6. Смелость или глупость

 -Вадим-

Солнце равномерно раскаляло городской воздух, наполненный шумом автомобилей и голосами людей, голова болела от бессонной ночной смены, тяжёлых мыслей и от этого понедельник казался мне ещё более ненавистным. Я раздражённо потёр виски и поправил кепку, под которой спрятал свои слишком примечательные рыжие волосы, тёмные очки закрывали тревожно всматривающиеся в прохожих глаза. Сидеть на веранде летнего кафе напротив входа в клинику мне уже порядком надоело, стрелки часов показывали начало второго, Максим опаздывал на приём уже на пятнадцать минут. Я не мог объяснить сам себе тревогу и тоску, которые поселились во мне с момента, как я увидел, в какое состояние впал этот человек из-за меня, я знал, что это после произошедшего у него ПТСР, но не думал, что всё настолько ухудшилось. Эдуард Борисович попросил о встрече со мной на следующее утро после инцидента в клубе и больнице, сухо рассказал о состоянии своего пациента и подтвердил мою мысль о том, что я стал триггером для Максима, от чего у меня всё похолодело внутри. Профессор попросил о содействии в лечении, сказал, что это будет и для меня бесценным опытом, хотя я не имел к психологии никакого отношения, но как хирург я не мог помочь ничем... а вот как спусковой крючок его психики — мог. В голове звучали слова профессора: «Максим сейчас как заряженный пистолет, который может выстрелить в любой момент, и это приведёт к непоправимым последствиям. Помогите мне безопасно разоружить его». Да что я могу сделать, если он даже на приём к своему психиатру снова не пришёл? К моему столику подошла официантка, уточняя, не желаю ли я что-нибудь ещё.

— Да, можно ещё кофе, с собой, пожалуйста.

Третья чашка за час, прекрасно, внутри уже всё подпрыгивало из-за избытка кофеина... Сердце шальным мячиком заколотилось под рёбрами, когда я увидел его фигуру, выходящую из припарковавшегося Volvo.

«Слишком много нервов и кофеина, Вад...» 

Он всё-таки пришёл, угрюм и серьёзен, в чёрной рубашке с закатанными рукавами и брюках в цвет, волосы собраны на затылке и открывали напряжённое, ещё более осунувшееся лицо. Я следил за тем, как он сперва замер на тротуаре перед входом в клинику, потом достал из кармана брюк телефон и набрал чей-то номер, похоже пора покидать пост наблюдения. Быстро расплатившись, я забрал кофе и, завернув за кафе, сел в свою машину. Хотелось бы мне видеть, как выйдет профессор, как он расскажет свою идею пациенту, и что больше всего мне хотелось увидеть, это выражение лица Максима, но ничего не оставалось, как просто ждать и наконец уже поехать домой. Время так тягуче текло, словно тоже попало в пробку и не могло ускориться ни на миг, нерешительно топчась на месте и взвинчивая мои нервы в край. Наверное, он отказался, впрочем, я ждал этого и в тоже время... Чего я желал?

Звонок заставил меня вздрогнуть, и, переведя взгляд на дисплей, я убедился, что это профессор.

— Да, Эдуард Борисович,  — голос предательски дрогнул.

— Вадим... Мы пришли к соглашению, действуем как и договаривались, приношу вам заранее извинения, если пациент будет излишне резок или сух, но я уверен, что мы должны попытаться... вы должны попытаться, раз жизнь соединила вас в столь необычные узы. Сейчас я дам ваш номер телефона Максиму и вы сможете пообщаться друг с другом.

— Я понял Эдуард Борисович, буду ждать.

Соединение оборвалось, а я наконец услышал, как сигналят машины за мной, перекрёсток впереди освободился от затора, но я даже не заметил этого. Встряхнув головой и отгоняя беснующиеся мысли, вывернул на проспект и ускорился. Безумно хотелось побыстрее оказаться дома и просто уснуть, спрятаться. Телефон подал звуковой сигнал о том, что пришло сообщение, на смартчасах высветился текст от неизвестного номера:

«Привет, ты мне сегодня снова снился».

Проклятье, меня словно бросили в кипяток... Я невольно сглотнул и нажал на педаль газа, будто пытаясь скрыться от всего этого.

Часы снова завибрировали на руке, и я прочёл новый текст:

«Это будет интересно».

Почему после этих строк мне показалось, что просьба профессора подружиться с Максимом... Это безумие? А я почувствовал, как вокруг меня схлопнулась клетка?

 -Максим-

День неустанно клонился к закату, а на стопках неразобранной документации на моём столе это никак не отразилось. Как всего за два дня отсутствия могло накопиться столько дел? Я размял затекшие от долгой писанины пальцы и отложил правки по проекту нового брэнда. Тут же лежали несколько резюме на вакансию моего помощника, но просматривать их сейчас совсем не хотелось, вообще не хотелось подпускать к себе никаких новых людей. Полуденное пекло медленно спадало, и город окутывали тёплые и влажные сумерки. Провожая солнце за горизонт, я отстранённо скользил взглядом по раскинувшемуся за окном пейзажу. Невысокие здания складов и производств тянулись в несколько рядов, перемежаясь пышно цветущими клумбами с тюльпанами, аромат цветов и выпечки смешивались и вместе с ветром врывались в открытые окна моего кабинета, слегка шевеля бумаги на столе. Дорожки и скамейки были пусты, тихое умиротворение после долгого и бурного дня скользило по большей части территории производства. Хотелось бы и мне его ощутить, насладиться моментом, но вместе со стрелкой настенных часов над дверью в кабинет напряжение внутри меня отбивало секунды. Прикрыв глаза, я откинулся на спинку кресла, втягивая носом будоражащие ароматы, вечер пах пыльцой и корицей. Телефон внезапно разразился надоедливой трелью, и я смахнул напоминание, которое сам же установил:

«Позвонить своему кошмару».

