Часть 8

Ночь

  Неспешные, но отчетливые шаги слышны на первом этаже. Кларк слегка вздрагивает в своей постели.

  Протяжный скрип половиц заставляет ее резко сесть в постели и замереть, еще не полностью выйдя из состояния дремоты. Это настолько не объяснимо, что она решает задержать дыхание и прислушаться к звукам.

  От паники и страха во рту пересохло. — Я слетела с катушек! — думает она. Через несколько, пугающе долгих, мгновений Кларк выпускает воздух из легких, и наконец, начинает размерено дышать. Это все было в дурном сне? — размышляет она, чем снимает оцепенение с тела и придает чуть больше уверенности своим действиям.

  — Что ты еще ожидала от ночей здесь? Ничего страшного. — заверяя себя, говорит она чуть ли не по слогам, а потом громче: — Ничего страшного?! Серьезно, Кларк?! — ком неконтролируемой паники невозможно проглотить.

  Скинув простынь и в два шага добравшись до двери, Кларк, не теряя времени влетает в коридор и бежит к лестнице. Схватившись за перила и перескакивая через ступени, она в один миг оказывается в гостиной. Ни тени сомнений, ни секунды замешательства. Лекса позавидовала бы такой скорости. Любой спринтер не остался бы равнодушным к такому фантастическому забегу.

  Кларк выскакивает из дома, не сбавляя быстрый темп и не обращая внимание ни на что вокруг. Она бежит вниз по улице в направлении усадьбы ближайших соседей. Ей нужны помощь и убежище.

   Бежать не так уж и далеко, как ей кажется на первый взгляд. Кларк в хорошей форме, благодаря Лексе и ее здоровому образу жизни.

  В голове проносились утренние подъёмы на пробежку, которые так любит Лекса и которые со временем полюбились Кларк. Не сами пробежки, конечно, это пытка в ее понимании.

  Но ради каждой секунды, проведенной вместе, Кларк была готова на все. Даже сломать свои устои. Перестать спать до обеда и есть не пойми что из соседней забегаловки. Нельзя подобрать подходящих слов и описать, как выглядели эти блюда. Даже для Кларк — мастера похабных и нецензурных выражений. Ей удавалось сплести сложную цепочку ругательств воедино, не используя каких-либо цензурных слов. Это ввергало Лексу в шок. Любой конфликт с Кларк вставал на паузу после такого хода, оппонент терял нить происходящего и глупо хлопал глазами.

  Дом соседей намного меньше особняка Вудс. Фасад полностью покрыт вьющимися растениями, что создает мнимый уют. Кларк врезается во входную дверь всем телом и громко тарабанит.

  — Помогите! Прошу откройте, мне нужна помощь! — простонала Кларк, стуча костяшками в деревянную дверь.

  Она почти сразу распахивается и Кларк столбенеет с открытым ртом. Почти заикаясь, произносит. — Беллами?!

  — Кларк?! — звучит в ответ.

  Она переступает порог, не дожидаясь приглашения. Оказавшись в прихожей дома и практически забыв о стрессе, она со сбившимся дыханием говорит. — Не знала, что ты живешь в этом районе…

  — Да, уже давно. — Беллами теряется, её появление на пороге удивляет его почти так же, как и саму Кларк знакомство с соседом. — Мама заболела, и мы с Октавией перебрались сюда, чтобы присматривать за ней. Что ты тут делаешь? Что случилось?!

  — О, да… — Кларк от волнения совсем забыла зачем вторглась в их жилище. — Я проснулась от шума, мне показалось, что в доме кто-то есть. Я не уверена… — она накрывает лоб рукой, размышляя о реальности произошедшего. — Возможно, у меня просто поехала крыша. Возможно, мне приснился ужасный сон, а остальное — игры разума. — Кларк вопросительно смотрит на Беллами.

   — Мне страшно, можешь сопроводить меня и осмотреть дом, убедиться, что там никого нет?!

