Глава 45. Огонек надежды

POV Чин

...И как я должен был поступить в подобной ситуации? В конце концов, кое-кто здорово задолжал мне в свое время, да? Я хотел прочувствовать все сам, пока он спит. Кто знает, вдруг мое тело не захочет принять его снова? Я же еще ни разу не был ни с кем, кроме Пи'Кенга...

В тишине, уютно окутавшей палату, горел приглушенный желтый свет. Я попросил не выключать светильники, и медсестра послушала меня, так что я прекрасно видел Пи'Кенга. И собирался разглядеть все. Все, до чего смогу дотянуться глазами и руками.

Он очнется завтра. И хорошо. Зато эта ночь — целиком моя.

...Надо же, прошло два года, а он почти не изменился. Я осторожно взял его ладонь в свою и погладил ее — такое знакомое чувство!... Вряд ли он сейчас чувствует что-то, но мне вдруг захотелось, чтобы я ему хотя бы приснился. Я перебрал каждый палец на этой руке — знакомые ощущения никуда не исчезали.

И я вспомнил, как эти самые пальцы сводили меня с ума, гуляя по моему разомлевшему телу... Сейчас я мог не стесняться, ведь меня никто не услышит и не увидит. Пожалуй, я начинал понимать Пи'Кенга: в таком откровенном познании другого человека есть свои преимущества... Но у меня преимуществ было больше, ведь я «шел по проторенной дорожке». И... почти с разрешения, да?

Моя рука скользнула выше, проследовав от его запястья к плечу, и пальцы запоминали, запоминали... заново вспоминая то, что я так долго заставлял себя забыть... Я не хотел откидывать одеяло — я пока не был готов к столь серьезному шагу, но я мог позволить себе запустить под одеяло хотя бы руку и закрыть глаза. Так я мог увидеть намного больше, чем с открытыми...

У него по-прежнему были такие твердые мышцы на животе, что какое-то время я не мог убрать пальцы, хотя мне и хотелось проследовать дальше. И ниже... Я вдруг понял, что тогда совершенно не успел рассмотреть, что у него там, внизу... Оиии!...

Но я направил руку вверх. Я гладил и щупал, пытаясь разобраться в себе. Я не удержался и потрогал его грудь, слегка сжав один сосок пальцами... Вихрь сменяющих друг друга образов нахлынул на меня так неожиданно, что я даже растерялся. Сердце забилось так сильно... Стало жарко... Кажется, мое лицо горело... Мне захотелось почувствовать на себе его руки... Почувствовать, как они снова гладят мою спину, обнимая меня, а потом спускаются ниже...

Это во мне так говорила любовь?... Или это все же были желания моего тела?...

Да, теперь я понимал, что плотское и платоническое — вещи разные, хоть и стоят рядом. Увы, я видел слишком много последствий ошибок людей, которые путали эти понятия... И один человек, пострадавший по той же причине, лежал сейчас передо мной.

Охватившее меня возбуждение резко схлынуло — в носу защипало, а в глазах скопилась непрошенная влага. Мне стало так жаль! Сердце буквально сжалось от боли... Да, пожалуй, это все же любовь... Хватит врать себе. И я больше не стану сомневаться в том, что почувствовал сейчас. Я не хотел задумываться о том, что же будет дальше... с нами.

И будет ли? — эта мысль заставила мое сердце буквально кровоточить... Я не знаю, о чем думал Пи'Кенг, когда бросился под колеса... Кого он спасал: друга или любимого?... В конце концов, мы прошли через такие испытания, что... может статься, что лучшим выходом для нас станет оставить все как есть. Будем друзьями. Будем просто близкими друзьями, как и раньше.

Но я больше не хотел, как раньше!!!...

Мне казалось, будто сейчас, в это самое время, что-то где-то пришло в движение, как будто сложился пазл или где-то начал раскачиваться маятник часов, замерший на время... Странное, пугающее чувство... Но я был вынужден признаться себе, что эти два года я не жил, а существовал. Я был жалкой оболочкой от себя прежнего — прежний я исчез в той самой комнате. В тот самый день... Но сегодня я как будто рождался заново, и эта наполняющая мое сердце боль, которую я так давно не ощущал, свидетельствовала о том, что я снова оживаю. Рождение всегда связано с болью...

— Я хочу жить. Хочу!...

Я плакал и понимал, что хочу жить... с ним. Что мне теперь будет сложно жить без него.

