4. Я его триггер...

 -Вадим-

—Вад, на кого ты так пристально смотришь? — перекрикивая музыку, сестра попыталась отвлечь моё внимание от танцпола, а я лишь качнул головой, но не отвёл глаза от фигуры танцующего парня.

Он притянул меня как магнит едва мы вошли в клуб: высокий, с россыпью чуть вьющихся золотых волос, которые сейчас почти скрывали красивое, слегка осунувшееся лицо, с выступающей линией скул и волевым подбородком. Глаза были закрыты, но я знал, что они зелёные, по красивым губам блуждала печальная улыбка. Я узнал его практически сразу, и моё сердце пропустило удар. Словно под гипнозом нашёл столик в углу и вот уже полчаса не мог прекратить смотреть на эту самозабвенно танцующую фигуру. Он похудел, но лёгкие голубые джинсы и наполовину расстёгнутая рубашка в тон подчёркивали крепкое гибкое тело, которым он прекрасно владел, тягуче двигаясь в такт музыке и ничего не замечая вокруг. Зато замечали его: девушки и парни пытались попасть в поле зрения этого отстранённого красавца. Но всё было бесполезно, он словно танцевал с невидимым им партнёром и улыбался ему же. К горлу подступила горечь, и я сделал глоток из бокала, пытаясь смыть её алкоголем.

За полтора года я видел его несколько раз и никогда с ним не разговаривал, если не считать ту единственную фразу, когда, стоя в коридоре неотложки, мне пришлось сказать, что человек, которого он любил, — умер. Я помнил этот момент слишком отчётливо. Помнил, как он кричал, рыдал и повторял только одно слово: «Лео! Лео! Лео!...» Его крики звучали в моих ушах сейчас так громко, будто вокруг не было грохочущей музыки.  Его держали друзья и охрана больницы, но он не видел никого и не слышал человеческую речь, дрался как зверь, не понимая, что ранит сам себя. Выражение этих зелёных глаз я не мог забыть до сих пор, так сильно за мою практику меня не поражал ни один человек. Вся боль, опустошённость и безысходность была в этом взгляде... а ещё ненависть. Мне пришлось попросить держать его крепче, и медсестра вколола ему успокоительное, но даже теряя сознание он продолжал тянуться к безжизненному телу, лежащему за моей спиной. Его за полчаса до этого доставили на скорой: жертва автомобильной аварии, мужчина, тридцать лет, большая потеря крови и множественные повреждения... Мы просто не смогли ничего сделать, пытаясь удержать утекающую из него жизнь.

Я смотрел на свои залитые кровью руки и тихо шептал в никуда: 

— Мне очень жаль.

Потом я видел парня ещё несколько раз в больнице и возле неё. Его привозили с нервным истощением, а позже он сам приходил на сеансы психотерапии, но я старался не попадаться ему на глаза. Максим, точно. Его зовут Максим. Пару раз узнав о предстоящем сеансе с нашим психиатром, я ждал его, желая хотя бы издалека увидеть, что ему стало легче, что он смог продолжить жить без того, кого так сильно любил. Но вот уже несколько месяцев Максим не появлялся на сеансах, и я не мог никак узнать, что с ним. Поэтому сейчас я так жадно всматривался в красивую фигуру, таким я его ещё не видел. Это простой интерес, ничего большего, убеждал я себя, а сердце колотилось от алкоголя, а не от странного трепета, который меня охватывал, когда я смотрел на него. Волосы Максима сильно отрасли, и густые волны обрамляли лицо так, что он периодически откидывал их со лба, а я будто завороженный смотрел, как пряди скользили сквозь пальцы.

— Вад, ты похож на маньяка! Первый раз тебя таким вижу, — Алиса насильно повернула к себе моё лицо и заглянула в глаза, скрывающиеся за золотой оправой очков. Я несколько раз моргнул и сконцентрировался на её милом личике, усыпанном веснушками. Большие голубые глаза, так похожие на мои, смотрели вопросительно и тревожно.

— Всё нормально, я просто увидел одного своего пациента и, кажется, увлёкся.

—Увлёкся? А может, влюбился? — она скептически приподняла бровь и требовательно повернулась к танцполу, встряхнув копной своих медных волос. — Ну-ка покажи мне этого своего пациента.