  — Да, конечно. — Беллами берёт в руки бейсбольную биту, что стоит за дверью в углу. Многие дома держат подобный инвентарь, но это не делает этот факт менее странным.

   Псевдолюбовь к спортивной атрибутике может внести уверенность в вашу жизнь. Купить бейсбольную биту вместо пистолета, снижает риски домашнего случайного и трагичного исхода до минимума.

   «Кларк у тебя дома кто-то ходит, а ты подбиваешь статистику» — думает она, фыркая себе под нос. Пока Беллами без лишних вопросов следует за ней.

  — Спасибо тебе! Мне будет намного спокойнее, зная, что вы живете рядом. — бросает она через плечо фразу, не сбавляя ход. — И, если что, я смогу рассчитывать на вашу помощь.

  — В любое время, принцесса! — говорит он, останавливаясь напротив входной двери.

  Она приоткрыта. Беллами обменивается взглядом с Кларк и молча проскальзывает в прихожую. Тихо, почти на цыпочках, проходит мимо пустой гостиной в кухню и включает свет. Никого. Задняя дверь не заперта. Он закрывает ее на защелку, недовольно поднимая уголки губ. На полу разбитое стекло и булыжник.

  Глядя на себя в отражение, он наконец дает волю своим мыслям:

«Я хочу рассказать тебе правду…

  Увидев тебя, Кларк, я страшно обрадовался. Невероятная цепочка событий замкнулась. Судьба привела тебя сюда, ко мне. С самой школы не мог не следовать за тобой, пока ты неспешно идешь домой после окончания занятий. Желал обнять за колени, когда грустишь, сидя на трибуне стадиона, опустив голову. Боролся с собой, не имея сил подавить необходимость, прижать тебя крепче к себе, танцующую в баре, у всех на виду. Подавлял ревность и гнев, когда ты уходила с кем-то другим под утро. Все это время я сижу в своем доме, как скот в загончике, мечтаю о встрече с тобой, нервничаю, как перед первым свиданием. Ты появляешься на моем пороге и мне кажется, что не так уж все и плохо в этой жизни. Может быть теперь, я не буду чувствовать себя таким одиноким. Чужой для всех, ничем не связан. Были люди, что проявляли ко мне заботу, но они не ты, Кларк. И Лекса больше не стоит между нами. О ней напоминают лишь пожелтевшие листовки на столбах, истерзанные ветром и солнцем. Мне хочется рассказать тебе все, полностью доверить свои мысли и чувства. Но я не могу. Отец за эти мысли высек бы меня на глазах у Октавии, дожидаясь слез и мольбы о пощаде. А мать? Она бы получала удовольствие, если бы была жива.»

Он мотает головой, нахмурив брови, и гонит прочь свои лирические мысли, сейчас не подходящее время.

  — Кларк, можешь войти, все тихо. Кто-то подшутил… — взяв себя в руки, он присаживается на корточки, рассматривая внимательнее булыжник и стекло. — Наверное, подростки бросили камень в окно. Не о чем беспокоиться. Предстоит только небольшая уборка и замена стекла. — он широко улыбается подходящей к нему Кларк, что словно маленький зверек подкрадывалась ближе.

  Около часа длилось пребывание Беллами в доме с Кларк. Кофе в чашках уже закончился, осколки с пола собраны, голоса больше не отражаются от стен. Кларк закрывает входную дверь за уходящим, наконец-то, соседом.

  — Как же меня утомило общение с ним. Не помню, чтоб это меня раньше так выматывало. Вот оно, влияние алкоголя на впечатления о друзьях. — думает она, делая глубокий вдох.

  Окончательно успокоившись от событий этого вечера, она поднимается по лестнице в спальню.

   Открыв дверь и пройдя в комнату, она замирает, вспомнив самое важное. Театрально бьет по лбу и обращается к себе.

