2. В круговороте рассветов и закатов

На работе я оказался, когда ещё не было и шести утра. Из размышлений о кошмаре за чашкой кофе на той самой кухне, что я видел во сне, выдернул звонок главного инженера. У меня сеть пекарен по всему городу, и на центральном производстве вырубился свет, а энергетическая компания не могла дать ответ о причинах аварии и сроках её устранения. Сегодня у нас был крупный заказ, и сдвинуть его по срокам мы просто не могли, значит нужно срочно что-то придумывать и, если понадобится, перераспределять мощность основного производства на более мелкие. Отличный способ забыть про всё на целый день, заткнуть внутренний голос, воспоминания и упорно сбивающееся с ритма сердце.

Телефон, раскалившийся от звонков, разрядился где-то в районе обеда, и я, бессмысленно пялясь на почерневший экран, осознал, что ещё не останавливался ни минуту за всё это время, пытаясь управлять царящим вокруг хаосом. Было жарко, начало мая выдалось по-настоящему летним, небо сияло своей синей глубиной без единого облачка. Я застыл у входа в главное здание и похоже решительно не понимал, что мне ещё нужно сделать, словно вместе с вырубившимся «яблоком» часть моей кратковременной памяти тоже отключилась, заодно с последовательностью дальнейших к выполнению команд... Дверь позади меня резко открылась, и я получил ощутимый толчок в спину, выбивший всю задумчивость из тела:

— Ой, Максим Викторович! Извините... — Семён Игоревич — главный инженер — смущённо похлопал меня по руке. – Я хотел вам сказать, что аварию устранили, через пару минут включат свет, поэтому так поторопился. Сильно ударил вас?

Я отмахнулся: 

— Ничего, Семён Игоревич, сам виноват, застрял в дверях, не обращайте внимания. Скажите ребятам, пусть сразу начинают работать. Им осталось выполнить ещё четверть заказа, остальное я распределил уже. У Фёдора все цифры.

Инженер прищурил от солнца свои карие глаза и усмехнулся: 

— Да, веселая неделька.

— У нас по-другому не бывает, – улыбнулся я в ответ и направился в сторону своей припаркованной Volvo, на ходу стряхивая с закатанных рукавов рубашки мучную пыль: никогда не видел ничего зазорного в том, чтобы самому работать руками. Подняв глаза к небу, я вдохнул полной грудью нагретый солнцем весенний воздух, угадывая аромат уже распустившихся яблонь. Надеялся, что у меня есть с собой зарядка: перспектива ехать за ней домой совершенно не вдохновляла. В бардачке было решительно всё: от таблеток от похмелья до маленькой бутылки виски — какого чёрта она тут делает? Пачка презервативов, шоколадка, куча каких-то записок, вот, блин, это же номера телефонов. Не хватало только найти забытые женские трусики, и просто типичный бардачок прожигателя жизни и плейбоя. Поправочка, женские трусики не могли сюда попасть ни при каких обстоятельствах, потому что я предпочитал мужчин. Но где-то внутри себя я тихонько попросил, чтобы в этих поисках Грааля, то есть зарядки, ни в одном закутке моей машины я не нашёл мужские боксеры... или стринги. Макс, какого чёрта ты творишь со своей жизнью? Выругавшись, я со злостью захлопнул двери машины. Поиски не увенчались успехом, а я в красках вспомнил прошлый вечер и с кем провёл его на заднем кожаном сиденье. Почему ночью мне кажется, что весь этот алкоголь и новый любовник делают меня живым, а днём просто выворачивает от этих воспоминаний? Потому что я не хочу так жить, потому что это был не Лео, потому что...

— Ты чего это мрачнее обычного? — поток удручающих мыслей прервал голос Фёдора — моего друга и заместителя. Я кинул взгляд в его сторону: по-азиатски прищуренные глаза изучающе сверлили меня, а сам он облокотился на капот моей машины. Рукава рубашки, как и у меня, были закатаны выше локтей, джинсы испачканы в муке. Мы смотрелись очень гармонично. Оба выше ста восьмидесяти, тренированные... Со стороны люди часто говорили, что мы прекрасная пара, но не было даже намёков на такие отношения между нами за все десять лет дружбы.

— Телефон сел и зарядки нет, – проронил я. – А тебе удивительно идёт этот цвет, я не говорил тебе раньше? Классная рубашка.