Что мне делать?...

POV Прамот

— Чин, доброе утро!
— Прамот...
— Ты плакал?
— ...
— У тебя глаза красные, да и в целом... Ты что, так и не заснул?
— Я... Не знаю... Я думал... Я долго думал... Я не знаю, как дальше быть. И... я боюсь.
— Чего?
— Я боюсь, что он проснется, а мне нужно будет смотреть ему в глаза.

Чего-то в этом роде я и ожидал. Что ж, я мог мысленно похвалить себя за интуицию. Кстати, я начал прислушиваться к ней. И знаете, что? Жить стало труднее. Но легче. Вот такой парадокс...

Пожалуй, настало время для серьезных потрясений. Чин ни разу не был дома у своего парня — я-то это знал точно. А так как мне нужно было сходить к нему за вещами, то взять с собой Чина, который уже был готов к выписке, показалось мне отличным решением стремительно возникающей на глазах проблемы. Какой проблемы? Да на лице Чина вся эта проблема расписана простейшими формулами! Я теперь стал смелее, мне уже не требовался кто-то, кто растолковал бы все эти «крючки и закорючки». Да и опыта общения с Чином у меня прибавилось — он опять напридумывал себе что-то мрачное, это же было ясно, как день!

...Но как он отреагирует, когда увидит? Здесь я был бессилен. Это может стать шоком для него, а может вызвать весьма бурную реакцию, но я почему-то был уверен, что результат будет положительным. Эта ситуация с Пи'Кенгом и Чином сильно напоминала мне плохо сросшийся перелом: если сломать кости заново и сложить их правильно, то больной начнет ходить. Хмм... Это у меня, наверняка, сработали больничные ассоциации, да и вид человека в гипсе, знаете ли, располагает...

— Чин, поможешь мне кое с чем?
— С чем?
— Надо будет съездить в одно место. Думаю, лучше нам съездить туда вдвоем.
— Хорошо.

Он не спросил меня, куда нужно ехать, так что все упрощалось. Прибудем на место, тогда и расскажу.

POV Чин

...Черт!

Если бы я знал, куда он собрался, то не поехал бы. Но увидев, как Прамот поздоровался с женщиной, открывшей нам дверь, я вдруг почему-то сразу понял, кто она... еще даже не услышав ее голос. А потом я тупо стоял и кивал. И, кажется, еще и краснел. А может, и бледнел.

Мать Пи'Кенга смотрела на меня странно. Я не мог сразу определить, чего в ее взгляде было больше: неприязни или равнодушия. Я растерялся. Но... назвался тестом — полезай в печь, да? Ох...

— Проходите.

— Спасибо. — говорил Прамот, а я промолчал, сложив обе ладони перед собой. Прамот сказал больше слов, но я как-то не запомнил, что именно он говорил, но суть была примерно такой.

— Я все приготовила. Заберете сами?

Прамот кивнул и опять что-то сказал. Я ничего не понимал: вот о чем они сейчас? Откуда забирать? Что? И Почему Прамот в курсе, куда идти?... Прамот взял меня за руку и повел на второй этаж. Спиной я чувствовал пристальный взгляд матери Пи'Кенга — и не смог обернуться; мои ноги будто одеревенели, но я еще мог передвигать их...

...Странно, но в его комнате горел приглушенный теплый свет. Скажите, вот зачем днем свет, если в комнате нет никого? Или я опять чего-то не понимаю? Это я такой тупой или мне что-то не договаривают?... Все напоминало какой-то тягомотно-пугающий триллер из тех, где герой засыпает лет так на сто, а потом оказывается в знакомой обстановке, но ходит, ничего не соображая. Вот как я сейчас. Один в один как я!

Мы вошли в комнату. Комната как комната... Но в ней жил Пи'Кенг... Я огляделся: кровать, стол, стул... Софа... Диван, да. А кровать-то большая, и как он на ней спал один... Полочки... На полочках были мелкие предметы, какие-то рамки с фотографиями... А, еще шкаф, конечно же, прямо напротив кровати, и почти такая же, как и у меня, тумба рядом с кроватью. Но почему свет горел?

Я посмотрел на Прамота — Прамот не сводил с меня глаз. А... что это он делает? Прамот вдруг начал медленно закрывать дверь, которая была открыта. Закрывал он ее, стоя к ней спиной...

Щелк!...

