Глава 42. Начнем с начала?...

***

— Мы против подобных отношений, но наш сын подавлен и серьезно пострадал, пытаясь вернуть свою... любовь. Я уже подыскал ему невесту, но после этого скандала их брак невозможен. Я не стану препятствовать выбору сына. Видя, что он пережил и на что пошел ради... вашего сына, я готов пересмотреть свое отношение. Но сначала я хочу услышать Ваше мнение на этот счет.

— У нас единственный сын. Мы примем любой его выбор, если это поможет ему стать счастливым. Мы не станем препятствовать, но... Прошу нас извинить, у нас нет веры Вашему сыну. Пусть Чин сам решает, я не допущу давления на своего сына. Больше — никогда. Он выжил только чудом.

— Я не хотел говорить это, но Кенг настроен весьма серьезно. Он пошел мне наперекор впервые в жизни. Я не ожидал от него такого... напора. Он раскаивается... Он отчаялся... У меня сложилось ощущение, что ему нечего терять. Вы чуть не потеряли своего сына, теперь я боюсь потерять своего. Я вынужден просить у Вас содействия. Кенг действительно... любит его.

— Пока Чин не придет в себя, пока опасность не будет устранена, пока доктор не скажет, что его жизни больше ничто не угрожает, мы ничего не сможем пообещать. Если Чин захочет продолжить эти отношения, то мы не станем вмешиваться. Но... и вы поймите нас... Я не отдам своего сына человеку, который будет пользоваться его наивностью. Чин открытый и честный мальчик. Это — моя вина. Я воспитал его таким... Но я буду защищать своего ребенка — даже от него самого.

— Я могу сказать Кенгу, что Ваша семья не будет против, если они оба решат продолжать эту связь? Я хочу дать ему надежду...

— Сказать Вы можете, но напомню, что буду ждать решения Чина.

— Мы будем вынуждены просить Вашего содействия в судебных разбирательствах... Я мог бы замять это дело, но Кенг серьезно пострадал, и он до сих пор в опасности... Оба ребенка в опасности...

— Разумеется, мы готовы сделать все, чтобы виновные понесли наказание. И мы решили, что не станем подавать иск против... Вашего сына. Как бы ни был обижен Чин, но это может стать препятствием. Когда он придет в себя, то... пожалеет об этом. Прямой вины Вашего сына в том, что случилось, нет. Но в остальном... Жизнь Чина разрушена, он будет вынужден бросить учебу или сменить ВУЗ... И в этом виновен только... Кенг.

— Кенг сказал нам, что не бросит университет и пойдет до конца. Он пообещал, что восстановит репутацию Чина. Видя его в таком состоянии, я не рискнул спрашивать его, каким образом он это сделает. Но... это хотя бы отвлечет его на какое-то время. В любом случае, это пойдет на пользу обоим.

— Давайте не будем загадывать. Сейчас сложно что-либо планировать. Будем надеяться на лучшее. Но я могу пообещать, что не стану чинить препятствий, если они решат быть вместе. Но не ждите, что это будет скоро.

— Я понимаю. Я возьму на себя ответственность за то, что сделал мой сын. И я тоже не стану... препятствовать...

POV Прамот

Звонок Пи'Кенга застал меня врасплох. Но я рад, что успел. Я жалею только об одном: нельзя было выбить из этого подонка все дерьмо. Я постарался вложить всю силу в этот единственный удар. Этого было мало. Мало до обидного...

Как я дотащил тяжелого Пи'Кенга до машины — не знаю. Возможно, я был намного сильнее, чем думал... Тащить Чина было так же тяжело, но он был намного легче... Может, это из-за того, что тогда я был порядком напуган, а теперь — конкретно зол?

Моя защита дала трещину. Я всегда гордился тем, что могу держать себя в руках. До этих событий...

Когда я давал показания в первый раз, мои руки дрожали. Я никак не мог успокоиться. Я уже знал, что жизнь Чина вне опасности. Но я не знал, чего ждать от него в будущем. Не было никаких гарантий, что он не повторит содеянного.

Отвечая на вопросы дознавателя во второй раз* (см. пролог №2), я пытался понять, когда же ситуация стала неуправляемой. Тогда я еще не знал про видео, снятое в доме Пи'Кенга. Он не успел сообщить мне о записи, сделанной скрытыми камерами.

