Глава 14
Монолог Вэнь Яна.
Он сидел на диване в гостиной и улыбался мне лукавой и слегка нахальной улыбкой:
- Ты счастлив, что я вернулся??
Я могу протянуть руку и прикоснуться к его изможденному худому лицу, но стою в оцепенении, не в силах даже пошевелиться.
- Вэнь Ян ... - его ясные глаза слегка сузились. - Скажи что-нибудь, Вэнь Ян ...
Очень знакомое, кокетливое выражение его лица невозможно забыть до конца жизни. Эти черные как ночь, мягкие и добрые глаза с влажным взглядом, так похожие на глаза маленького бельчонка.
Под таким взглядом я всегда краснел и терял способность говорить.
Этот момент не стал исключением.
Я попытался пошевелить губами, но не смог издать ни звука, как будто что-то застряло в горле и стало тяжело дышать.
- И так всегда, - разочарованно вздохнул он. - Опять игнорируешь меня ... я ухожу.
Он встал, обиженно посмотрел на меня и открыл дверь.
Я поспешно схватил его за руку, но она выскользнула из моей ладони, как змея, оставив ощущение холода.
Когда я поднял глаза, в гостиной был пусто. Он ушел.
Хриплым голосом я отчаянно закричал:
- Сяо Цзин!
Мой голос прозвучал очень резко в полной тишине ... и я проснулся.
Закрыв рот рукой, я сел на кровати, злясь на самого себя за остатки влаги в уголках глаз.
Прошло больше трех лет, а я до сих пор не могу привыкнуть к таким снам.
Включив ночник и проверив время, - это было примерно за два часа до рассвета, - я вскочил и начал раздраженно ходить по спальне.
Скучаю по нему, скучаю по нему слишком сильно.
Но он ушел и больше не вернется.
Вначале я не мог в это поверить, а после его ухода перерыл весь дом, тщетно пытаясь найти хоть какое-нибудь доказательство нашего общего прошлого.
Этот человек просто прошел через мою жизнь, как вода протекает сквозь пальцы, не оставляя никаких следов.
За исключением ...
Моя рука сжимала разбитый CD-диск, на обложке - равнодушные глаза стройного мужчины на фоне голубого неба. Я нежно погладил диск, предполагая, что это его лицо. Но это был не он. Когда я видел его в последний раз, он так похудел, что его изначально округлые щеки стали глубоко впалыми, придавая лицу истощенный и беспомощный вид. И только эти ясные глаза по-прежнему оставались такими же невинными, с немного ранимой наивностью.
Когда я впервые увидел его ...
Мне было 16 лет. На церемонии поступления первокурсников в South High я был одет в наглухо застегнутый форменный пиджак с жестким воротником-стойкой. Мне было неудобно, я задыхался и периодически гладил натертую шею.
Церемония была грандиозной и продолжительной, я сидел в одной позе почти два часа, у меня болела спина и начала болеть шея. Голова прямо, грудь выпрямлена, плечи опущены, ноги вместе, руки сложены на коленях - такую ровную осанку было сложно держать так долго, но мое воспитание подсказывало мне быть терпеливым.
Когда сидевший рядом со мной человек навалился на меня, я покачнулся и чуть не упал со стула.
- Одноклассник ...
- Шшш ... дай мне опереться на тебя ... я хочу спать... - пробормотал парень, надавливая на мое высокое плечо. - Ниже ... да, вот так, это как раз то, что нужно.
Затем он поерзал в поисках наиболее удобного положения, положил голову на мое плечо и спокойно заснул.
Я застыл как статуя и не мог поверить своим глазам.
К счастью, всеобщее внимание было приковано к подиуму, и никто не заметил нашей странной позы.
Как кто-то посмел заснуть на церемонии поступления?!
Это было больше восхищение, нежели отвращение. Я завидовал этому невежественному парню, который невероятно сладко спал... От монотонной и скучной речи меня тоже клонило в сон, но я не мог даже зевнуть.
Когда раздались обычные вежливые аплодисменты, опирающееся на меня тело вздрогнуло от испуга.