— Так... Спокойно, Чин, спокойно... Дыши...

Что? Это он кому? Мне!?... Да, кажется, что точно мне...

...Вся дверь Пи'Кенга была в фотографиях. На них был один и тот же человек. Он кушал, он шел по улице, он сидел за рабочим столом... Вот он был в футболке, вот он был в галстуке и костюме... Вот он сидел и разговаривал с парнем... Я вспомнил того парнишку... Это был один из тех, с кем я начал заниматься в программе дяди Фута... Нет, он был первым...

На всех фотографиях в центре был я.

Прамот усадил меня на кровать — ноги уже не могли держать мое тело. Я вдруг понял, что именно ищу среди всех этих изображений... Ищу и не нахожу... Мне стало очень больно, но я никак не мог понять, почему. Это во мне говорила обида? Или сочувствие Пи'Кенгу?... Я помотал головой, чтобы избавиться от наваждения — без результата.

Он что, так сильно скучал по мне? Но... откуда все эти фото у того, кто не видел меня ни разу за эти два года? Он же не хотел даже вспоминать обо мне!?

Я повернулся к Прамоту:

— Прамот... но...

— Многие их них отправлял ему я. Но не все. Он искал любую информацию. Помнишь этого парнишку? Ему он тоже помогал, но просил держать свою помощь в секрете. Чин... теперь ты понимаешь, что я имел ввиду, когда хотел рассказать тебе о Пи'Кенге? Он действительно не забывал о тебе, и он заботился о тебе все это время, поверь.

...Это было странное противоречивое чувство. Ну почему все так сложно? Почему Пи'Кенг все это делал? Что, нельзя было как-то попонятнее обозначить свою позицию? Оиии... Если я сейчас нафантазирую себе лишнего и подумаю, что он любит меня, а потом это окажется лишь плодом моего истосковавшегося воображения... Что мне потом делать? Вот что!?...

— Чин... Я, конечно, вмешиваюсь не в свое дело, но и молчать, наверное, все же не стоит. Но... знаешь, что... Пи'Кенг за эти два года очень сильно изменился.

— ...? — я молча смотрел на Прамота, не в силах открыть рот. В смысле, он изменился?

— Он стал мрачным. Он уже не тот «парень с обложки», что в универе. Он чувствует свою вину и, похоже, он так и не избавился от нее. Эти два года он был похож на заключенного, который добровольно отбывает срок в выдуманной им же самим тюрьме. Он ни с кем не шутит. Он улыбается только детям в Центре. Его родители перестали давить на него после всех этих перемен. Знаешь... тогда, два года назад... даже я всерьез опасался, что он может что-либо с собой сотворить. Ему было действительно плохо. И...

Прамот взял меня за руку и поднял с кровати. Я по-прежнему ничего не понимал, но вид у Прамота был торжественный, как у прокурора. Или у адвоката?...

— Чин... то, что случилось с ним тогда... То видео, с помощью которого ему удалось привлечь того ублюдка... Это случилось здесь. На этом самом месте. Сбежал он через окно, я нашел его неподалеку от входа. Он... выглядел очень плохо, но последнее, что я услышал, это было просьба... сохранить их телефоны, потому что в них были улики. Он думал только о том, чтобы очистить твое имя. Ему было все равно, что станет с его собственной репутацией. Те фото, что были у него на телефоне, уничтожены. Он сам сделал это после суда. У него больше ничего не осталось. Он поэтому и собирал все, до чего мог дотянуться. Так что... вот эта дверь — результат его усилий. Я не знаю, видели ли ее его родители... Но... мне кажется, они больше не будут против ваших отношений. Правда, они и не рады им... Я не стану тебе врать.

...Вдруг резкость изображения в моих глазах пропала... Глаза обожгло солью... Горло стиснуло — я сглотнул... Я не понял, как мои ноги подкосились, но упал я на колени и даже ударился...

...На этом самом месте. Это... Прамот имеет ввиду... это самое? И... как Пи'Кенг выдержал? Я бы не смог... Два года... Только не это... Я и в туалет до сих пор боюсь заходить... А с тех пор я не могу находиться нигде, если в помещении темно, не говоря уж о своей спальне... Два года!?...

...Пи'Кенг... Прости... Это все из-за меня. Все повторяется. И опять виноват я. И опять все неприятности и несчастья — из-за меня...