...Я все же пошел к нему — а что мне еще оставалось? С Чином были родители, а Пи'Кенг был совсем один.

POV Кенг

...Просыпаться было больно. И страшно. Все тело болело. Кажется, я сильно ударился, когда падал. Ерунда. Это не важно. Я напомнил себе, что Чину гораздо хуже. И виноват в его состоянии только я. И я все еще не довел свое дело до конца. Тан на свободе...

— Чин... Как ты? Простишь ли ты меня?... Мне остается только надеяться. Мне остается только молиться, потому что я не знаю, как мне вернуть тебя...

Не знаю, сколько раз я выныривал наружу из той Тьмы, в которую проваливался раз за разом, но когда я все же очнулся, рядом был Прамот. Этот странный человек, которого я терпеть не мог... Этот странный человек, к которому я, как последний дурак, даже, помнится, ревновал... Сейчас этот странный человек был единственной ниточкой, связывающей нас с Чином...

И его строгий взгляд был направлен прямо на меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— Скажи... Ты же был тогда с ним, да? Он очень страдал? Ему было больно?

— Тебе нужна правда или ты хочешь успокоить себя? Почему ты заговорил о нем?

— Я был слеп... Я многого не понимал... Если его боль хоть немного походила на то, что пришлось испытать мне, то я — животное... Поделом мне досталось. Скажи правду, Прамот!

— Правду... Он боится собственной тени. Ему не просто больно...
Знаешь... изнасилование — это страшно. Он хотел защитить тебя, а в итоге оказался в западне. Он не смог выбраться из нее сам. Ты его сломал. У него болит не только тело... Раны его тела меня не пугают. Его душа страдает больше. Неужели ты так и не понял, что он любил тебя уже давно?... Он и сам этого не понимал, но он — простой наивный парень, который считал тебя самым лучшим человеком на свете. Если бы ты был внимателен к нему, то уже давно смог бы открыться и рассказать о своих чувствах. Он бы принял тебя.

— Я не знал... Я играл с ним... Я хотел сделать его своим, я не хотел отпускать его... Я думал, что это — любовь... Но я не верил в нее и не хотел любить по-настоящему... Я сам виноват... Я полюбил... Но я слишком поздно понял, что такое любить... Как мне вернуть его? Как мне все исправить?

— Знаешь, от чего он страдал больше всего? От того, что что это сделал человек, бывший для него Богом... Его вторым страшным ударом после всего этого стало то, что он — гей. Но с этим он смирился легко. Потому что у него был ты. Знаешь, он ведь позвонил мне утром в тот день, когда прогулял учебу. Он сказал, что теперь вы вместе, что он счастлив... Но потом... Потом он получил то смс... Он не смог перенести предательство и позор. Не знаю, простил бы он тебя или нет, но вот позор... Те фото он получил очень вовремя... Это его добило. После них и после того видеоклипа он не захотел жить. У него больше ничего не осталось. Плакать он уже не мог и решил, что это — выход.

— Как он сейчас? С ним все в порядке?

— Если то, что он не может нормально спать, все время смотрит в окно и молчит, то... суди сам. Он не пытается повторить попытку — это считается, что он в порядке? Он не шарахается от прикосновений — это считается, что он в порядке? Он ни разу не улыбнулся — он в порядке? Он категорически не хочет возвращаться в университет — это как, норма? Он не хочет видеть тебя — с ним все хорошо? У него истерика каждый раз, когда я пытаюсь заговорить о тебе...

— Где он сейчас?

— Пока в больнице. Рана еще не затянулась. Он на транквилизаторах. Хочешь, я тебе еще добавлю? Ему придется принимать спецпрепараты для того, чтобы купировать возможное заражение половыми инфекциями. Там масса побочных эффектов. Ты спал с Таном, и нет гарантий, что ты был у него единственным. Благодаря вам обоим Чин будет страдать еще месяц.

— ...

— Ты удивлен? Не задумывался об этом?

— Как... он?

— Смирился.

— Я тоже буду их принимать.

— Ты в любом случае будешь их принимать. Если тебе дорого здоровье... Ты же не хочешь подхватить СПИД?

— Что!?...

— А ты как думал? Это не шутки.

— Прамот... Можно тебя попросить?

— Слушаю...