- Все кончено? - голос был нечетким и гнусавым ото сна, и звучал неописуемо мило.
- Пока нет, еще будет выступать представитель первокурсников, - я наконец смог пошевелить затекшей шеей и повернул голову, чтобы посмотреть на виновника моей боли в плечах.
Увидев золотистого цвета волосы, явно нарушающие школьные правила, я немного опешил, а появившееся из-под мягких волос лицо, - надолго лишило меня дара речи.
Никакие слова не смогут описать такую изысканность и очарование: гладкая кожа цвета слоновой кости, четко выраженные и утонченные черты его лица настолько искусно и тщательно прорисованы, что напоминали глазурованные изделия. Необычайно яркие глаза, сверкающие даже в тусклом зале, смотрели на меня, и я занервничал и растерялся.
В тот момент я был невероятно рад, что одел свои очки в черной оправе, закрывающие большую часть моего лица.
- Этому, блядь, нет конца! - раздраженно пробурчал он и снова положил голову мне на плечо. - Я еще немного посплю.
- Да, кстати, меня зовут Лин Цзин.
Он запихнул свой рюкзак в ящик, словно это был мусор, а затем поприветствовал меня. Его новая униформа выглядела помятой, воротник пиджака широко распахнут, пуговицы белой рубашки были застегнуты наполовину, и красивая белая шея с тонкими ключицами привлекала взгляд.
Такой неряшливый внешний вид был явно преднамеренным и весьма провокационным.
Прежде чем я успел назвал свое имя, вошел учитель. Мой сосед вытащил учебник, положил его на стол и прошептал мне: «прикрой меня ненадолго», а затем снова прилег. Пять минут спустя он спокойно спал, пуская слюну из уголка рта.
Воистину счастливый парень...
- Эй, одолжи мне свою книгу.
Хотя я уже начал привыкать к его поведению, но все же возмутился:
- Собираешься снова спать?
На уроке математики он спал, прикрываясь своим учебником по химии, но на самом деле здесь нет серебра*. Более честно было бы открыто лечь на стол и спать перед глазами учителя.
* - 此地无银 (часть идиомы 此地无银三百两 - здесь нет трехсот таэлей серебра) - как вещи не скрывай, их все равно найдут.
Этот безмятежный принц не всегда приносил учебники, в основном использовавшиеся в качестве заграждения, и часто просил меня выручить его, а затем возвращал мой учебник с помятыми страницами и залитый подозрительной водой.
- Что, в конце концов, ты носишь в своем рюкзаке?
- Хочешь взглянуть? - он посмотрел на меня взглядом, сомневающимся в моей уверенности это увидеть, а затем вытащил все: CD-плеер, компакт-диски, мятые порно-журналы, закуски и ......
Я долго смотрел на розовую штуку, пока мое лицо медленно не приобрело цвет свиной печени.
- Принести что-то подобное в школу, что ты хочешь с этим сделать?! - я чуть не скрипел зубами.
- Надувной воздушный шарик ~ - он громко засмеялся и действительно вытащил презерватив, делая вид, что пытается его надуть.
Я почти потерял сознание.
В разгар предэкзаменационной паники первого класса он сидел рядом со мной так спокойно и расслабленно, что люди, не знающие его, завидовали его уверенности в себе. Только я знал, что мозг этого идиота был таким же пустым, как и выражение его лица.
На экзамене всем раздали тесты, и я начал бегло отвечать на вопросы. В тихом классе, кроме поскрипывания карандашей, шелеста бумаги и шепота просящих о помощи, я услышал очень спокойное, счастливое и равномерное дыхание ...
Я посмотрел на него потемневшими от злости глазами - этот человек ... этот человек действительно опять спал! Еще ... еще так сладко сопел, что почти храпел! Я протянул левую руку и грубо дернул его, но остался без ответа. Тогда я сильно ущипнул его за руку, и щипал до тех пор, пока он не издал низкий звук и с грустью не уставился на меня.
- Чего уставился, поторопись и займись тестом! - я понизил голос и процедил сквозь зубы.