POV Прамот

...Я не успел удержать Чина. Он упал на колени, вцепился руками в покрывало и разрыдался. Как лучше поступить: кинуться его успокаивать или дать выплакаться?... Ох, не умею я успокаивать, ну не умею...

— Чин... — я начал похлопывать его по плечу, но он не замечал моей руки. Что же, я не обижался. Я просто не стал убирать руку. Рано или поздно, но он заметит меня: истерики долго не длятся.

— Ну почему?... Я же ничего не знал... Я думал, что... Это все я... Прос-ти... Прос-ти меня.... — его голос был еле слышен из-за всхлипываний.

— Чин... Чин... Ты можешь все исправить... Ничего не потеряно... Поверь, все в твоих руках. Теперь ты знаешь правду, да? Ты ни в чем не виноват, Чин. Успокойся. Нам нужно ехать. Уже пора, Чи-ин!

— Я виноват! Это я виноват, только я!

— И... в чем же?

— Я не хотел тебя слушать... Я думал, что мне было хуже всех...

— Но... у тебя было право так думать.

— Но я должен был прислушаться к твоим словам!... Я же знал, что ты не хотел мне навредить, а ты хотел поговорить про него... Но я не слушал! Я сам сказал, что не хочу ничего слушать!... Это из-за меня он страдал! Все два года... Из-за меня!

— Но он-то тебя не обвиняет! Ты не виноват! Просто поговори с ним, и все. Хорошо?

— Я не знаю, как смотреть ему в глаза... Два года... Он хотел, чтобы я простил его, но я... Прамот, я не знаю!... Прамот, что мне делать?...

Что делать — вот это я знал прекрасно. Проблема была в другом: как донести это до него... Если они не объяснятся, то так и будут ходить вокруг да около...

— Для начала — успокоиться. Потом — поговорить с Пи'Кенгом. Ты обещал меня слушаться? Ну так что мешает тебе поговорить с ним? А?

Ох... Мы все сильно изменились за то время, что были знакомы. Насколько же легко было общаться с тем парнем, которого я впервые увидел на 1-м курсе... И как просто было «читать» Пи'Кенга в то время... Сейчас же они оба представляли какой-то невыразимый клубок из эмоций и чувств... Да. Мы давно уже не дети... И я чувствовал свою ответственность за этих двоих...

Чин замолчал, но его плечи все еще подрагивали. Ничего. Главное — он начал слушать. Наверное, в прошлой жизни он был моим братом, раз я до сих пор так за него переживаю. Сколько уже? Три года? Ох... Да больше. Четвертый пошел... К Пи'Кенгу у меня таких чувств не было: иногда мне хотелось его прибить, но все же я жалел его... как... хм... друга?

***
— Чин...

— Пи'Кенг...

Ну наконец-то! Мне сильно повезло, что, когда мы вернулись в больницу, Пи'Кенг уже не спал. Нас он увидел сразу. Чин сначала замер, а потом медленно начал приближаться к его кровати. Я не видел его лица, но лицо Пи'Кенга разглядел четко — тот плакал: слезы текли по его щекам без остановки.

Дойдя до кровати, Чин остановился и вдруг начал сползать вниз. Пи'Кенг вскинулся, подскочив, но я успел удержать на весу теряющего сознание Чина. Ох уже мне эти эмоции! Нет, я понимаю, что рано или поздно и мне придется жениться, но если я сделаю это до тридцати, то сильно удивлюсь. Мне чужих проблем хватало, вот не до себя сейчас...

— Чин! Чин! Очнись! Чи-ин!

Это Пи'Кенг. Его голос все равно перекрыл бы мои попытки докричаться до Чина, так что я занялся главным: я пытался привести Чина в чувство, похлопывая по щекам и придерживая рукой голову. Да, и я усадил его на стул — благо, тот был рядом. Пи'Кенг вцепился в руку Чина так, будто это было единственное, что сейчас имело для него значение. Хмм... Скорее всего, это было так. И смотрел он только на него.

Глаза Чина медленно открылись. Первое мгновение он еще не понимал, где он и что с ним. Но потом глаза распахнулись, а брови опять надломились, и Чин вцепился в мою рубашку свободной рукой.

— Прамот!... Прамот!...

— Чин, все хорошо. Все живы. Все хорошо, Чин. — это я.

— Чин... Милый... Ты в порядке? — а это уже Пи'Кенг. — Не пугай меня так.