— Будь с ним рядом, хорошо? Помоги ему, не оставляй его одного! Я все что хочешь для тебя сделаю!

— Я и не собирался его бросать. А что касается тебя... Для начала сдержи свое слово.

— Скоро приедут родители. Я должен подать иск как можно скорее. Сегодня уже поздно... Сходишь со мной с утра? Я хочу, чтобы ты услышал обо всем сам... Я расскажу все. Я возьму на себя ответственность...

— Чин не хочет слышать о тебе, так что я ничего не сказал ему о том, что ты в больнице и по какой причине. Его психическое состояние нестабильно. Пока я не поверю, что он в порядке, я ничего ему не скажу. Придется потерпеть.

— Не говори!... Даже если он ненавидит меня, то пусть ненавидит. Главное — он жив. Все остальное потом... Сначала я все исправлю. Прамот...

— Что?

— Спасибо тебе. За Чина. Если бы не ты...

— Я думаю, ты сделал бы то же самое. Так что не благодари меня.

— Я твой должник, Прамот. Если бы не ты...

— Не плачь. Я просто оказался в нужном месте вовремя. Спасибо тому, кто меня предупредил — иначе бы мы так ничего и не узнали... Так что скажи спасибо не мне, а моему дяде... Он увидел новый пост на той самой странице и позвонил мне...

Я стольким людям должен... Но их помощь не будет иметь никакого значения, если я не сделаю того, что должен. Того, что могу сделать только я. Я сам. Пора уже спуститься с небес на землю. Я заигрался. Я мнил себя факиром, а оказался...
Тан тоже играл с огнем... Мы оба играли. Он — со мной, а я — с Чином. Теперь мы оба не у дел...

Жаль, что я слишком поздно понял, что нельзя было играть с чувствами... Теперь я потерял единственного человека, ради которого хотел жить. Я сам во всем виноват... Я украл у Чина жизнь... Это я убивал его. Только я...

Мне и отвечать. И гори все огнем!

POV Прамот

Чин пробыл в больнице недолго. После того, как его раны обработали, он прошел полное обследование, включая психиатра— на этом настояли его родители. Что ж, я их понимал. Раны на теле затянутся, но раны в душе... Я не знал, как поступить с ними. Их мог залечить только тот, кто их нанес. И именно этого человека Чин отказывался подпускать к себе...

По телефону голос Чина был тусклым, безжизненным. Он не реагировал ни на что. Он сам просил меня не сообщать ему подробностей следствия. И я сдержал слово, но... то, что мне рассказал дядя...

Дело оказалось намного серьезнее. То, что этот урод Тан был социально опасен, стало ясно сразу. Более того, вскрывались еще более странные и пугающие факты. Дядя не раскрывал фактов, которые не имели отношения к моему делу, но сказал, что сидеть парню долго, ибо по совокупности он потянет минимум на пятьдесят лет: шантаж, проституция, диффамация, киберпреследование, изнасилования (да-да, именно!)... Я посмотрел внимательнее — от 4 до 20 лет за каждый случай. А у нас такой «случай» был не один. И Тана заставят выплатить крупный штраф. Увеличенный в несколько раз, если все подсчитать.

...Потом, когда Тана все же арестовали, то при обыске комнаты изъяли кое-что похуже тех фото, которые он выложил. Оказывается, малый был далеко не простой. Прогнивший насквозь ублюдок... Там было полно видео — полиция их теперь изучала.

Я ломал голову, пытаясь понять, как в 18 лет можно было стать тем, кем он стал. Но ответов на свои вопросы я так и не нашел. Он явно преследовал Пи'Кенга...
Это — любовь? Любовь бывает и такая?

Я привык, что у всего есть причина. Но какая причина у скотства?... Ревность?...
А бывает ревность без любви?... Я запутался...

Я поговорил с Чином. Ну, это если считать разговором мои попытки расшевелить его. Я не собирался его веселить, нет, конечно же! Но смотреть, как он равнодушно смотрит в одну точку, было тяжело. Угораздило же его влюбиться в Пи'Кенга!...
Угораздило же их обоих...

Пи'Кенг был не в лучшем состоянии. В отличие от Чина, он-то как раз хотел разговаривать со мной. Но я решительно не понимал, как ему помочь.

Его родители вернулись через день после того, как их сын оказался в больнице.