  — Блять, Кларк, у тебя же пушка! А ты как дура, из плохих фильмов, бежишь прочь, даже не вспомнив о ней… Пффф… Лекса устроила бы тебе разнос. — немного подумав и собравшись с мыслями, она продолжает. — Нужно переложить пистолет в ящик. Да. Точно. Там ему самое место. Не дай Бог во сне отстрелю себе голову. Вероятность 99,9%, что такое может приключиться.

  Уверенными шагами она подходит к кровати и запускает руку под подушку. Он в ее хватке. Холодный и тяжелый. Открыв выдвижной ящик, она аккуратно, с глухим звуком кладет его по соседству с маленькой черной коробочкой, на которую тут же переключается ее внимание.

Бровь Кларк приподнимается.

  — Это то, что я думаю?

  Кларк исступленно смотрит на коробку. Она не будет ее брать в руки и открывать. И так все ясно. В такую малютку можно положить не так уж и много предметов.

  Кларк не заметно для себя опускается на постель и обхватывает голову руками. Волна истерики вновь начинает медленно, но, верно, накрывать ее. Это как последняя капля для переполняющегося сосуда.

   Нервы сдают.

  — Твою мать, Лекса! — слезы уже текут по ее щекам и крупными каплями падают на пол.

  Мысли о роковом приезде сюда и разрушенных планах охватывает ее. Почему она не проснулась в ту ночь от шума, или просто раньше. Комната начала вращаться вокруг, или скорее голова Кларк шла кругом.

  Это уже не имело для нее значения. Но чувство присутствия Лексы не покидало ее. Лекса жива, она не смогла бы существовать в этом мире без нее. Кларк обязана перестать лить слезы. Нужно понять, почему в первую же ночь здесь они стали жертвами безумца с улицы. Или все не совсем так, как кажется.

  Секунда, две, три и Кларк медленно опускает голову на подушку, гул в ушах и боль в висках последнее, что держит ее здесь. Она закрывает глаза и отключается.

                                 Х

Дом Блейков.

  Входная дверь резко распахивается, затягивая с улицы свежесть и тревогу. Беллами стремительно проходит в кухню, не останавливаясь ни на минуту, а даже ускоряя шаг. Октавия вздрагивает от неожиданного появления брата.

  — Октавия, ты чуть нам всё не испортила. — его глаза сыплют искрами ярости. — А вдруг она бы тебя увидела?! Ты об этом не подумала?

  — Белл, всё было под контролем. — говорит Октавия растеряно. — Она заднюю дверь не запирает, дурочка. Ничему жизнь не учит. Не выходи из себя, Белл. Успокойся!

  Беллами хватает кружку, что стоит на столе и бросает в сторону сестры. Кружка разбивается о дверной проём. Осколки фейерверком разлетаются по комнате.

  — Не смей говорить мне «успокойся»! — его глаза пылают, это пламя подавляет ее волю.

   Октавия знает этот взгляд. Она боится встретиться с ним.

  Беллами быстрым шагом приближается к девушке, что уже сжалась в комок от страха. Он грубо хватает её за плечи и встряхивает, как куклу, заставляя смотреть на него.

  — Впредь делай только то, что я скажу и когда скажу. — шипит он в лицо Октавии. — Никаких импровизаций! Ты меня поняла?!

  — Да, Белл… — слышен испуганный голос и всхлипы.

  — Чудненько! — он отпускает руки, что сжимали ее плечи.

   Останутся синяки. — думает Октавия, из-за боли, что так и не отступает.

   Беллами начинает очередной круг по комнате, пока испуганная Октавия потирает пострадавшие от его хватки места, пытаясь из последних сил погасить внутреннюю панику.

  — Нам нужно… — потирая переносицу, он застывает, будто гениальная идея посетила его голову.

   — Что там с работами за домом?! Когда можно будет заливать фундамент?

  — К концу недели. — Октавия не выдерживает и начинает выдавать свой страх перед братом срывающимися нотками в голосе.

  — Отлично. — Беллами медленно движется в ее направлении, как акула, решительно и плавно, пока окончательно не сравнивается с ней.