Я скользнул взглядом к месту, где недавно танцевал объект моего интереса, и не нашёл его. Взгляд метнулся по всему танцполу и выхватил золотую макушку у соседнего бара: чёрт, похоже, с Максимом флиртовал бармен или он флиртовал с ним — с этим фиолетововолосым парнишкой. Что-то заскребло внутри, и мне стало жарко от улыбки, которую я увидел на красивых губах Максима. С усилием я оторвался от созерцания этой картины и залпом опустошил свой бокал. Взяв любопытствующую сестру за плечи, подтолкнул её к танцполу:

— Никого там нет, пошли танцевать, — и нырнул в извивающуюся толпу.

Спустя некоторое время я готов был признать, что прийти после смены в клинике с сестрой в клуб — провальная идея: мало того, что я устал, так теперь из моей головы не выходил Максим. У бара его не было, но, по крайней мере, бармен находился на месте, а значит они ушли не вместе.

«И о чём ты думаешь, Вадим?»

Музыка раздражала, было жарко и хотелось уйти домой, но мой взгляд продолжал скользить по пестрящему светомузыкой залу, надеясь снова наткнуться на фигуру Максима. Алиса танцевала с каким-то парнем, который точно был в её вкусе: много мускулов и короткий ёжик чёрных волос, сестрёнка себе не изменяет, я усмехнулся и когда она посмотрела в мою сторону, жестом показал, что иду спать, а потом позвоню. Девушка показала «ок» и снова сконцентрировалась на парне перед собой.

Я не успел сделать и десяти шагов в этой тесной толпе, как в меня влетела сильно подвыпившая блондинка, щедро окатив содержимым своего бокала... На белой футболке и льняных брюках расплылись пятна от чего-то, напоминающего «Кровавую Мэри». Я стёр капли, попавшие на лицо, и про себя послал всё к чёрту. Девушка смеялась и извинялась, видимо, посчитав этот момент прекрасным поводом для знакомства, на что я лишь раздражённо махнул рукой и, поменяв свой курс, двинулся к туалету. Ночка явно не задалась, думал я, открывая дверь в мужскую часть, ну хуже уже быть не может... Сделав несколько шагов внутрь и подняв голову, я увидел Максима, изменившееся выражение красивого лица и то, как он побледнел, глядя на меня... Ужас отразился в его глазах.

«Проклятье, а вот и может...»

—Максим? С вами всё нормально? — тот смотрел на мою одежду и качал головой, часто дыша. Его пошатнуло, и, едва поймав равновесие, он быстро прошёл мимо, выскочив в оглушающий музыкой зал клуба.

—Максим! — выбежав за ним, я увидел, как он, шатаясь и сталкиваясь с людьми, пытается уйти отсюда. Он был полностью дезориентирован. Быстро нагнав почти падающего Максима, я подхватил его под руку. Он хватал воздух ртом, взгляд был расфокусирован.

«Паническая атака?» — Подтолкнув к выходу, я почти вытащил его на себе. Мы были примерно одного роста и сложения, я чувствовал, как он всё сильнее наваливается на меня, и молился, чтобы он сделал последние несколько шагов по ступенькам к выходу.

— Пожалуйста, давай, ещё чуть-чуть, мы почти вышли, — кому из нас я это говорил, я не знал, но каким-то чудом мы преодолели эти последние шаги, и ночной воздух ударил в лицо, когда охранник распахнул перед нами двери клуба.

Спустя десять минут, я смотрел вслед уезжающей скорой. Она увозила Максима и его подоспевших друзей. Бригаду я вызвал сам, но не мог заставить себя поехать вместе с ними. Меня трясло, и я ещё чувствовал холод его рук, которые сжимал в поисках пульса. Сдёрнув очки, я закрыл лицо ладонями. В голове билась только одна мысль:

«Я его триггер*...»


Примечания автора:

* Три́ггер — событие, вызывающее у человека с посттравматическим стрессовым расстройством внезапное репереживание психологической травмы и тяжёлые негативные эмоции. Люди с посттравматическим стрессовым расстройством обычно всеми силами сторонятся встреч с триггером, стремясь избежать нового приступа.