Убей их предводителя, но не трогай самое важное.

- Что это было, Хродгейр Торбранд?! - вот уже примерно час в великого конунга летели разные вещи которые висели на стенах их спальни. Это была спальня двух воинов на стенах которой висело всяческое оружие. - Во имя Одина! Как ты посмел так унизить меня в присутствии воинов, наших друзей?!

Сверкая глазами Сиф схватила со стены топор и он полетел прямо в голову Хродгейру, который полулежал на кровати и смотрел на свою красавицу жену, подарившую ему троих детей, желаннее которой не было в его жизни женщины.

На губах играла еле заметная улыбка, хоть он и делал серьёзный вид, но глаза искрились иронией. Он отбил топор твёрдой рукой воина закалённого в сражениях, изловчившись ударить по топорищу так, что тот вонзился остриём в стену. Женщина фыркнула, сжала губы и продолжила.

Мужчина уже давно подумывал закончить этот спектакль, но как же чертовски прекрасна была его жена в гневе. Удлинённый кафтан отороченный мехом был накинут на голое тело жены, потому как перепалка началась, когда они уже собирались спать. Глядя на её стройное тело трудно было представить, что эта женщина вообще рожала. Бёдра и длинные мускулистые ноги воительницы были ничем не прикрыты, а маленькие изящные ступни мягко переступали по деревянному полу так, как будто она преследовала добычу в лесу, чтобы не спугнуть животное.

Наконец она добралась до меча, сорвала его со стены и прыгнула на кровать, с намерением оседлать мужа и приставить меч к горлу. Тот в свою очередь, моментально подобрался и уже при её приближении схватил руку за запястье, меч лязгнул несколько раз падая. Хродгейр, одной рукой держа запястье, второй стальным обручем обвив голую талию под кафтаном повернулся и прижал Сиф своим телом. Так она оказалась под ним, тяжело дыша. Мужчина, исполняя свой сложный манёвр, ещё и перехватил оба запястья скрепив их над головой женщины. В конце концов она оказалась неподвижной прямо под мужем.

- Не смей, Хродгейр Торбранд! - закричала она, не имея ни малейшей возможности сделать что-либо ещё. - Не смей меня касаться!

- Ну как же я могу удержаться, любимая жена, когда ты такая желанная? - она попыталась его пнуть, но только усугубила ситуацию и муж оказался между её ног.

Он взял её запястья в одну руку, а второй нежно прошёлся от шеи до груди. Обогнув округлость, пощекотал сосок, который затвердел в ответ на ласку. Одновременно он лизнул её длинную шею и прикусил мочку уха. Почувствовал как тело любимой отреагировало на его манёвры.

Настолько, насколько она была строптивая, настолько же и страстная. В своё время, именно этим она пленила великого воина Хродгейра.

- Дорогая, я вчера был у витки, но об этом я расскажу тебе позже, - рука, поиграла с соском и скользнула по плоскому животу, обогнула пупок, прошлась по волоскам и тронула клитор. Сиф дрогнула всем телом, изогнулась, приподняв навстречу ягодицы, и простонала. Тем самым давая понять, что готова сегодня быть побеждённой. Повернулась лицом к любимому мужу посмотрела в глаза, затуманенные страстью, и потянулась за поцелуем, одновременно обвивая его тело длинными стройными ногами.

Пальцы Хродгейра скользнули внутрь, во влажное и горячее нутро, а основанием ладони он потёрся о клитор, поймав при этом ещё один стон любимой. Женщина, максимально расставив бёдра, подалась навстречу ласкающим её пальцам. Пресс напрягся, а ягодицы оторвались от кровати. Какое-то время она раскачивалась, плавно насаживаясь на пальцы ласкающие стенки её жадно принимающего влагалища.

- Ооо, любимый муж, я хочу нечто большее, чем твои пальцы в себе, - промурлыкала Сиф прямо в поцелуй, при этом прикусив губу мужу своими острыми зубками. На ней тут же выступила капелька крови.

- Ах ты! - дёрнулся от неожиданности конунг.

- Ты всё ещё виноват! - сверкнув глазами прошипела негодница, улыбнувшись хищной улыбкой. Эта женщина никогда не будет жертвой.

При этом, используя то, что мужчина ослабил хватку на руках, она выскользнула из-под него и из кафтана, который теперь лежал под ними.