- Я хочу спать, - он жалобно посмотрел на меня, повернул голову и продолжил спокойно спать.
Я задохнулся от такой наглости.
- Почему ты не попросил тебе помочь?! - после экзамена я не смог сдержать негодования. - Даже если ты не можешь задать ни одного вопроса, ты можешь хотя бы сжульничать, я должен учить тебя жульничать? Лучший ученик в классе сидит рядом с тобой на расстоянии 5 см, а ты даже не можешь использовать эту возможность?!
- Я не мог, - он был откровенен.
- Почему ты не мог?
- ... не слушал в классе.
- Почему ты не слушал?
- Я не понимаю ...
- Почему ты не понимаешь?
- ... не слушал в классе.
- Почему ты не слушал?
- Я не понимаю ...
Я растерянно смотрел на него минут пять, и в конце концов понял, что нам вообще не о чем разговаривать.
Он просто счастливый принц, покрытый снаружи слоем золотых листьев*, а внутри - сплошной металлолом.
* - скорее всего идет сравнение с принцем из сказки Оскара Уайльда «Счастливый принц».
Достаточно часто я с отвращением сбрасывал его руку, случайно оказавшуюся на моем колене во время его сна, но в то же время я не мог не позавидовать этому счастливому спящему лицу, совершенно не знающему человеческих страданий.
Единственный раз, когда я увидел его не в сонном состоянии, был на баскетбольной площадке.
В средней школе меня ударили баскетбольным мячом по переносице, и с тех пор у меня осталась психологическая травма. Я поклялся себе больше никогда не прикасаться к тому, что вызвало у меня сильную боль и мучительный стыд одновременно. Но я не ожидал, что предмет моей ненависти будет таким ручным в его руках.
Я стоял в дверях трансляционной будки на 2-м этаже и смотрел на него, играющего на баскетбольной площадке. Невысокий, но всегда привлекающий внимание: его блестящие светлые волосы и изящный изгиб рук, когда он сделал последний красивый трехочковый бросок, и оглушительные крики болельщиц. Лучик слабого солнечного света, прошедший через окно зала этим зимним днем, пролился на него и застыл в воздухе.
Его улыбка так отчетливо расцвела перед моими глазами, что я замер со сценарием в руке, напрочь забыв все слова, и только стук собственного сердца глухо отдавался в моих ушах.
Это были все мои воспоминания о нем в первые два года средней школы.
Он всегда проходил мимо меня, и в то время я мог только издалека смотреть на него, как и все остальные ученики.
На расстоянии незрелое любопытство обычно имеет более сильный эффект, а разнообразие слухов о нем было совершенно за гранью воображения.
Слухи о его гомосексуальности были довольно популярны в школе. Слово «гей» в то время было для нас все еще запретным термином, эквивалентным извращенцу, и всегда произносилось с оттенком презрения. Его капризная и изнеженная манера поведения, которую он ненамеренно демонстрировал, полностью отличалась от обычных парней, - и даже изгиб его губ был необычайно красивый. Просто стоя рядом с ним, можно было легко почувствовать свое учащенное сердцебиение.
Я ненавидел слушать сплетни о том, как он часто бывает в гостиницах с разными мужчинами среднего возраста. Ученик, который пренебрежительно сказал за моей спиной «эта шлюха Лин Цзин», совершенно «случайно» получил травму на уроке физкультуры.
- Вэнь Ян, ты президент класса, свяжись с Лин Цзин, - попросил меня классный руководитель Оуян.
Я взял протянутый лист бумаги с номером его мобильного телефона, в то время как Сяо Сюань рядом со мной был возмущен:
- Это нечестно, почему ты связываешься с Лин Цзином, а я с Чжан Давэй!
Линь Цзин и Чжан Давэй были двумя неудачниками с самыми плохими оценками на едином экзамене перед выпускным классом (мне трудно представить, насколько низким должен был быть IQ, чтобы провалить каждый предмет), но очевидно, что Чжан Давэй был гораздо большим идиотом, чем Лин Цзин. Одержимый эстетической красотой, Сяо Сюань на дух не переносил этого тупого и тучного парня.