Да, у него состоялся очень неприятный разговор с отцом. Пи'Кенг выложил ему все: и что он — гей, и что он любит Чина, и что он виноват в том, что с ним случилось, и что он не откажется от Чина... Хорошо, что его отец не пошел на принцип и предоставил видеосъемку с камер наблюдения. И вдвойне отлично было то, что на ней присутствовал звук. Так что наличие насильственных действий было зафиксировано и могло служить доказательством противоправных действий в суде. 

Из-за того, что дело получилось смежным, его передали в следственный комитет центрального бюро расследований. Сейчас идет проверка на отношение этого Тана к наркотическим веществам, потому что на видео были упоминания и этого. Хорошо, что у нас строгие законы. Как только всплыло слово «наркотики» — проблема необходимости изоляции этого подонка отпала. Его просто арестовали. Дело получилось громким, потому что затронуло многих людей, в том числе и уважаемых.

Странная любовная история Чина и Пи'Кенга сначала превратилась в извращенный любовный треугольник, а теперь, на моих глазах, этот треугольник трансформировался во второсортный тошнотворный детектив с главным злодеем во главе. Мне казалось, что я сплю, потому что такого идиотизма в реальной жизни просто не бывает...

То, что мой дядя — полицейский, не сделало мои допросы комфортными. Особенно после того, как я сходил туда с Пи'Кенгом. Честно говоря, после всего услышанного на допросе мне захотелось отметелить его по-настоящему! И если бы не его искреннее раскаяние и не предпринятые после этого действия... Наворотил он дел, конечно... Стараясь помочь Чину, он лишь закапывал его заживо. Но, надо отдать ему должное, потом он прыгнул в вырытую яму сам, пытаясь вытащить из нее Чина. А теперь хотел продолжить, копая еще глубже. Теперь он хотел спасти Чина любой ценой.

Это — любовь? Или он просто псих?...

Дядя сказал мне кое-что еще... После после всего услышанного на допросе мне захотелось пойти туда, где содержат Ай'Тана, и выбить из него все дерьмо вместе с зубами. Этот... Этот гад выложил кадры своих «подвигов» в туалете, где он... надругался над Чином, в сеть. И не просто в сеть... На сайт, где сидели всякие извращенцы! И указал там все данные Чина, вплоть до телефона и адреса... 

Слава богу, по требованию полиции владелец сайта удалил всю информацию, касающуюся Чина, и ситуация не вышла из-под контроля, но зато у следствия появилось еще одно доказательство его преступлений. И, кстати, против Пи'Кенга он сделал то же самое, правда, там, по словам Пи'Кенга, все намного сложнее. Доказать что-либо с тем видео не представляется возможным без дополнительных улик... Ну, разве что сам факт появления в сети видео, которое было выложено без согласия. Это всего лишь штраф... Но если доказать факт насилия, то не только штраф, но и срок... Моя голова распухла от статей, поправок к статьям, новых законов и подзаконных актов... Вот не мое все это!

Ох... Если бы этот идиот Пи'Кенг рассказал бы все сам и гораздо раньше, то сейчас не сидел бы по уши в собственном... А у меня не болела бы голова. Он же не друг мне! Но я не могу бросить его в такой ситуации...

В общем, я метался между университетом, Чином и Пи'Кенгом.

Идея о том, как очистить имя Чина, пришедшая в голову Пи'Кенгу, была... безрассудной и даже сумасшедшей, но... у нее были шансы. Я не стану ему мешать. Но если он преуспеет, то я начну его уважать...

Если бы еще Чин вернулся в университет... Но они оба сейчас были не в лучшем состоянии... Пи'Кенг сказал,что это — побочные действия от лекарств: тошнота, головокружения, слабость... Так что он тоже не ходит на учебу. Теперь они сидят по домам: один с тоскливым выражением на лице, другой — с абсолютно потухшим взглядом... Два дурака, которые любят друг друга...

***

— Ты точно решился на это, Пи'Кенг?

— Я должен. И я уже почти готов. Осталось доделать кое-что. Тан изолирован, а против Чина улик не останется. Я заставлю их поменять свое мнение.

— А ты не опасаешься, что твои родители не дадут тебе довести до конца все, что ты задумал? Даже мне... хм... страшновато...