Она не стала продолжать перепалку, а начала раздевать любимого, лаская, извиваясь и облизывая всё, что освобождалось от одежды. При этом её сверкающие глаза смотрели прямо в глаза мужа. Раздев его полностью, женщина оседлала бёдра конунга, приподнялась и со стоном насадилась на внушительных размеров член, который уже давно был готов и истекал смазкой, поглотив его полностью. Конунг с силой схватил её за ягодицы помогая насидиться глубже, с рыком подаваясь навстречу. Грациозно изогнувшись и задрав голову, Сиф начала дикую пляску, испустив победный зов львицы, которая поймала добычу. Их стоны слились в один почти звериный вой, а длинные волосы страстной красавицы разметались, накрывая их словно покрывалом.

***
Астрид, услышав шорох замерла, она не могла заснуть, думая о словах сказанных отцом сегодня. Очень странно, почему в этот раз мать и Асгейр не едут с ним в поход? Ну ладно Асгейр, он всего раз ходил в поход и участвовал в двух тингах*. Но как же Сиф, они всегда воевали вместе.

*Тинг - народное собрание.

Так рассуждая, девочка нащупала под подушкой нож, который ей подарил отец и с которым она никогда не расставалась. Но шорох не казался опасным. Помимо недюжинных успехов во владении оружием, Астрид также обладала хорошей интуицией и когда маленькая ручка нащупала её, она уже знала, кто пробрался к ней в комнату.

- Эйр! - громким шёпотом прошипела маленькая воительница. - Ты опять пришла?

- Ну я же говорила, мне страшно и холодно, - прошептала в ответ упрямая Эйр и начала забираться под шкуру, укрывавшую дочь конунга.

- Вот ты липучка... - прошептала хозяйка кровати в чьи владения вторгаются уже не первую ночь.

Но ей было очень приятно прижимать к себе малышку, которая с самого детства боготворила её и во всём пыталась подражать. А ещё она знала, что девочка ни капли не боится, а дом конунга самый тёплый во всём Каупанге. Но кожа Эйр была такой приятной на ощупь, что ныло где-то внизу живота, когда она прижималась всем телом к Астрид, а при движении маленькая несформировавшаяся грудь с твёрдым соском тёрлась о бок так, что хотелось стонать. Астрид часто слышала через двери, как стонали её родители и она давно уже знала откуда берутся дети, но ни один юноша не вызывал у неё таких ощущений, как эта нежная малышка.

***
- Что тебе сказал витки? - спросила Сиф, отдышавшись. Они лежали обнимая друг друга после долгого и жаркого секса. Удовлетворённые улыбки играли на их лицах.

- Он видел, как норны плетут мою судьбу, - вздохнул Хродгейр. - И увидел, что Скульд и Верданди ускоряются. Урд ушла, а когда вернулась, несла сердце в руках, оно кровоточило. Норна повернулась и витки за её спиной увидел моего сына, но ветви Иггдрасиля* спрятали его лицо, а Урд вложила это сердце ему в грудь.

- И что это значит? - спросила Сиф.

- Это значит, что моё должное и становление ускоряются в связи с этим походом, - объяснил жене конунг. - А судьба, одарила моего сына сердцем воина Вальхаллы.

- Которого сына? - женщина с вниманием слушала объяснения своего мужа.

- Этого боги нам не показали, но тот воин был как-то связан с этим походом, - Хродгейр обнял жену крепче и поцеловал. - Не всегда боги говорят так, что нам понятно. Но я решил уберечь вас от этого похода. Асгейр ещё очень молод и если я не вернусь, ему понадобится твоя помощь, чтобы наша семья не потеряла свой дом.

*Иггдрасиль - мировое древо, ясень находящийся в центре вселенной и являющийся основой всех девяти миров. Возле корней древа находится источник Мимира и источник Урд, где живут норны.
Норны - три женщины, которые плетут судьбу.
Скульд - младшая из норн, что значит будущее или должное.
Верданди - средняя из норн, что значит настоящее или становление.
Урд - старшая из норн, что значит прошлое или Судьба.

***
Утро сегодня в Каупанге началось раньше обычного, даже петухи ещё не пели, когда воины собрались за столом в доме конунга на дагмал*. Драккары были уже загружены оружием, провизией и были готовы к отплытию. Воины собирались в поход, который сулил им всем прибыль.

*Дагмал - завтрак.

