1. На самой глубине моих кошмаров

Солнечный свет заливал глаза, растекаясь под веками тягучими бликами и всполохами, но совершенно не грел. Холод пропитывал всё тело и колыхал меня в своей невесомости, как в коконе. Соскальзывая за грань реальности, я практически не чувствовал её, блаженно погружаясь всё глубже, принимая с благодарностью этот побег.

Образы, в начале расплывчатые, клубились и меняли формы, затягивали в свой танец, и этот мир обретал форму, наполнялся приглушёнными звуками. Рассеянным взглядом цеплял трепещущую на открытом окне штору, и пространство расширилось. Наша кухня, я дома, сердце стало заходиться от предчувствия. Где-то рядом хлопнула дверь и послышались шаги. Я узнал бы их из тысячи.

— Проснулся? Купил для тебя персики... — Сердце отозвалось на терпкий тембр голоса, и у меня перехватило дыхание, словно обдало лёгкой волной. Взглядом нашёл высокого брюнета, плавно идущего к столу, стоящем в центре просторной комнаты. Белая рубашка и брюки подчёркивали сильную, гибкую фигуру. Парень обернулся, и мне показалось, что я тону в его синих, прищуренных глазах за тёмными ресницами.

— Что? Так влюблён в меня, что и слова не можешь сказать? — его смех вибрировал где-то в районе живота, сворачиваясь мурчащим котом. Я пытался вдохнуть, но лёгкие не слушались. Парень сощурил яркие, словно августовское небо, глаза и улыбнулся мне, неспешно разбирая продукты из принесённых сумок. Такое обычное действие, сколько раз я наблюдал за ним все эти годы.

«Лео...» — я отчётливо понял, что не могу произнести ни звука. Парень взъерошил свои непослушные чёрные волосы и остановился передо мной, окидывая насмешливым взглядом — лаская им.

—Ты когда последний раз стригся, неандерталец? — его рука с длинными пальцами художника потянулась ко мне. — Я соскучился...

Хотелось скинуть с себя оглушающую обездвиженность. Поймать ладонь, притянуть, впечатать своё тело в его — такое любимое и желанное, — услышать сорвавшийся с губ полустон-полувыдох и не отпускать. Стереть поцелуем эту ухмылку и целовать, целовать, до чёрных точек перед глазами, до кончившегося воздуха в лёгких, дышать им. Снова ощущение волны. Холодно... Комната словно исказилась и стала вращаться вокруг. Какого чёрта происходит?

Солнечный свет померк, Лео больше не улыбался, синие глаза смотрели на меня отстранённо и с тревогой, губы шевелились, но я не мог разобрать ни слова, будто находился глубоко под водой. Лео кричал, я видел, как по всему его телу вскрываются раны и кровь заливает белоснежную одежду. Ужас заполнял каждый клочок моего существа, но я не мог проронить и звука. Мурчащий в животе кот ощетинился и рвал когтями, взрывая внутренности, пытаясь выбраться из этой кромешной тьмы.

— Макс!.. Ма-а-акс! Проснись! — крик разбился на тысячи осколков и впитался в мой мозг. Нечем дышать: страх или что-то другое, неведомое, сковывало меня всё сильнее. Я не мог оторвать взгляд от единственного, что видел во мраке, от своего окровавленного парня. Он тянулся ко мне с искажённым от тревоги лицом.

— Ты должен проснуться! 

Этого нет, всё нереально. Сквозь всё тело прошла волна, и у меня получилось поймать её. Она понесла меня, вытолкнула из клубящейся тьмы, быстро отдаляя от тянущейся ко мне фигуры. Я попытался схватиться за что-то, кроме колышущейся невесомости, и почувствовал под рукой скользкую поверхность. Бился об неё, цепляясь, ища выход. Внезапно возвратилось ощущение всего тела. Я лежал в холодной воде, а руки, впивающиеся в скользкий борт ванны, резким толчком вырвали тело к обжигающему на вдохе воздуху. Кашель раздирал лёгкие, вода вытекала из носа и горла, доставляя боль и наворачивающиеся слёзы. Длинные волосы облепили лицо удушливой тиной. Меня трясло. Оглядываясь вокруг, понял, что уснул в своей ванне. Это только сон, я видел Лео во сне и чуть не утонул. Между реальностью и кошмаром ничего не поменялось. Его нет. Окровавленная фигура с безжизненными синими глазами — последний раз я видел её на каталке, в отделении скорой помощи. Мой Лео погиб в аварии полтора года назад. Беспомощность и боль рвались в задушенном вое из самого сердца, и у меня больше не было сил сдерживать рыдания. Тело не слушалось, звон в ушах и мельтешащие перед глазами круги подсказывали, что я на пороге обморока. Свесившись грудью через край ванны, я хватал ртом воздух: не хватало снова уйти под эту леденящую тело воду. Дышал быстро и прерывисто, пытаясь вернуть кружащуюся голову на место и успокоить рвущееся сердце. Эта боль сопровождала меня уже давно, и я привык к ней, надо просто взять себя в руки. 

Возьми себя в руки, Макс, возьми себя в руки. 

Горячие слёзы струились по лицу, смешиваясь с холодной водой, стекающей с волос, и разбивались о кафельный пол. Вздрагивая всем телом, я, закусив до боли губу, заставил себя считать эти солёные капли... цвета моей крови. Одна. Две. Три. Четыре. Пять...

Спустя час я стоял всё в той же ванной комнате и смотрел на своё отражение. Как он там сказал? 

«Ты когда последний раз стригся, неандерталец?»

Давно же я не брился, а волосы отрасли уже до самого подбородка. Раньше они — светлые — переливались на солнце, а сейчас стали такими же тусклыми, как и глаза. От этих мыслей густые брови тревожно свелись в одну линию. Прокушенная губа распухла, и я то и дело зализывал маленькую ранку.

— Что? Не нравлюсь тебе таким? Ну и к чёрту... — горько выдохнул я вслух, признавая, что после смерти Лео всё просто потеряло смысл и я даже не задумывался о том, как выгляжу. Сил хватало только на поддержание ежедневной рутины, свой бизнес и поход в бар за выпивкой, иначе не получалось отключиться и на несчастные пару часов, которые стали моей нормой в последнее время. Я был бесконечно разбит и измотан. И вот сейчас, после подобного сна, так и подмывало выпить что-нибудь покрепче, но часы показывали пять утра, а это значило, что до работы я не успевал ни протрезветь, ни выспаться. Рука непроизвольно потянулась за станком для бритья, и этот жест вызвал невесёлую усмешку:

— Чёртов педант, даже с того света заставляешь меня держать себя в форме. Ладно, сегодня твоя взяла.