    — А пока я буду максимально мил и внимателен. Утешу бедную Кларк в своих объятиях. Ей сейчас, как никогда, нужен близкий друг.

  Глаза Октавии округляются от удивления.

  — Отец не звонил пока я был в поместье? — он знает, что тот звонит именно в это время, строго по графику, не изменяя своим привычкам.

  Единственный человек, что может навести на него ужас и подчинить. И тот факт, что Октавия ответила на звонок, а не он, выльется в упрек в его адрес. Упрек, выраженный в скрытых телесных повреждениях.

  — Да. — Октавия безмерно рада смене темы, хоть она мало понимает, о чем сейчас рассказывает, но уже не может скрывать своего улучшающегося настроения. — Просил передать, что врач уже в пути, будет у нас в субботу. Сразу с самолета отец привезет его сюда. Тебе нужно всё подготовить. На все про все у нас одна ночь. В воскресенье утром они отбудут в город. Деньги будут сразу, как врач доберется до места.

  — Отлично. Хоть здесь без сюрпризов. — Беллами ждет продолжения, не отрывая от нее взгляда. — Что-то еще, Октавия?

  — Да, он ждет свои 20 баксов за игру в безумного старика на пороге у дома Вудс. — Октавия наклоняется вперед.

  Ее мало посвящают в свои дела отец и брат, но фразу про «игру безумного старика» она не могла оставить без внимания.

  — Старый хрен. — негодует Беллами.

  — Я уже отдал ему двадцатку.
 
  — Два эпизода, две двадцатки. — уточняет она. — Это его слова, не мои. Не надо на меня так смотреть.

  — Препарата хватит до субботы? Ты стащила еще с ипподрома? Или ты опять возилась с лошадьми, забыв о том, зачем я тебя туда устроил? — спросил он и воздух в помещении стал тягучим.

  — Я не успела, Беллами. — Октавия виновато опускает свой взгляд в пол.
Он напрягается всем телом, глаза сделались не читаемыми, отстраненными. В его голове рой мыслей.

  — Октавия, тебе нужно успеть раздобыть его, иначе тебя будет ждать расплата. — говорит Беллами обходя ее, все еще стоящую в дверном проеме. — И еще! Перестань вертеться вокруг того соседа! Как его там?!

  — Линкольн?! — она искренне удивляется такому резкому переходу к соседу напротив. Это сулит огромные проблемы. Для всех.

  — Он мне не нравится, слишком любопытный. Трётся тут, что-то вынюхивает. Гаденыш! Отвлекает тебя пустой болтовнёй. Из-за него ты рассеянная. — пауза почти театральная. — Не заставляй меня решать и эту проблему. Ты меня поняла?!

  — Да, Белл.

                                   Х

Утро.

  Лена входит в кабинет, цепляя плечом дверной проем. В офисе не многолюдно. В столь ранее время сотрудники, сжимая в руках бумажные стаканчики с кофе, только начинают прибывать на работу.

  На столе утренний выпуск местной газеты, оставленный её секретарём. Увидев свежую прессу, она уже предполагает, какое содержание ее ждёт и морально начинает готовиться к дурным новостям. Секретарша не стала бы оставлять газету по центру ее рабочего стола с последними желтыми сплетнями про звёзд. А сегодня ее порадовал бы именно такой исход. Развод всеми известной супружеской четы или пьяные выходки поп-дивы отвлекли бы хоть на пару минут от бумаг и отчетов. От бесконечной читки одних и тех же строк. В которых должно быть нечто большее.

  Лена опускается в кресло и читает заголовок на передовице:

«Преподавателя местного колледжа похитили из собственной постели под покровом ночи. Окружная прокуратура и детектив Лена Лютор бездействуют.»

— Чёртова журналистка! — она бросает газету на стол, не читая содержания статьи. В дверном проёме появляется миниатюрная блондинка. Видимо пол офиса слышали ее негодующий голос. — Плевать. — думает она.

