Вадим, и я зажмурился, кидаясь в этот омут памяти без страховки.

— Он был дизайнером моей первой пекарни, это было семь лет назад. Тогда я и не думал, что полюблю мужчину, куплю с ним дом и проживу в счастье пять лет, а потом потеряю в один ноябрьский день... весь смысл этой чёртовой жизни в нём одном. 

В горле пересохло, и я залпом осушил половину бутылки с водой. 

— До него мне тоже нравились девушки, а может, мне это только казалось. И я не сразу узнал, что он гей, только подумал про себя, что он слишком красив для мужчины, зачем вообще мужику быть таким красивым... Чёрт, да я задавался этим вопросом на каждой нашей встрече, у него было потрясающее чувство юмора, внимательные синие глаза и улыбка Чеширского кота. Эта улыбка просто не выходила у меня из головы, снилась мне, толкала искать наших встреч всё чаще, но я никак не мог понять, что это не просто интерес, а он меня не торопил. Мы общались по проекту на протяжении пары месяцев, были всё время на созвоне, в чатах, болтали уже далеко не только о работе. Потом он позвал меня в клуб, и я увидел, как на него смотрят другие парни, как пытаются привлечь его внимание, заигрывают, и там он признался, что гей и что надеется, это меня не оттолкнёт. Знаешь, что я чувствовал в тот момент? Ревность... Я смотрел на всех этих парней, которые пытались к нему прикоснуться, и ненавидел. Помню, что психанул, бросил ему что-то в лицо про то, что я тут лишний, и просто исчез. Ушёл в загул с Фёдором, тот не понимал что со мной, да я и сам не понимал, что чувствую, почему меня так выворачивает. Мы не общались несколько недель, а когда подошла очередная встреча по правкам в проекте, я окунулся в его безразличие и холод. Улыбка, которой я так грезил, больше не светила мне. Он был вежлив и отстранён, даже извинился за то, что перешёл границу в деловом общении. Я решил, что совсем уже двинулся из-за навалившейся работы и стресса, что у меня давно не было девушки и наши отношения с Лео для меня стали отдушиной. Пытался взять себя в руки, но, сам не в силах себя остановить, ходил в тот клуб, хотел увидеть его, его улыбку, пару раз мне это даже удалось, но потом я увидел то, к чему явно был не готов. Лео целовался с каким-то парнем прямо на танцполе. Мне тогда показалось, что в меня попала молния, крышу просто снесло, я раздавил бокал с виски голой рукой, шрам на ладони до сих пор остался, а на следующий день разорвал наш контракт. Оплатил неустойку и не отвечал на его звонки, Фёдору запретил говорить, где я, уехал загород на неделю — привести мысли в порядок. А когда следующим утром увидел его на пороге своего арендованного дома, понял, что пропал, что люблю его так, как никого и никогда до этого не любил. Мне кажется, что мы стояли там целую вечность и просто смотрели друг на друга, а потом он поцеловал меня, и дороги назад уже не было. Мы провели вместе оставшиеся от этой недели дни. Лео признался, что влюбился в меня с первого взгляда, но даже не надеялся, что натурал как я сможет ответить ему взаимностью, и поэтому пытался отдалиться и забыть обо мне. Свидетелем одной из таких провальных попыток в клубе я тогда и стал. Когда мы вернулись в город, не скрывали своих отношений, для меня не было ничего более естественного, чем любить его, словно я был рождён для этого, словно он всегда был моим. Рассказал Фёдору и Матвею, ждал, конечно, осуждения и, возможно, отвращения, но они приняли всё вполне легко. Матвей вообще сказал, что наконец-то все самые классные девчонки будут доставаться только ему. Так прошли наши счастливые пять лет, а потом... ты и сам знаешь, — от долгого монолога голос в конце сорвался на хрипы, и я выпил остатки воды. Судорожно выдохнув, я чувствовал себя таким же опустошённым, как и эта бутылка. Все слова и воспоминания, что вставали перед моими глазами, пока я рассказывал нашу историю, излились из меня, и я остался пустым. 

— Сегодня его день рождения, поэтому я сорвался. Понёсся куда глаза глядят. Иногда я не могу с этим справиться, с тем, что его уже нет полтора года и я один.

— Ты напугал меня... — тихо ответил Вадим. — Я подумал, что ты хочешь умереть.

— Я напугаю тебя ещё сильнее, если скажу, что это недалеко от правды?

— У тебя была такая прекрасная любовь, разве в благодарность ты не должен жить лучше? — голос Вада звучал печально. — У большинства людей нет таких прекрасных воспоминаний.

— Я эгоист? Ты это хочешь сказать? Сам это знаю... — резко встав, я быстро зашагал в сторону звука воды, всё моё тело горело, а голова пульсировала, мне не хватало воздуха. Остановившись у кромки озера, я присел и опустил ладони в воду, пытаясь успокоиться.

— Прости, ты имеешь полное право горевать. Я не прав. Прости, — Вадим нагнал меня и встал за спиной.

— Может, и прав, если бы меня сейчас увидел Лео, он бы точно не обрадовался. Я перестал жить без него, но я не знаю, как мне выбраться из всего этого. Словно он забрал моё сердце с собой и внутри такая колющая пустота из осколков нашего счастья, что я не чувствую ничего кроме боли. Не уверен даже, что можно описать это словами. Мы просто были как единое целое, и эта авария, она оторвала часть меня, беспощадно, безвозвратно... Я чувствую себя лежащей там, в обломках этих машин, без сердца, всё ещё медленно умирающим день за днём. — Немигающим взглядом я смотрел на лунную дорожку, серебрящуюся на воде. Вадим присел рядом и положил руку мне на спину. Волна набегала на пологий берег и лизала носки моих ботинок, словно ластилась, утешала.

— Может, тебе нужно позволить людям рядом с собой заполнить эту пустоту? — тепло его руки пробралось через ткань рубашки и согрело кожу, в этот момент я чувствовал себя чуть менее одиноким.

—Я подумаю об этом завтра... — подняв глаза к задумчиво сияющему лунному диску, я отсчитывал последние секунды этого дня, чувствуя, что по щекам всё-таки скатываются предательские слёзы.

"С днём рождения, мой родной..."