Фёдор состроил гримасу и парировал: 

— Не меняй тему, эти твои комплименты на мне не работают. Ты сегодня выглядишь хуже обычного, я вот смотрю на тебя и думаю, то ли врача вызвать, то ли место на кладбище заказать.

— Ты невероятно предусмотрителен. Пожалуй откажусь от обоих вариантов, – выхватив из кармана рубашки солнечные очки, я поспешил спрятать за ними свои уставшие глаза, с бескрайней синевой недосыпа под ними. 

— А с губой что? Подрался?

Машинально облизав ранку, я отогнал воспоминание о своём сне и покачал головой.

— Недоразумение.

 — Звучит как что-то нехорошее. Ладно, тогда поехали обедать, хотя мы и не завтракали ещё. Всё что можно, мы уже сделали, ребята справятся, до шести вечера всё будет готово, — он задумчиво взглянул на часы на руке. – Как раз и зарядишь телефон, у меня есть с собой зарядка. Поедем на моей машине, тебя явно нельзя пускать за руль, мало ли, отключишься по дороге.

— Какого хрена ты преувеличиваешь? — огрызнулся я, сурово сведя брови и откидывая с лица разлетевшиеся от ветра волосы.

— Да уж, какое тут преувеличение, ты в зеркало-то давно смотрелся? — друг покачал головой и, развернувшись, прошёл мимо меня. Его Ауди стоял чуть дальше, на парковке, рядом с ещё несколькими авто управляющего персонала. Нехотя я двинулся за ним, придумывая, что бы такого сказать, чтобы сменить тему разговора, но, как и предполагалось, по закону подлости все некогда бывавшие в голове мысли покинули её до лучших времён. Усадив своё уставшее тело на пассажирское сиденье рядом с Фёдором, я предпочёл притвориться спящим, но не успел. Друг откинул солнцезащитный козырёк передо мной и ткнул пальцем в зеркало:

 — Вот, полюбуйся.

Не глядя, я захлопнул его обратно и резко произнёс: 

— Да видел я себя утром, не заметил, что ли, что даже побрился?

Фёдор растерянно моргнул и хмыкнул: 

— Точно, хотя лучше ты от этого выглядеть не стал. Теперь видно, насколько у тебя щёки впали. То-то я думаю, что сегодня ты вылитый больной. И что это тебя сподвигло? А главное, когда? Ты же утром приехал даже раньше меня.

Перед глазами мгновенно встал образ из сна, улыбающийся парень и его такое ранящее: «Неандерталец... Я соскучился».

— Лео приснился... — стоп, какого чёрта я это сейчас сказал? Можно было не смотреть на друга, чтобы почувствовать, как он весь напрягся. За эти полтора года ему пришлось приложить много усилий, чтобы я понял, что не умер вместе со своим парнем, а всё ещё жив. Получалось хреново, и мне не хотелось лишний раз поднимать эту тему.

— Ладно, ты меня собираешься кормить? Сам же говоришь, что исхудал, так чего стоим? — лучшая защита — это нападение. Фёдор раздосадовано вздохнул, покачал головой и молча завёл двигатель. Отлично, кажется, от разговоров на некоторое время мы избавились.

От плавного хода машины и тихой музыки, доносящейся из аудиосистемы, меня клонило в сон, разряженный телефон молчал, Фёдор тоже и я позволил себе не сопротивляться. Чувство, что Лео ждёт меня по ту сторону реальности не отпускало ни на минуту.

Во сне я шёл по коридору рядом с ним. Засмотревшись на него, остановился, а он, подмигнув, махнул рукой куда-то в сторону дверей, которые располагались по обе стороны коридора. Его голос отдался эхом от бетонных стен: 

— Пойдём, хочу тебя кое с кем познакомить.

— Познакомить? — растерянно оглянувшись на пустой коридор, я снова вернулся взглядом к Лео. Он смотрел на меня с такой щемящей теплотой и любовью во взгляде, что у меня перехватило дыхание.

— Да, пришло время. Пора...

— ... Пора вставать, Максим Викторович, вы прибыли к месту назначения, – голос Фёдора выдернул меня из такого реального сна, и я заморгал, пытаясь прийти в себя и избавиться от наваждения, одновременно мысленно радуясь, что на мне солнцезащитные очки. Фёдор уже вышел из машины и не заметил моего смятения. Оглянувшись, я увидел подземную парковку.

— И что это за место назначения такое?

— Сегодня будешь ночевать у меня. Считай, что празднуем новоселье, – друг помахал полными пакетами с едой на вынос из моего любимого японского ресторана. – Я переехал уже два месяца назад, а ты так и не нашёл время ко мне заглянуть.