  — Мисс Лютор, на первой линии офис прокурора! — девушка мнется на месте — это сулит большие проблемы. Опыт подсказывает, что ее секретаря мало чем можно удивить или взволновать. Значит, дела совсем плохи. Не хватало мне косых взглядов на работе и погребальных венков у офиса от негодующих налогоплательщиков из-за этого громкого, в скором времени, дела. Толп репортёров с камерами. Черт! Если дойдет до того, что руководство вмешается в ее работу, не смея игнорировать давление общественности, и передаст дело другому детективу, то выяснятся все их манипуляции. Сокрытие информации о событиях и фактах, создающих опасность для жизни и здоровья свидетеля. Минимум отстранят от дел, пока будет идти следствие. Время и так работает против нас. А сейчас, с этой самой минуты, оно верно летит вниз по склону. И не камнем, а огромным снежным комом, собирая все на своем пути. В конце концов будут уничтожены их карьеры и доброе имя Лены, что только выходит из тени ее семьи.

  — Ещё бы, — говорит Лена с нотками раздражения в голосе. — После статьи Мисс Дэнверс, прокурор отправит меня прокатиться на карусели под названием «Пытки и Казни». И это было бы не так страшно.

  С этими словами она поднимает трубку телефона, откуда уже доносится мужской голос, переходящий на крик. Лена отводит трубку от уха, как можно дальше. Какой неприятный, громкий, сварливый мужчина, его супруга, наверное, счастливая женщина.

  Сарказм не покидает ее даже в такие моменты.

  — Да, господин прокурор. — голос ее строг и учтив. — Да, завтра буду у вас в офисе. До свидания. — она не успевает закончить фразу, как на том конце провода раздаются короткие гудки.

   Лена продолжает держать трубку в руке, застыв в своих раздумьях и не отрывая взгляда от заголовка в газете. Эта статья смешала все карты. Нужно форсировать события.

  Дэнверс — заноза в заднице, так и схватила бы ее за белокурый хвост и прижала к столу, где она пишет свои статейки и… — Лена мотает головой, пытаясь отогнать мешающие ей в этот момент мысли. Она решительно набирает номер, на который в последнее время звонит чаще обычного.

   Пару гудков ожидания и раздается вопросительный мужской голос.

  — Линк, что нового? — Лена слушает короткий отчет своего сотрудника. Как они привыкли за время совместной работы. Одни голые факты, никаких домыслов и предположений. — Принято. Послушай, сейчас мне нужно разобраться с историей в СМИ.

   Дэнверс опять выставила меня не компетентной. Прокурор в бешенстве. Завтра буду объясняться в головном офисе. Ты не сможешь связаться со мной, пока они не закончат. Позвоню, как все утрясется. — она откидывается на спинку своего кресла и прикладывает руку к виску, потирая его круговыми движениями. — Линкольн, прошу тебя, не упусти Кларк, она не должна пострадать. — Лена вздыхает громко и не уверенно. — Если, что-то пойдет не так, немедленно увези ее оттуда.
Получив короткий ответ, разговор завершается.

                                Х

  Ранее утро.

   Солнечные лучи падают на широкую кровать. Мужчина в постели потягиваясь открывает глаза и осматривает спальню. Большая и просторная. Светлые стены, минимум мебели.

  Стойкий запах болезни и плесени. В этой комнате жила, затем болела, а позже умерла его мать. Уход за ней обошёлся в круглую сумму. Сумма настолько круглая, что выплачивать кредиты придется еще нескольким следующим поколениям Блейков.

    Система здравоохранения отняла неподъёмные деньги, а онкология разрушила семью. Очередную из тысяч таких же. Ему не жаль. Он очень рад этому прекрасному утру, в этой комнате, что теперь стала его собственной. Годы мучений и она, наконец, сдохла в муках. Это превзошло все его ожидания.

   В комнате кровать, стул, шкаф без дверей, большой деревянный ящик с замком на крышке. Внутри тишина.

