17. Интермедия о трёх ложках каши, одном шприце и неспортивном канале

Сумире настоял, что мне нужно поесть. Три дня на воде - плохая «диета», да и то ему не всегда удавалось меня напоить: когда я был без сознания, он боялся, что я могу захлебнуться, если он будет вливать воду мне в рот. Я в свою очередь настоял, что буду есть на кухне (а он непременно хотел, чтобы я оставался в постели). Сумире загодя извинился, что каша, вероятно, вышла не очень, потому что он «торопился, волновался и вообще», - хотелось бы мне знать, что это за «и вообще»! - а потом ещё и взялся кормить меня с ложечки: зачерпнул, подул и, подставив под ложку ладонь, поднёс её к моим губам.

Вкуса каши я не почувствовал: то ли она действительно «вышла не очень», то ли я смутился... интимности этого момента, - но всё же проглотил и с дрожью ощутил её передвижения по пищеводу - как запутанно всё внутри расположено! Хватило меня всего на три ложки. Я жестом показал, что уже наелся. Остальное доел сам Сумире и теперь мыл посуду, а я следил за его мелькающими локтями и со страхом ждал, что он продолжит начатый на катке разговор.
Так и вышло.
- Не хочу тебя напрягать, - сказал Сумире, оборачиваясь (он вытирал руки о полотенце), - но мне нужна определённость. Нам обоим, хотя, быть может, ты этого пока не осознаёшь. - И он положил на стол передо мной ту самую афишку.
Я дёрнул подбородок в сторону.
- Не отворачивайся! - Он упёрся обеими ладонями о стол. - Эскапизм ни к чему хорошему не приведёт, к тому же от себя не убежишь, поверь мне. Пора уже взглянуть в лицо... своим страхам... и вообще прошлому.
- Как будто я не знаю... - пробормотал я.
- Ты примешь участие в этом кубке, - утвердительно сказал он.
- Ну не могу я! - взмолился я.
- Почему?
- Сумире, сам подумай: считаешь, что у меня хватит сил на полноценное выступление? - Я хрустнул пальцами, Сумире поморщился. - Да и вообще... не только в выступлении дело. А прочее? Аранжировка, хореография, костюмы, собственно билет на этот кубок - кто всё это обеспечит? Ни тренера, ни ассистентов, ни спонсоров. Нереально!
- Это всё отговорки, - жёстко возразил мужчина. - Приведи хотя бы одну объективную причину, почему ты не можешь.
- А ты приведи хотя бы одну объективную, почему я должен! - вспыхнул я.
- Да хоть десять.
Я сделал вопросительный жест, Сумире наклонился и ткнул пальцем в афишку:
- Вот, хотя бы это.
Я осторожно, стараясь не зацепить взглядом фотографию, взглянул на то место, куда указывал его палец. Это был список участников, в числе прочих были Плисецкий и Джей Джей и... Джейсон Кан? Я вскинул брови, это скорее покоробило меня, чем удивило.
- Самопровозглашённая «надежда японского фигурного катания», - сардонически объявил Сумире. - Неужели тебя не задевает тот факт, что он будет участвовать, да ещё с твоей собственной программой?
Я повёл плечами.
- Но прежде всего это отличная возможность... попрощаться, - заключил Сумире и ушёл к себе в комнату, а я остался один на один с афишей и собственными слабостями.
Когда он произнёс это «попрощаться», по спине пронеслась ледяная волна. Я знал, что он под этим подразумевал. Знал, что нужно это сделать. Знал, но... Губы задрожали, я быстро перевернул афишу, отодвинул её подальше. Ни одной объективной причины, он прав, всецело и полностью моя трусость.
- Ты ведь согласишься, так? - Руки Сумире неожиданно обвили мои плечи.
- Сумире... - выдавил я, - но...
- О технической стороне не волнуйся, я всё устрою, - пообещал он, ненадолго прижавшись губами к моей щеке. - Мы со всем этим справимся, вот увидишь.
- Сумире...
- Ну, произнеси это вслух, - подтолкнул меня он.
- Хорошо, я буду участвовать, - с третьей или даже четвёртой попытки выговорил я. - Но я... При одном условии.
- Что за условие? - с любопытством спросил Сумире.
- Если я соглашусь участвовать, ты мне всё расскажешь! - выпалил я. - И кто ты такой, и откуда взялся в моей жизни, и куда пропадаешь, и почему в меня влюбился, и... и... и очки снимешь!
Теснящиеся в голове слова одно за другим выплывали наружу - всё, что накопилось за это время, всё, что удалось сформулировать. Я не слишком верил, что Сумире согласится - при всей его таинственности... Но он легко засмеялся и подтвердил:
- Я тебе даже больше расскажу. К примеру, даже почему тебя Плисецкий невзлюбил или почему тебе снится то, чего, как ты считаешь, никогда не было.
Я поёжился: откуда он об этом узнал? «Во сне разговаривал, когда у тебя был жар», - объяснил тут же Сумире. Мне стало неловко и неуютно: что ещё я мог наговорить в бреду!
- Обещаешь? - недоверчиво спросил я.
- Конечно. Я и так собирался это сделать... однажды, - кивнул Сумире. - Пусть будет после твоего выступления, так даже лучше.
- Правда? - машинально переспросил я.
Он покачал головой, как будто и сам сомневался в этом, и вдруг привлёк меня к себе, ласково поглаживая по волосам и целуя в висок:
- Прости, что намеренно жесток с тобой, но тебе это нужно. Это для твоей же пользы, Юри.
Я бы солгал, сказав, что, согласившись, испытал облегчение или что камень с плеч свалился. Быть может, в чём-то мне стало ещё тяжелее, но, по крайней мере, на этот раз я был не один.