— И когда только успел купить? — удивился я, выбираясь из машины и подхватывая один из пакетов, чтобы получше рассмотреть его содержимое.

— Пока ты спал, понял, что тебя лучше не будить. Пошли.

Лифт быстро поднял нас с парковки на восьмой этаж, и мы вошли в просторную квартиру. Панорамные окна в гостиной открывали вид на парк, и солнце заливало уютную комнату в коричневых тонах. Я подошёл к прозрачным стёклам, пробегаясь глазами по расцветающим кронам деревьев внизу и устремляя взгляд к голубеющему горизонту.

— Красивый вид, да и квартира тоже. Уютно у тебя.

— Знал, что тебе понравится, – отозвался Фёдор из кухни, и я пошёл на его голос. Друг уже сервировал ужин на двоих, быстро расставляя блюда из ресторана на столе. — Этажом выше продаётся квартира с таким же видом, — сказал он, не глядя на меня, и я грустно усмехнулся.

— Ты же знаешь, что я не перееду из нашего дома.

Фёдор остановился посреди комнаты, сжимая в руках бокалы под виски.

— В этом то и проблема. Это был ваш дом, а теперь тебе нужен свой собственный, чтобы начать хотя бы спать нормально и приводить живых людей домой для разнообразия, — его восточные глаза прищурились ещё сильнее и смотрели на меня с непонятным чувством. — Или свиданок в машине тебе до конца жизни теперь будет достаточно?

— Я завязал с этим.

— Давно ли? – лицо Фёдора выразило весь скепсис его слов и мыслей.

— Уже... семнадцать часов как... — щёлкнув по циферблату часов на его руке, отшутился я и, забрав бокалы, подошёл к открытому бару. Спиной чувствуя взгляд друга, я не спеша налил нам выпить. –Давай не будем об этом, дай лучше лёд. Напои и накорми меня, а потом уже будешь читать нравоучения. Так и быть, я, как взрослый мужик, выслушаю их со всей внимательностью.

Мы сидели на балконе в мягких креслах, молчаливо провожая взглядами заходящее солнце. Выпитый алкоголь притупил мои чувства, и я старался ни о чём не думать, считая удары своего сердца.

«Один... Два... Три... Четыре...» За сутки Лео приснился мне два раза, сложно было сказать, хороший это был или плохой день.

«Один... Два... Три...» Скучать по нему было невыносимо и бессмысленно.

«Один... Два... Три... Четыре... Пять...» Что-то подсказывало мне, что уснуть снова сегодня будет проблемой.

«Один... Два... Три...» Солнце скрылось за горизонтом, а я так ни разу и не смог досчитать даже до десяти. Тишину нарушил Фёдор, плеснувший мне новую порцию виски в бокал, который я забыто сжимал в руке.

— Иногда мне кажется, что когда ты останавливаешься, то перестаёшь существовать, — друг изучающе вглядывался в моё лицо. — Ты перестал ходить к врачу, которого я тебе нашёл?

Я сделал глоток из бокала и поморщился от жжения, разлившегося до самого желудка и создавшего иллюзию тепла в теле. — Мы зашли в тупик в наших беседах. Знаю, что он умер, знаю, что не могу ничего изменить, знаю, что люблю его так же сильно, как и раньше. Я всё это и так знаю, Федь, но мне не становится от этого ни легче, ни лучше. Просто жду, когда закончится очередной день, чтобы завтра начать всё по новой, снова жду, а когда совсем хреново... — я покачал бокалом с янтарной жидкостью в ней, — пью, позволяю себе подцепить какого-нибудь парня... и считаю до десяти, до ста, до бесконечности, убеждая, что если продержусь, то мне станет легче. Если получается досчитать, то я просто начинаю с начала. Я убиваю время без него.

— Ты убиваешь себя.

— Как думаешь, скоро убьюсь?

— Иди ты к чёрту! – Фёдор вскочил с кресла и забрал у меня бокал, залпом осушив его.

— Э-э-э, ты чего? Я бы и сам справился.

— Хватит с тебя, уже несёшь пьяный бред. Пошли-ка, кое-куда съездим. Не могу смотреть на вот это... — Фёдор, набирая чей-то номер, неопределённо махнул в мою сторону и ушёл с балкона.

Солнце в последний раз лизнуло край горизонта, и тьма снова начала сгущаться над городом.