От большого котла над огнём очень вкусно пахло жаркое с большими кусками мяса, которое было истомлено настолько, что отделялось от кости стоило только притронуться к нему куском свежего хлеба.

На столе в деревянных тарелках лежали вяленое мясо и рыба, а также тарелки с мягким сыром. Поздние яблоки и груши стояли в корзинке. Старая служанка достала из печи большой глиняный горшок с кашей, сдвинула крышку и бросила туда большой кусок масла, сразу запахло кислым паром. Это была каша для детей, которая томилась в печи с вечера, но эти маленькие варвары уже бегали вокруг стола и хватали лепёшки.

Сиф прикрикнула на них, чтобы успокоились, потому как сегодняшнее утро было особенным.

Насытившись, воины расслабились, настроение у всех было приподнятым. Эль немного расслабил их, но именно настолько, чтобы с радостью идти в поход.

- Ну что Бранд, много женщин в этот раз оставляешь по себе плакать? - крикнул Лейв, его глаза сверкнули хитрым огнём. Мужчина прекрасно знал, что ни одну, потому как сам сегодня ночевал в его постели.

Бранд посмотрел на него своим спокойным взглядом в котором светилась удовлетворённая страсть и вдруг запел:

Мать мне говорила,
Когда-нибудь куплю я
Драккар с хорошими вёслами
И поплыву к далёким берега...

И тут все мужи, собравшиеся у конунга этим утром подхватили припев. Притоптывая в такт:

Встану высоко на нос
Драккара которым управляю я,
Буду устойчиво держать курс к берегам,
Где столько врагов...
Где столько врагов...

Всех собравшихся охватил восторг. Они улыбались друг другу. Фолки встал и запел куплет, остальные били такт, кто ногами, кто кружками, держа унисон.

Припев с каждым разом становился всё громче. Все встали, положили руки на плечи друг другу. Раскачиваясь вбивали ноги в пол. Каждый следующий куплет подхватывал следующий воин, гимн становился всё громче. Последний припев достиг своего апогея и резко затих.

Воины тяжело дыша отпустили друг друга. Всех потряхивало от переизбытка эмоций и от того, как они себя взбудоражили.

- Ну что братья! - поднял кружку великий конунг. - Идём на смерть, чтобы исполнить свою судьбу!

- Во имя Одина! - вторили ему все собравшиеся. И похватав ещё то, что каждому было нужно, воины двинулись к даккарам.

Весь город вывалил на берег перед пристанями, чтобы проводить их. Главная вёльва всё ещё проводила последние обряды, когда на берег вышла, вся замотанная в плаще, старая вёльва. Она жила на окраине леса и была уже настолько стара, что мало кто её видел в последние годы. За руку её вела девушка служанка, старуха очень плохо передвигалась.

Народ собравшийся у пристаней притих. Все понимали, что старя вёльва так просто, без серьёзного повода, не вылезла бы из своего жилища. Воины приостановились, глядя как старая женщина старается их нагнать, но в силу возраста не может. Она наконец-то поравнялась с отрядом, обогнула всех и схватила за кафтан великого конунга.

- Не трогай самое важное! - проскрипела старуха задыхаясь, её сложно было понять и конунг наклонился к ней, чтобы лучше разобрать. - Ты встретишь там странный народ, он поклоняется богам чужой земли. Эти люди сильны как демоны, но сила их не в оружии. Убей их предводителя, но не бери самое важное!

Старуха отпустила кафтан конунга, пронзительно посмотрела на него одним глазом, было ощущение, что этот глаз смотрит из другого мира, настолько он был живой по сравнению с дряхлым телом. Конунга охватила какая-то ледяная дрожь, от касания и слов старой вёльвы. Она обвела взглядом всех воинов, останавливаясь на каждом. Потом обратила взор на Сиф с детьми. Подошла, посмотрела на Асгейра - поджала беззубый рот. Затем на Астрид - улыбнулась и усмехнулась. Следом подошла к Аларику и долго вглядывалась в него.

- Так бывает... И так бывает... - пробурчала себе под нос старуха. - Далеко придётся тебе идти за ним в этот раз.

- За кем? - Спросил Аларик по детски бесстрашно.

- За ним... по кому скучает сердце.

Она кивнула, повернулась и засеменила обратно. Воины продолжили свой путь к драккарам, погрузились на судна и отправились в путь.

Сиф с Асгейром, Алариком и Астрид долго стояли на пристани, провожая драккары.