Кстати, о новых людях: вспоминая сегодняшнюю встречу с врачом, я невольно задавался вопросом, не свихнулся ли, соглашаясь на эксперимент по попытке приручить свой ПТСР, подружившись с человеком, который приводит к его обострению? Встав из-за стола, я прошёлся по кабинету, зачем-то проверяя, политы ли цветы на подоконниках, и переставляя на полке с документацией и так по порядку расставленные папки. 

— Тяну время... — недовольно поморщился я, замечая на часах над своим столом, что уже "21:05". В ответном сообщении мой кошмар прислал лишь: «Позвони в 21:00». Глубокий вдох, и я нажал кнопку вызова абонента, на экране высветилось фото, привязанное к его профилю, и я невольно присмотрелся получше... Улыбка сама собой растянула губы.

— Да, Вадим слушает... — глухо ответил красивый мужской голос.

— Эм... Привет, это Максим, — мой голос дрожал от сдерживаемого смеха. — Извини, что немного опоздал со звонком, заработался и не заметил, что уже пришло время.

— Работаешь допоздна?

— Да, я трудоголик, у меня свой бизнес, пекарни... хлеб, сладости... Любишь выпечку? Могу тебя угостить.

Человек на другом конце усмехнулся: 

— Мы разговариваем меньше минуты, а ты уже хочешь меня накормить?

— Почему нет? Если хочешь с кем-то подружиться, накорми его. К тому же... — я взъерошил волосы, нервно стягивая рассыпающиеся пряди на затылке, и, собравшись с духом, произнёс: — Хочу поблагодарить тебя за помощь в клубе.

— Если бы не я, тебе бы и помощь не потребовалась. Извини... — голос изменился и стал тише.

У меня заскребло где-то в горле, но я уверенно прервал Вадима: 

— Ты не виноват в этом. Просто так сложилось. И было бы здорово, если бы мы смогли от этого избавиться. А то ты слишком частый гость в моих кошмарах, — неудачный конец фразы и застрявший смех в горле, молодец, разрядил обстановку, обругал я сам себя.

— Насколько частый?

— Вчера, сегодня, на прошлой неделе. Хотя теперь есть шанс, что ты в моих кошмарах ещё и заговоришь... но, по крайней мере, у тебя красивый голос.

Вадим молчал.

— Не обращай внимание на мои неуместные шутки, я всегда такой, когда не в своей тарелке. Ты привыкнешь.

— Когда я не в своей тарелке, то начинаю задавать много вопросов. Имя твоё я знаю, поэтому, сколько тебе лет?

— Тридцать два.

— Мне двадцать восемь, значит, ты старше, ок. В клубе с тобой были друзья?

—Да... Азиат — это Фёдор, а ловелас — Матвей, мы дружим уже около десяти лет.

— Твоё лучшее качество?

— Я красивый...

— Твоё худшее качество?

— Я красивый.

Вадим засмеялся, немного расслабившись, это сквозило в голосе, он стал более открытым и жизнерадостным:

— Ты и правда много шутишь.

— Думаешь, надо добавить это к худшим качествам? Красивый и неудачный шутник. Просто хоть анкету на Тиндере создавай.

— Я пока не разобрался, к какой категории причислить это качество.

— Хорошо, тогда нам нужно продолжить общение, чтобы ты помог мне с этим, – фраза внезапно прозвучала многозначительно, и я замолчал.

— Я буду рад помочь, – отозвался красивый голос моего собеседника, и почему-то я почувствовал тепло на душе. — Я дома, а ты всё ещё на работе, так что не хочу и дальше тебя отвлекать. Оставлю другие вопросы на следующий раз.

— До завтра?

— До завтра, — эхом повторил Вадим. — Можешь позвонить мне в это же время, у меня как раз будет перерыв на работе. Надеюсь, сегодня я тебе не приснюсь.

Вспомнив фото его контакта, к которому я сейчас прижимался щекой, я рассмеялся уже открыто:

— Если с такого же ракурса, как и твоя аватарка, то я не против. Доброй ночи.

Я скинул звонок и, прикусив губу, еще раз посмотрел на фото. «Кажется это будет и правда интересно».

 -Вадим-

Удивлённо взглянув на замолчавший телефон, я мысленно представил хозяина голоса, который сейчас слышал. Он где-то на другом конце города, в своём офисе, в кипе бумаг, улыбается... Силуэт Максима  встал перед моими глазами. Задумчиво глядя в окно на закатное небо, я прокрутил весь наш разговор в голове. Так, стоп, а что там с авой? Буквально перед самым звонком я вспомнил, что нужно поменять фото профиля, чтобы Максим не мог увидеть моё лицо. Едва успел найти свою фотку со спины, ничего необычного там не было. Зайдя в настройки, я чертыхнулся... В спешке не выделил фрагмент кадра, который нужно было использовать как иконку, и программа сама поставила в кружочек... мою задницу, обтянутую лёгкими джинсами. Твою мать! Захотелось разбить телефон к чертовой бабушке, что-то подсказывало, что это не пройдёт для меня бесследно, пошутить над этим неловким моментом Максим не применет. Я удалил фото, оставив пустым иконку профиля, и отбросил телефон, весь день меня трясло от выпитого в обед кофе, и поспать так и не удалось, поэтому сейчас я собирался выбросить все мысли из головы и наконец отдохнуть.