— Меня не волнует, что они скажут. Больше не волнует. Родители меня никогда не понимали, а отец... Он явно будет против, но видео уже в полиции. Дело сделано. Если отец мне запретит, я просто скажу, что сделаю с собой то же, что и Чин. У них один сын. А мне — плевать.

— Твой отец столько для тебя сделал, а ты с ним так поступаешь!... Он же тебе не чужой человек. Тебя никто не понимает? Отличная отговорка! Только она свидетельствует о том, что на самом деле ты никогда не думал о них. Ты зациклился на личных переживаниях. Ты — центр своей собственной вселенной — а есть ли в ней кто-нибудь, кроме тебя? Если бы ты был внимательнее к Чину и честнее вел себя с ним с самого начала, то давно заметил бы, что у него есть к тебе настоящие чувства. Он любит тебя по-настоящему, а не просто увлечен... Но именно поэтому ему намного больнее...

— Я все исправлю, и он простит меня.

— Ты — идиот. Ты собственными руками душил эту любовь. Ты топтал ее ростки. Ты ломал его. И сломал. Что с этим делать? Я не знаю. Если бы ты не поступил с ним так жестоко, я бы посоветовал поговорить по душам. Но теперь... Я не знаю, честно. Да, ты сделаешь то, что задумал, и очистишь его имя, но... как вернуть его сердце?... Я могу обратиться к твоему разуму, но в любви я тебе не советчик. Я никогда не любил. Одно дело — прочитать про это, но пережить самому — совсем другое. Тебе придется придумать свой собственный способ, чтобы бороться за свою любовь. Если ты действительно захочешь это сделать... если ты сможешь убедить меня в своей искренности, то я помогу тебе. Обещаю. Но не обещаю, что Чин примет тебя... Извини.

POV Кенг

...Готово. Я вздохнул и нажал на «загрузить». Что ж, теперь я могу сказать, что сделал все возможное.

«Привет, меня зовут Кенг. И то, что я сейчас вам расскажу, правда. Единственная правда. Это касается наших отношений с Чином, которого вы все обвинили в том, что он меня преследует. Так вот, все было наоборот. Чин мне нравится. Он всегда мне нравился. Это я искал встреч с ним и хотел познакомиться. Это я уговорил его вступить в клуб. Да, я преследовал его. Я люблю этого парня, но он не пожелал принять мои чувства. Мы остались друзьями.

Но был и тот, кто, оставаясь в тени, оболгал моего друга. Это — Тан [см. фото]. Он настроил всех против невиновного парня, раз за разом подтасовывая факты и выдумывая сплетни, но сейчас упомянутый Тан находится под арестом за многие преступления, куда входит и шантаж, и диффамация, и сексуальное насилие. Ему грозит реальный срок, и это ясно уже сейчас.

Как и другой парень, Прамот, которого Тан приплел к скандалу. Я заявляю, что Чин и Прамот — друзья, и я благодарен Прамоту за то, что он всегда верил Чину и поддерживал его, несмотря на все нападки.

Я не хочу скрывать факта своего знакомства с этим подонком, потому что нельзя молчать о подобном. Он начал следить за мной со школы. Он собрал на меня целое досье. Все, что он под видом моей поклонницы говорил про Чина, — правда. Но он подменил злодея, подставив невиновного Чина вместо себя. Он подделал фото Чина, чтобы опорочить его имя. Те якобы интимные снимки Чина были сфабрикованы Таном. А на видео, что недавно было удалено по требованию полиции, со мной был сам Тан, который обманом заставил меня пойти на это, предварительно напоив. Он и выложил это видео в сеть, сказав, что на нем был другой человек. Но он оставил достаточно улик, говорящих о том, что на видео был именно он. Семья Чина, как пострадавшая от противоправных действий сторона, также подала иск против Тана. Наши семьи в этом процессе выступают заодно.

Я не снимаю с себя ответственности за произошедшее. Но я также прошу всех публично извиниться перед Чином за то, что поверили такому ужасному человеку, как Тан. На нас всех лежит вина за то, что невиновного человека преследовали и подвергали публичному осуждению за то, чего он не совершал.

ЧИН, ПРОСТИ НАС!

ЧИН, ПРОСТИ МЕНЯ!»