По вечерам в выходные я работал барменом на полставки в NARCISSISM. Честно говоря, у меня не было недостатка в деньгах, просто я искал безопасный способ доказать семье свою независимость. Но было еще кое-что... В то время как мальчики моего возраста интересовались женщинами, меня интересовали геи. Боже мой, что за странное хобби? == Но мне было очень любопытно, что происходит между людьми одного пола.
Когда я впервые увидел перед собой двух целующихся мужчин, я позеленел и чуть было не потерял сознание, с трудом ухватившись за столешницу. Такого рода вещи ... воображение - это одно, а реальный визуальный эффект - совсем другое. Тем более что, ни один из этих мужчин не был красивым, и даже привлекательным. Я изо всех сил пытался вспомнить прекрасные образы из даньмэй-маньхуа, которые видел у девочек в классе, и еще раз глубоко осознал, насколько жестока реальность.
Со временем я привык к этому. По требованию босса я был вынужден поменять очки на линзы, и клиенты называли меня красавчиком, пытаясь флиртовать со мной. До этого времени я никогда не подозревал, что могу вызывать интерес у мужчин. Более чем за два года учебы в South High я не видел ни одной девушки, пищащей при виде меня, а признанным Прекрасным Принцем был Сяо Сюань. Я даже не мог быть лошадью этого принца.
Той ночью мне впервые нахамили, и это был Лин Цзин, который несколькими часами ранее утверждал по телефону, что сломал ногу и лежит в гипсе.
У меня волосы дыбом встали от злости, когда я услышал насмехающийся голос наглого парня, особенно, когда он перегнулся через барную стойку и приблизил свое лицо. Мой принцип - ударить бутылкой вина по голове любого мужчину, который пристает ко мне, но когда его губы коснулись моей щеки, - от их мягкого и теплого прикосновения я задрожал, и кровь прихлынула к голове. Я не только не смог пошевелиться, но и мое лицо предательски покраснело.
В следующую же минуту его вытащил из бара высокий красивый мужчина и властно поцеловал в губы.
Я опустил голову, чтобы не смотреть на их умелое исполнение. В одно мгновение мое сердцебиение стало бесполезным.
Люди вроде меня, - серьезные и, можно сказать, старомодные во всех отношениях, - не могут играть в такие игры.
Это неожиданное прикосновение его губ, которое было слишком поверхностным, чтобы считаться поцелуем, - но я все еще чувствовал щемящую боль в сердце.
Мне почему-то всегда становилось не по себе, когда я смотрел в эти темные, нежные и такие безобидные глаза.
Я боялся, что в следующую секунду я утону в них и не смогу дышать.
Ему достаточно было просто посмотреть на меня своим беспомощным взглядом.
Картинка, появившаяся в моем воображении, где он обнаженный обнимает мужчину и занимается с ним сексом, вызвала спазмы в животе и тошноту.
Мне всегда казалось, что чувство, которое заставляет дрожать мое тело - это отвращение.
Впоследствии мне пришлось признать, что это была просто напросто ревность...
В конце концов он оказался в моих руках... Вспоминая об этом сейчас, я поражаюсь тому, насколько смелым и злым я был в тот момент.
Чрезмерное количество алкоголя в момент, когда я прижал его в кровати, вызвало у меня возбуждение, но я был чертовски трезв. Конечно, я знал, что делаю, и точно знал, чего хочу. Я хотел человека подо мной, хотел любить его, хотел владеть им ... надеясь, что он будет принадлежать мне, надеясь, что он будет моим навсегда.
Я хотел, чтобы он остался со мной. Но я не знал, как это сделать.
Я не раз думал, что было бы неплохо, если бы он был девушкой ... Хотя этот метод принуждения и подлый, но все-таки действенный.
Это был мой первый раз, без опыта, только здравый смысл и инстинкт. Я действовал жестоко и грубо, пытаясь скрыть свою собственную слабость - я очень боялся, что он будет сопротивляться и бороться. Если бы он отказался, если бы сказал только одно слово «Нет», у меня не хватило бы смелости продолжить.