Вечером случился припадок.
Я лёг спать как обычно, переодевшись в пижаму и выпив таблетки, но заснуть не смог: мысли, сомнения, опасения, сожаления наводнили сознание. Я поворочался, перевернулся на бок - и тут меня скрутило. Казалось, судорогой свело каждую мышцу в теле, будто наступил паралич, даже нижняя челюсть намертво пристыла к верхней, руки-ноги скрючило, пальцы превратились в куриные лапы.
Я хотел было дотянуться до ящика, где лежали лекарства, но мышцы отозвались болью - не такой острой, как прежде, скорее тупой болью, бьющей по нервным окончаниям и приводящим мышцы в ещё более напряжённое состояние. Дыхание перехватило - лёгкие, они вообще у меня есть или тоже сжались в бесформенные клочки при этом мышечном спазме?
«Сумире... позвать Сумире...» - крутилось в голове, но я не мог разжать челюсти и, стало быть, закричать тоже не мог.
Когда я лежал в больнице, со мной такие припадки иногда случались, тогда мне помогала медсестра, потому что я успевал нажать кнопку вызова. Но здесь не было ни кнопки, ни врачей. Превозмогая боль, я дотянулся до края кровати, рядом с которым висел провод от стоящей на ящике лампы, подцепил его скрюченными пальцами и дёрнул. Лампа грохнулась на пол, стеклянный абажур разбился - он непременно услышит этот звон! И тут меня окончательно скрючило в какой-то недоразвитый эмбрион, секундой позже - и я не смог бы сделать даже и этого!
- Юри? - Сумире пришёл в ужас, когда нашёл меня в таком состоянии.
- Фумире... - выдавил я, еле ворочая языком. - Ф фшоле... фприц...