   Он откидывает простынь и встает. У него есть неотложные дела и планы на этот день. Придется все же поторопиться. Как только откроется дверь спальни, заботы обрушатся непрекращающимся потоком.
Надевая на себя халат, Беллами неспешно двигается к двери. На лице явная гримаса скуки. Он безумно любит веселье, как ребенок всегда хочет новых эмоций и развлечений. Игривое настроение — его любимое. Он сам его создает так, как никто не умеет. К глубокому сожалению, сегодня не тот день. Пока не вернется отец, ему придется быть серьезным и ответственным главой семьи. Скука!

  Беллами спускается по лестнице и останавливается на последней ступени, медленно втягивая аромат, доносящийся из кухни. «КОФЕ» — определяет он. Этот запах улучшает его настроение. С улыбкой он направляется к его источнику.

  В доме так тихо и спокойно. Предметы интерьера добавляют уюта просторной гостиной, плавно переходящей в кухню. Большие окна, выходящие во двор, впускают много дневного света.

  «Прекрасное утро» — проносится в его голове.

  Беллами входит в кухню. Фигура девушки стоит спиной к нему в плотном халате. Капюшон накинут на голову. Турка с кофе стоит на плите, хотя плита не горит.

  — Октавия, Доброе утро! — его мягкий голос обволакивает все вокруг, как махровый плед. — Как спалось, сестренка?

  Девушка, стоящая в этот момент у плиты, напрягается всем телом.

  — Октавия? Все в порядке? — в голосе слышна наигранная интонация беспокойства. — Почему ты не отвечаешь, милая? — он приближаться к ней.

  Расстояние между ними сокращается. Беллами вплотную подходит к девушке и прижимается к ней сзади. Его подбородок ложится на ее плечо, а руки обхватывают талию.

  — Беллами, — раздается голос Октавии с боку от пары.

   Он поворачивает голову на источник звука, без особого удивления. Он знает, что девушка в его объятиях — не его сестра.

   Прижавшись сильнее к телу, он резко отрывает ее от пола и, злостно смеясь, тащит в гостиную. Девушка истошно мычит и пытается высвободиться. Но липкая лента не дает ей кричать, а тугая веревка на руках мешает сопротивляться в полную силу.

  — Не надо, Лекса. У тебя нет шансов. — говорит он, огибая стену, отделяющую кухню от коридора. — Не прекратишь брыкаться, сука, я снова спущу тебя с лестницы. — на этих словах она с большей яростью борется со своим похитителем.

  Лекса пинает все, до чего может дотянуться. Предметы падают на пол, вазы бьются на мелкие осколки. С грохотом открывается дверь в подвал, ручка которой вминается в стену.

   Пара останавливается напротив лестницы, ведущей вниз. Оба понимают, что сейчас произойдет.
В подвале нет освещения и видно лишь несколько первых ступеней. Лекса замирает в его хватке.

   Еще одно падение с высоты — очередные ушибы и сотрясения. Этот сценарий они уже проходили, и он заканчивается всегда одинакого — адской болью и рваными ранами. На ее теле уже практически нет живого места. Должного лечения ей не оказывают. Только Октавия присматривает за ней и иногда обрабатывает раны, задерживаясь дольше, чем нужно. За что неоднократно получала упреки от брата.

  — Думала, я шучу, дрянь?! — Беллами с силой толкает ее вниз.

  Лекса падает в полную и непроглядную темноту. Собирая все ступени. Она уже точно знает сколько их на это лестнице. Девять. Девять гребанных ступеней, по которым она поднимается, но редко спускается сама. В конце лестницы она оказывается на бетонном полу. Сдавленный стон переходит в тишину. Дверь в подвал захлопывается.

  — Октавия! — Беллами протягивает ее имя, пересекая весь дом и возвращается на кухню, где с другой стороны стола на барном стуле сидит его сестра, ожидая его возвращения и не смея пошевелиться. — Милая, как закончишь с кофе, запри нашу гостью как следует. — он обходит стол, направляясь к Октавии, не сводя с нее веселого взгляда. Беллами останавливается перед ней и наклоняет голову на бок. — Сегодня нет времени на игры.