Чин выпрямил спину и взглянул на Пи'Кенга.

— Прости меня... Пи'Кенг, прости меня... Прости... Прости...

Пи'Кенг бросил на меня растерянный взгляд — я кивнул, и он все понял. Его рука, сжимавшая ладошку Чина, начала поглаживать ее, успокаивая ее владельца. Но тот пока не желал реагировать на эти попытки, упиваясь самоуничижением.

Поняв, что у Чина начинается новый виток истерики, Пи'Кенг вздохнул и резко прикрикнул на него:

— Чин! Прекрати!

Чин замер — его плечи вздрагивали, а взгляд из болезненного превратился в испуганный.

— Ты ни в чем не виноват! Тебя никто не винит, понял!?...

Чин слышал — это было видно. Но не понимал. Или просто не хотел понимать. Отказывался понимать. Он помотал головой: сначала слегка, но амплитуда его движений увеличивалась, и вот уже он почти яростно начал мотать головой, сопротивляясь до конца:

— Нет! — он вскочил со стула, уронив его на пол, и с шумом упал на колени перед кроватью Пи'Кенга. Он ткнулся головой в сцепленные руки и зарыдал:

— Прости меня!... Прости меня!...

Кажется, он вбил себе в голову, что ему просто необходимо прощение Пи'Кенга. Мы переглянулись. А что еще нам оставалось? Ну хочет он прощения. Значит, ему необходимо услышать эти слова, чтобы успокоиться.

— Я прощаю тебя. Слышишь, Чин? Я тебя прощаю. — Пи'Кенг гладил его по спине, успокаивая, и продолжал говорить. Его голос был мягок — я еще ни разу не слышал у него таких интонаций.

— Я прощаю Чина. Чин не виноват. Я прощаю Чина... Прощаю...

Рыдания стихли, но Чин не вставал. Пи'Кенг погладил его по волосам. Чин замер, но не пытался убрать голову из-под его руки.

— Чин... Прости меня. Я очень перед тобой виноват. Прости меня, Чин...

— Чин прощает Пи'Кенга. Чин прощает... Чин давно простил... — последние слова он прошептал, но так громко, что у нас не осталось ни малейшего сомнения в их значении.

Наконец все закончилось. Давно пора было объясниться и расставить все по своим местам. Я рад, что они все же набрались смелости и признались друг другу. Но... Каков будет их следующий шаг? И кто сделает первый?...

— Чин, посмотри на пи'. Подними голову и посмотри на пи'.

Чин послушался.

— Давай начнем все с самого начала. Давай встречаться, Чин. Когда я смогу ходить, давай сходим на свидание. Ты же не бросишь меня? Ты не сбежишь? Я не смогу догнать тебя... Гипс снимут только через два месяца. Ты же не заставишь меня ждать так долго? Каков будет твой ответ?

— ...

— Мне было так плохо без тебя, Чин... И я очень хочу сходить с тобой на свидание... И не на одно... Я хочу много-много свиданий... Мы еще так много не сделали... Я хочу подарить тебе много-много счастья... Ты позволишь? Ты не откажешь мне?

— Я... согласен...

— Спасибо, милый... Ты будешь навещать меня в эти два месяца? Ты не заставишь меня страдать в одиночестве?

Кивок.

Сейчас я не имел ничего против манипуляций Пи'Кенга. Сейчас он хотел того же, что и я: сделать Чина счастливым. Судя по тому, что Чин упорно отказывался поднимать голову, а также по изменившемуся цвету его ушей, его лицо горело.

Ну и слава богу! 

======================
Работаю над 50-й главой, пока мои герои прямо у меня из-под носа выдергивают куски 49-й, добавляя в нее свой текст и соревнуясь в остроумии ... Так что 49-я выйдет 21-го февраля. Скоро уже и конец.
Нуу... Я надеюсь на это, потому что они опять переписали финал, добавив в него сахара и перчика)))) Если они не сведут меня с ума окончательно, постараюсь не ломать график выкладки.
И если они доведут меня до 51-й или даже 52-й, то я постараюсь все равно не впадать в истерику, а доделать текст)))
У меня параллельно еще несколько переводных проектов и новая книга, но пока только в набросках.
Чем мрачнее то, над чем я работаю, тем легче пишется "Игра с огнём". Вот такой казус...
Приятного чтения! Давно хотела это сказать. Теперь уже можно)))