- Ох! Сейчас, потерпи немного!
Сумире бросился к тумбочке, выдвигая - вырывая - один ящик за другим, на пол посыпались хранящиеся там вещи. Наконец он нашёл аптечку, вытряхнул её содержимое на тумбочку, торопливо зашарил ладонями в поисках шприца и нужного флакончика - они были в одном пакетике, чтобы не спутать с другими.
- Куда? - спрашивал мужчина, торопливо набирая раствор в шприц.
- Ф фпину... - прошамкал я.
Укола я даже не почувствовал. Через несколько минут лекарство подействовало, мышцы неохотно начали расслабляться, и я смог перевернуться на спину.
- Ты как? - Сумире подложил мне под голову подушку, осторожно расправил задранную пижаму.
- Ничего... - выдохнул я, с облегчением понимая, что снова могу говорить.
- Из-за меня, да? - глухо спросил мужчина. - Я опять тебя расстроил.
- Что? Нет, конечно. Из-за того, что я три дня бревном провалялся на кровати. Со мной уже такое было несколько раз, ещё когда я в больнице лежал. Мне теперь пожизненно нужно режим соблюдать, иначе - ну, результат ты только что видел.
- Точно? - с сомнением переспросил он.
- Точнее не бывает.
- Как же ты меня напугал! - пробормотал Сумире, перебираясь через меня на другую половину кровати. - Я побуду здесь... на всякий случай. Не возражаешь?
Я мотнул головой и потянул его за локоть, чтобы он прилёг рядом со мной (что он и сделал). Его тепло и запах успокаивали лучше любого лекарства, я закрыл глаза и с облегчением выдохнул.

На другой день мы с Сумире сходили в больницу, хотя в этом не было особой необходимости: доктор о возможности рецидивов предупреждал, да и нужные лекарства по выписанному рецепту я мог получать ещё полгода. Скорее это нужно было самому Сумире: он непременно хотел удостовериться, что мне не стало хуже.
После мы пообедали в ресторанчике, обсуждая моё участие в соревнованиях. Я почти не нервничал и был безмерно благодарен Сумире, что в разговоре он называл этот кубок просто кубком, опуская болезненное для меня уточнение, но потом сам невольно разбередил притихшую рану.
- Интересно, а почему этот кубок вообще решили в Японии устроить? - задался я вопросом. - Странно как-то.
- Ну... быть может, потому что он погиб именно здесь, - пожал плечами Сумире и тут же сказал, заметив, как изменилось при этом моё лицо: - Прости.
- Ничего... - через силу улыбнулся я.
- К тому же, - добавил он, - для нас же лучше, что в Японии. За границу я бы тебя не пустил.
- Почему? - удивился я.
- Перелёты, переезды... слишком большая нагрузка, - покачал он головой.
Сумире был прав. Я и прежде не слишком хорошо переносил перелёты, всегда приходилось отправляться на неделю раньше запланированного мероприятия, чтобы у меня было время прийти в себя и собраться. Нет, меня не тошнило в полёте, высоты я не боялся, разбиться тоже, - просто как-то неуютно себя чувствовал и, спустившись с трапа, понимал, что на лёд выйти не смогу. Тренеру это немало неприятностей доставляло.
- Никаких заграниц, пока не войдёшь в свой «technical best», - резюмировал Сумире.
Не таким уж он был и высоким, мой предыдущий «technical best». Пожалуй, сейчас я был даже в лучшей форме, чем до травмы!

- Управляющий вроде бы говорил, что тут есть спортивный канал?
Вечером, после ужина, Сумире предложил вместе посмотреть телевизор: в программе обнаружилось ледовое шоу, которое ему захотелось посмотреть, - так, ничего особенного, если сравнивать с официальными выступлениями, не тот уровень. Я устроился рядом с ним на диване, подобрав под себя ноги и прижавшись боком к его боку - уютно!
- Ну да, он чуть ли не в каждом разговоре о нём упоминает, - кивнул я.
- Какой номер?
- Последний, кажется.
Он нажал на кнопку, появилась картинка, и мы оба уставились на экран, в первую минуту не осознавая, что спортивный канал оказался нисколько не спортивным - это был порно канал! Я тут же опомнился, выхватил у Сумире пульт и переключил на другое.
- О, - без выражения произнёс Сумире, - надо же...
Я залился краской. Ошибка в настройках? Или, может быть, управляющий считал, что восстанавливающемуся после травмы фигуристу непременно нужен порно канал? Недаром же он каждый раз так настойчиво повторял: «А ещё тут спортивный канал есть».
- Ну и тип! - выдохнул я возмущённо. - О чём он только думал! А если бы я включил его, когда тут кто-нибудь был... а вдруг бы родители в гости приехали?
- Ну, - с самым серьёзным видом предположил мужчина, - они тогда бы решили, что их мальчик возмужал!