  Он целует ее в лоб, так нежно и тепло. Октавия полна страха. Это еще противнее чем синяки — думает она.

  — У меня дела, но я скоро вернусь. — говорит он, изображая любящего старшего брата — почти мечту любой девочки. — Ведите себя хорошо, красавицы. — его наигранная улыбка приводит в ужас. — Вернусь — проверю.

В подвале.

— АУЧ! — Лекса вздрагивает от острой боли и щурит глаза.

  — Извини. — Октавия убирает смоченный спиртом тампон от ее лица и тихо дует на рану. — Бровь рассечена не глубоко. Швы не понадобятся, в этот раз.

  — Октавия? Почему я все еще здесь? Зачем я вам? — однотипные вопросы. Опять по кругу. В надежде понять суть происходящего.

  Со временем, между Лексой и Октавией сложилось более доверительное общение. Друзья по неволе. Ведь обе заложники в этом доме. Каждая по-своему.

  Октавия старается заботиться о Лексе, в меру своих возможностей. С осторожностью, чтобы не гневить Беллами, который тонет в своей ненависти и жестокости. Он хотел бы сделать с ней то, что даже в уголовных делах опытные детективы читают с перерывами. И конечно же избавиться от тела. Изощрённо или мерзко. Целиком или разбросав части тела по всему штату, путая следствие.

  О, Господи, даже думать не хочу, что будет с Кларк, если найдут мою ногу на шоссе в пасти бродячей собаки. Или обезображенную голову в мусорном бочке, у того гадкого бара. Соберись, Лекса! Соберись! Ради Кларк, не опускай руки, пока они еще прикреплены к твоему телу. - думает она.

  — Я не знаю Лекса. Мне не говорят ничего. Но я кое-что узнала вчера. Они кого-то ждут. — Октавия собирает импровизированную аптечку, разложенную между ними, пока Лекса не сводит с нее вопросительного взгляда.

  — Кого-то? — уточняет она. — На этом празднике будут гости?

  — Да, врач. После смерти твоего отца, им пришлось искать другого. Он приедет на днях.

  Холод поднимается по спине к затылку Лексы. Все это слишком странно и не понятно.
Самое время паниковать, Лекса. Меня съедят на ужине, куда уже приглашены гости. Как еще все это объяснить?! Не насилуют, не пытают, чтоб что-то узнать, просто держат тут и ждут врача. Сделают из меня инкубатор? И какого чёрта с ними делал мой отец?! Мы давно не общались. Ему не понравилось, что я не стала брать его деньги. Мои вопросы о их появлении он игнорировал или просто отмахивался. Блять!

  — Ты должна мне помочь, Окти. — голос Лексы подрагивает.

  — Я не могу. Я не могу опять вернуться в тот ящик, Лекса. Нет. Не могу. Нет. — Октавия обхватывает голову руками, пытаясь унять воспоминания.

  — Октавия, послушай меня! Ты можешь помочь мне. — Лекса, ловя перепуганный взгляд Октавии, продолжает. — А я помогу тебе. Обещаю.

  Октавия глубоко вздыхает, остановив безумный взгляд на лице Лексы.

  — Расскажи мне ту историю. Еще раз. — с детской мольбой произносит Октавия. — Про девочку, что родители прятали под полом. И как она потом попала на бал.

  — Это твоя любимая? — нежность в голосе не может не подкупить напуганного ребенка, кем сейчас и была Октавия.

  — Да. Больше остальных. Еще нравится «Алиса в стране чудес». Прыжок в кроличью нору. — озорная ребяческая улыбка окрашивает ее лицо. — Почти как у нас в доме. — понимая, что сболтнула лишнего, Октавия замолкает.

  — Что ты имеешь в виду? Октавия?! — интересуется Лекса, стараясь не давить слишком сильно. — О чем ты говоришь?

  — Ты не думала, как Беллами попал в дом и покинул его до приезда полиции?!