***

Две недели спустя

...Все же мое публичное заявление сыграло свою роль — буря поднялась знатная. Все обсуждали коварство Тана и сочувствовали Чину. Правда, все равно были и те, кто злословил на его счет, но, все же, общественное мнение перевесило в пользу Чина. Правда, Прамот остудил мой пыл, заметив, что все это — лишь магия словосочетания «подать иск». Дескать, если бы я не подал в суд, то все бы подумали, что я просто... короче, что я все выдумал, чтобы прикрыть Чина.

Чин был в порядке. Швы уже сняли, но Прамот сказал, что его рука по-прежнему выглядит ужасно.

Мой отец решил, что в сложившейся ситуации не станет мешать моим отношениям, потому что информация просочилась наружу, и все договоренности касательно моего будущего брака расторгнуты. Я теперь — персона «нон грата» в некоторых кругах.

И похуй, если честно. Если бы это могло вернуть мне моего Чина, я бы еще один скандал устроил...

Я очистил его репутацию, но это был всего лишь жест, означающий мою попытку откатить назад. Исправлять содеянное я еще и не начинал... Факт суицида никуда не денется, как и факт моего ужасного поступка... И того, что я вел себя с моим любимым человеком как последний... как подонок.

Чем я был лучше Тана? Он вел себя по-скотски, но хотя бы не скрывал этого... А я... Как мне уговорить Чина? Как вернуть его?...

Для начала я должен был хотя бы увидеться с ним. Отец согласился съездить со мной в Пхрэ. Родители Чина был в курсе, конечно же. Я сказал, что не хочу что-либо скрывать от них. У меня было лишь одно условие: Чин не должен узнать о том, что случилось со мной. Хватит с него плохих вещей... Как-никак, он тоже прошел через насилие. Не стоило давить на него. Его отец сказал, что будет только рад, если мы не побеспокоим Чина напоминанием об этом.

Да. Я все же смог поговорить с отцом Чина. Мы встретились в полиции. Когда он услышал подробности, то перестал меня ненавидеть. Он только сказал, что я... Не хочу повторять его слова. Но он принял то, что я люблю его сына. Правда, он сказал, что не будет стараться помирить нас, и теперь все зависит только от меня самого.

Что ж, это было по-мужски.

***

...Когда я увидел Чина, все мысли выветрились из моей головы. Все до одной — остался лишь какой-то непонятный свист в ушах... Мы стояли друг напротив друга, и молчание между нами стекленело... Боль, плещущаяся в его глазах, не оставляла мне ни малейшей надежды.

Наши родители были в гостиной, а мы с Чином вышли на веранду.

Все было намного хуже, чем я думал. Я даже боялся взять его за руку... Я не знал, как он отреагирует. Я боялся испортить все своим напором. Я боялся напугать его и оттолкнуть от себя еще больше.

— Чин... Ты можешь простить меня?... Я люблю тебя... Я виноват... Но я люблю тебя... Я не хотел... Поверь мне, Чин...

Он стоял и смотрел на меня. Молча. Его руки-плети бессильно свисали по бокам, и даже пальцы не шевелились... А его взгляд... Взгляд был... неживым. Если бы он кричал и ругался... Если бы он зарыдал и ударил бы меня, это дало бы мне понять, что еще не все потеряно. Но такая реакция... точнее, отсутствие реакции, означало только одно: все кончено. Насовсем.

Я сломал его... Я все испортил, и исправлять больше нечего... Но я должен был попытаться достучаться до его сердца!

Я мог только встать на колени. И молча плакать — все равно слезы было не остановить. Чин был в домашних шортах, и его голые ноги выглядели очень беззащитно. Я протянул руку и дотронулся до его ступней — Чин вздрогнул. Но не оттолкнул меня.

Я наклонился и коснулся губами того места, которое только что было под моими пальцами... Я не смог удержаться и начал покрывать поцелуями его ноги. Я не знал, как еще выразить то, что у меня на сердце. Но если я буду и дальше сдерживаться, то потеряю даже этот призрачный шанс.

...Услышав его всхлип, я остановился.

— Чин... Прошу... Умоляю... Чин, пожалуйста... Не бросай меня... Давай начнем сначала...

Он не шевелился, но то, что я услышал, напугало меня.

— Я думал, с чего все началось. Все началось с галстука. Но мне больше не нужен галстук. С чего ты собираешься начинать?... У нас больше нет ничего общего. Ничего не осталось... Нечего начинать...

— Прости меня... Я люблю тебя...