Он беспрестанно плакал, от начала и до конца, неоднократно повторяя: «Ты пьян», - но ни разу не сказал «Нет», и ни разу не оттолкнул меня.
Я дрожал от счастья, окруженный теплом его тела, крепко обнимал его и думал, что моя мечта наконец-то осуществилась. Его пальцы сильно сжимали мои плечи, горячая грудь прижималась к моей груди, и его неистовое сердцебиение отчетливо ощущалось в темноте.
На мгновение мне показалось, что я ему нравлюсь.
Это был прекрасный сон ... и он больше никогда не повторится.
Когда я проснулся, он стоял возле кровати и улыбался:
- Доброе утро!
Расслабленный, с ясным выражением лица и чистым после душа телом, - как будто и не было вчерашней развратной ночи. Он отчитал меня за то, что я был пьян, меня вырвало и я заснул.
Он лгал так естественно и гладко, что я почти поверил, что все случившееся прошлой ночью было всего лишь весенним сном после моего пьянства.
Я был просто немного выпивший, а не без сознания! Не держи меня за дурака!
Но я промолчал. Его спокойное и невыразительное лицо заставило меня смутиться и потерять самообладание. Он по-прежнему отвергал меня, но изменил способ выражения, подразумевая, что мне не нужно упоминать об этом, как будто этого никогда не было.
Я полностью потерял себя в тот момент, когда вошел в него, и был в таком восторге и потрясении, решив, что меня наконец приняли, и я самый счастливый человек на свете.
Как глупо и нелепо, что такого рода вещи ... как заниматься любовью ... для него совсем ничего не значат.
Только такой дурак, как я, мог ......
Я поклялся больше никогда в жизни не прикасаться к нему. Я не такой бесчувственный, как он, и физический контакт сделает меня мечтательным и заставит фантазировать о любви снова и снова. Для меня понятия секс и любовь - неразделимы, и если он не любит меня, то это абсолютно исключено.
Очевидно, я переоценил свою выносливость. Как может нормальный мужчина не иметь никаких мыслей, когда он день и ночь проводит с тем, кто ему нравится, не говоря уже о том, что он взял на себя инициативу соблазнить меня.
Обрушить линию защиты несложно, он даже не должен быть таким откровенным, - один лишь его манящий взгляд может заставить меня полностью сдаться. Но такое беспечное отношение причиняет мне боль: для меня секс это своего рода признание в любви, а для него просто «выплескивание».
Все, что ты готов дать мне, - это только похоть?
Сяо Цзин, я хочу, чтобы ты любил меня.
Нет ничего на свете, что я желаю больше, чем твоя любовь.
Я должен признать себя лицемером ... настолько сильным было искушение снова почувствовать себя внутри него.
Невозможно было устоять перед его мягкостью и очарованием. Его тело, прохладное и гладкое, словно шелк, его поза, дразнящая с таким мастерством, что ни один нормальный мужчина не смог бы отказать. И я так его люблю.
Я просто люблю его, я могу любить только его.
Я должен сказать ему, что люблю его.
Так много любви ...
Я не в силах это преодолеть ...
Пока он ходил покупать суши, я не мог сидеть спокойно. Было так сложно произнести все те слова, которые я держал в моем сердце.
Во время ожидания я, казалось, провел в одиночестве целую вечность.
Не знаю, сколько прошло времени до его возвращения. Его равнодушный, уклончивый взгляд обеспокоил и смутил меня, моя храбрость внезапно исчезла и все слова, которые я хотел ему сказать, остались невысказанными. Отчетливо почувствовав от него запах спермы, который был знаком любому мужчине, я промолчал.
Я тихо сжимал и разжимал кулаки, не осмеливаясь слишком много думать об этом.
В последующие несколько дней я неуклюже пытался угождать ему, и каждый раз вздрагивал при виде его рассеянного лица. Я ждал. Ждал, когда он скажет, что любит меня, что относится ко мне так же серьезно, как я к нему.
Когда я нашел VCD в крафт-пакете в почтовом ящике, мне было просто любопытно. Я не думал о том, что могу обнаружить на этом тонком диске, и чего он мне будет стоить.