— Есть еще те фото... Хочешь начать с фото? А то видео с галстуком... Мне завязать глаза?...

— Чин, пожалуйста... Прости меня!... Я люблю тебя!... Что мне сделать, чтобы ты простил меня?...

— Я больше не верю тебе... То, что ты сделал... Я не могу это простить. Да, ты пытался все исправить, но... Ты не любишь меня... И никогда не любил. С любимыми так не поступают...

...Я честно пытался не трогать его, но руки сами обняли его ноги...

— Не трогай меня!...

— Я все сделаю... Только скажи... Я люблю тебя... Я могу отдать свою жизнь за тебя!... — я убрал руки и поднял голову — по его лицу текли слезы, но он не вытирал их. Казалось, что Чин даже и не замечал, что плачет, как и я.

— Мне не нужна твоя жизнь... Я даже не знаю, что мне теперь делать со своей... Уходи... Я не хочу тебя видеть. Уходи...

POV Чин

...Подумать только: Пи'Кенг передо мной, на коленях... Его губы касаются моих ног...

Боже, как же я жалок!... Я не должен его прощать! Я должен прогнать его!

Но почему все мои мысли были только о том, как же я соскучился по его прикосновениям?... Я так привык засыпать под звуки его дыхания... Я привык чувствовать на себе его руки... Этого больше никогда не будет. Я должен быть сильным! Я, в конце концов, тоже мужчина!

... Я смог понять даже Тана. Он все же боролся за свою любовь — о том, настоящая она или нет, не мне судить, но я мог его понять, пусть и с натяжкой... Он поступил подло, но он и не любил меня, да? За что мне держать на него зло? Он ничем не отличался от той массы, что писала комменты в чатах. Он ненавидел меня так же, как и все. И он никогда не говорил, что любит меня. Он не предавал меня...

Но тот, кто сейчас умолял о прощении, предал меня... Тот, кому я доверял больше всех...

Мне было омерзительно от осознания того, как же я слаб. Мое сердце разрывалось на куски, и я был готов сдаться. Но пойти на поводу у своих эмоций значило дать ему понять, что я могу простить все, что угодно. И не факт, что подобное не повторится. Я не верил Пи'Кенгу — вот, что было страшно. И я не знал, как поверить.

Мое тело упорно твердило, что я должен простить и принять Пи'Кенга, потому что я снова смогу с ним спать, и все вернется на круги своя.
Но мой ум говорил, что ничего не вернуть. Больше не будет так, как раньше. Слишком много изменилось.

... Я сказал ему то, что должен был сказать. Я должен был прекратить наши отношения. Я больше не буду слабым и ничтожным. Я больше не буду безвольным... Я хотел ударить его, хотел сделать ему больно. Признаюсь, про галстук я сказал специально. Почему-то мне захотелось, чтобы он тоже страдал. Почему я должен мучиться в одиночку!?... Я не мог ударить его, но я мог сделать ему больно. На что-то я еще был способен...

Я стоял и смотрел ему в спину. Он уходил. Уходил от меня. Я мог его остановить, я мог! Но я не стал... Таким он и останется в моей памяти: поникшие плечи, опущенная вниз голова и запинающаяся походка. И руки... И губы...
Когда он исчез за порогом дома, я упал на колени и разрыдался... Вот теперь все было кончено по-настоящему. 

На суд я не пойду. Прамот сказал, что улик достаточно, и мое присутствие не обязательно — достаточно моих опекунов и свидетелей. А у меня... у меня сейчас — последствия суицида. Так что я нестабилен, а публичный процесс может нанести мне вред.

Больше мы не увидимся. Никогда.

НИКОГДА...

Прощай. Прощай, моя любовь. Прощай, мои мечты. Прощай, Пи'Кенг. Я постараюсь забыть тебя. Я сделаю все, чтобы забыть тебя. Я научусь жить без тебя. Я стану сильным.
Я стану новым Чином. Чином, которому не нужен никто. Одного друга для счастья вполне достаточно. Я больше не буду жадным. Я не стану хотеть от жизни больше, чем нужно*.

Уходи...

==========================

*(Ох-ох-ох... Мальчик, чем больше слов, тем живее чувства... Если бы ты и правда решил послать все подальше — искренне и честно — то не тратил бы ни силы, ни слова... — сорри, это автор спойлерит))))))