Если бы не эти до боли знакомые лица двух мужчин на видео, я бы подумал, что это обычное порно, или чья-то глупая шутка. Сразу же возникло чувство ревности, но это была не просто ревность. Жгучее безумие взорвало мой рассудок в тот момент, когда я больше не мог ни объяснить, ни проанализировать происходящее.
Этот мужчина ...
Мой любимый отец ...
Мой красивый, высокий, любящий ... отец, которого я боготворил ...
... был совершенно голым и, задыхаясь от желания, трахал моего любимого человека ...
У меня даже кончики пальцев задрожали от ярости. Я выбрал самый эффективный и самый ужасный способ выпустить пар, схватив его за волосы и затащив в спальню. Ошеломленный и беспомощный, он отчаянно боролся, когда я жестоко ударил его и грубо порвал.
Он содрогнулся всем телом от мучительной боли, когда я насильно вошел в него. В широко распахнутых черных глазах сквозила глубокая печаль.
Я знал, что ему больно.
Но ... мне тоже больно. Мое сердце болело.
Его глаза ... эти темные, мягкие и застенчивые глаза были влажными, когда он смотрел на меня, как будто вот-вот потекут слезы. Но он не плакал.
Сяо Цзин ...
Мучил ли я тебя или изводил себя? Я не знаю ...
Может ли кто-нибудь сказать мне, как сильно я его тогда ненавидел?
Если бы я не любил его, по крайней мере, я мог бы быть добрее и нежнее к нему, и не причинил бы ему столько боли.
Я был тем, кто ушел. Я не мог не уйти, осознавая, что не в состоянии противостоять последствиям этой ситуации.
- Вэнь Ян, мне очень жаль, - сказал мне отец. - Я не хотел, чтобы ты знал ... боялся, что ты возненавидишь меня, но ...
Я слепо бродил вокруг, как растерзанный дикий зверь. Гнев, печаль, стыд ... угрызения совести ... О, боже! В тот момент я чувствовал бесполезность каких-либо объяснений своего поступка.
Пока я, как сумасшедший, искал Сяо Цзина, меня постепенно поглощал страх. Страх перед его возможно безразличным выражением лица, страх его обиды на меня, страх никогда больше не увидеть его, страх разлуки с ним ...
Я увидел его на перекрестке. Тело, спрятанное под слишком широкой одеждой, было настолько тонким, что оно было близко к небытию, и когда ветер растрепал его волосы, у меня появилось ощущение, что его призрачная фигура рассеивается вместе с ветром.
Он посмотрел на меня без обиды и даже без намека на жалобу, но его черные глаза были полны отчаяния и ужаса.
Мгновенно я осознал, что никогда не получу прощения и искупления.
Я погнался за ним. Он запаниковал и побежал с такой поспешностью, что его ноги спотыкались, а плечи дрожали так сильно, что почти заставили меня изменить свое решение. Но я не мог остановиться, не мог сдаться.
Я никогда не бегал так быстро, как в тот день, никогда настолько отчаянно не гонялся за чем-либо.
Но в итоге остался ни с чем .................................
Его кровь, ярко-красная и липкая, текла из-под колес так медленно, что казалось, текла из моего сердца.
- Сяо Цзин!!!
Я не мог поверить, что этот истерический звук исходил из моего рта.
Я забыл, как оттолкнул толпу и бросился к нему ... Я забыл, как я тряс его невосприимчивое тело ... Я забыл, как я обнимал его, кричал и плакал ... Я даже не могу вспомнить каким отчаявшимся и сломанным я был в тот момент ...
Я только помню его окровавленное лицо ... горячее от покрывшей его крови, но холодное на ощупь. Такой контраст температур заставил все мое тело дрожать, и долгое время оставался на моем мокром лице.
Я крепко обнимал его, но чувствовал, что он медленно уходит от меня ...
Как и в последние несколько лет, мы были так близко, но в итоге не смогли дотянуться.
Мы никогда не знали куда идти, чтобы найти.