Глава 4. Новая жизнь

POV Кенг

Он был такой милый!... Словами не передать. Мои чувства перемешались, ведь он был парнем, а это в нашем обществе, как вы понимаете, отнюдь не являлось преимуществом в любовных отношениях.

Я обещал отцу, что женюсь по его выбору. Это было вопреки традициям нашей семьи, но мне пришлось это пообещать, потому что отец возлагал на меня большие надежды. Особенно после всех тех проблем, которые у него случились по моей вине.

Я не всегда был таким уравновешенным. Но теперь я прекрасно держал себя в руках, не ввязывался в неприятности и даже ни с кем ни разу не подрался. Я был на высоте. Я был безупречен. Мое поведение и внешность принесли свои плоды, и с самого первого курса я стал занимать ту должность, которую занимаю сейчас.

Меня устраивало мое положение. До недавнего времени. Потому что я начал тяготиться им. Куда бы я ни пошел, всюду были любопытные глаза и камеры.

Вспышка! Улыбочку!...

Вспышка! Смени позу!...

Вспышка! Не думай о Чине, улыбайся и подмигивай девушкам!...

Вспышка!...Вспышка!...Вспышка!...

Я не мог отказаться от должности, потому что это касалось престижа семьи. Но мне становилось душно. С одной стороны, я привык быть известным человеком, и мне нравились те преференции, которые перепадали мне от общественной работы. Мой диплом грозился стать не просто красным, а... я не знаю... пунцовым от похвал и высоких оценок!

Отец ожидал, что я найду работу и займу высокое положение в обществе. Со временем, конечно. И — непременно женюсь, годика так через два после универа. Жена? Конечно же, из хорошей семьи. С вот такенным... хм... приданым за спиной. И — внуки, куда же без них. Отец им даже имена придумал...

Я был абсолютно, полностью свободен, у моих ног было большое будущее. Нужно было сделать лишь шаг...

Я был абсолютно, полностью скован, по рукам и ногам. Я не мог и шагу ступить...

А теперь еще на моей шее стягивалась петля из желаний, которым не суждено сбыться... Я не мог отказаться от него. Я не мог перестать думать о нем... Это было выше моих сил.

И я не мог отдаться своим тайным желаниям...

Он пробудил во мне что-то темное, что было всегда спрятано глубоко внутри меня. Рядом с ним я постоянно рисковал потерять контроль над своим телом. Я сходил с ума.

Это было мучительно.

Это было сладко.

Это было упоительно.

Я понимал, что играю с огнем и могу обжечься. Я пробовал убрать свою руку от этого жара — и не смог. И я уже понял, что не смогу устоять, даже если мне придется сгореть в этом пламени.

Я попытаюсь протянуть как можно дольше. Я постараюсь обжечься не сильно. Может, я смогу укротить его жар и подчинить себе. Как факир, медленно и осторожно привыкая к нему, я приучу себя не обжигаться вовсе. Шаг за шагом я буду проходить по раскаленным докрасна углям босиком... И стану единым целым с этим огнем.

Я касался его осторожно. Его волосы очень приятные наощупь. Я люблю играть с ними, и он не против этих игр. Я уже сделал своими его плечи, и теперь он спокойно относится к тому, что я обнимаю его при всех. Иногда, изредка, я похлопываю его по спине, но пока не решаюсь на что-либо большее.

Я ни разу не видел от него ответной реакции, вроде того, чтобы он тянулся ко мне за лаской сам. Но он всегда улыбался, когда я это делал, и не пытался отстраниться. Я чувствую, что пока мне нужно остановиться и закрепить тот результат, которого я достиг. Я должен быть аккуратнее, чтобы не спугнуть его.

Я уже приучил его к нашим ежедневным телефонным разговорам. Если мы не видимся целый день, он непременно присылает смс, чтобы узнать, как у меня дела, и перезванивает, если я свободен. И он сразу же поднимает трубку, если ему звоню я.

Прошло всего несколько недель, а я уже и сам не мог без этих разговоров. Впрочем, я куда больше страдал от отсутствия прикосновений, чем от нехватки вербального общения. Я провожу рукой по его волосам — и мне становится легче. А он поднимает на меня свои большие глаза и улыбается этой застенчивой милой улыбкой... И я оттаиваю...

Я снова не один.

...Но мне все больше кажется, что Чин вообще ни о чем не догадывается. Он убежденный натурал? Или просто закоренелый наивный девственник? Он сводил меня с ума медленно и с неизменной улыбкой. И эта улыбка заставляла мой темный инстинкт пробуждаться от спячки и поднимать голову. Я чувствовал, что могу потерять контроль, если он и дальше будет позволять мне делать все, что я хочу.

Все чаще я видел его в своих снах, и там он разрешал мне гораздо больше, чем наяву. Я боялся, что однажды перепутаю сон с явью и сделаю то, о чем потом придется пожалеть. Я пытался очистить свою голову от посторонних мыслей, но он упорно прорывался через все заслоны, снося мою защиту на раз.

Настало время, когда я понял, что после таких снов неизменно просыпаюсь с доказательствами того, что я — мужчина. Я не девственник, и меня невозможно смутить утренним стояком. Но меня смущала сама ситуация.

Временами я даже злился и ругал его, но никогда не делал этого при нем. Не помогало. Я пытался придумать разные обидные эпитеты, чтобы вызвать у себя хоть какое-нибудь негативное чувство к этому ребенку. Тщетно.

Дурашка, глупыш, дурачок, малыш, милый... Вот, что я смог выдавить из себя помимо густых горячих струй...

Утренние процедуры уже привычно начинались с того, что я старался укротить просыпающуюся во мне страсть. Я не мог допустить ее проявлений на людях.

Я не смог...

И уже с безысходной тоской я начал признавать, что находиться вдали от него отныне выше моих сил. Наши короткие разлуки на два-три дня становились пыткой. 

Он необходим мне — без его света я снова окажусь в кромешной темноте. Без единого огонька. Без единой звезды. Без малейшей надежды.

***

POV Чин

Сегодня у нас были практические занятия, и на них мне впервые стало по-настоящему интересно заниматься. Я вдруг почувствовал, что понимаю очень много из того, что говорит профессор Чайлай. Я даже начал замечать, что не такая уж она и вредная. Просто я, скорее всего, не понимал ее раньше.

Теперь же, слыша знакомые термины, я ловко выполнял нужные расчеты.

Даже Прамот заметил мое воодушевление. Впрочем, на то он и Прамот, чтобы все замечать. Я уже привык, что от его глаз ничто не ускользает. И я решил сделать ему приятное:

— Прамот, я хочу пригласить тебя вступить со мной в фотоклуб. Будет здорово, если ты тоже пойдешь со мной! Мы сможем вместе ходить в один клуб!

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

— Но почему?

— Не люблю шумные места. И фотография меня тоже не привлекает.

Ну нет так нет. Не буду его заставлять.

После занятий мы пошли обедать, и Прамот, наконец, смог задать мне тот вопрос, который вертелся у него на языке с самой практики:

— Ты стал тратить на расчеты намного меньше времени. И твои расчеты стали точнее. Ты сменил методику дополнительных занятий? Или ходишь к репетитору?

— Скорее, второе. Только это — секрет.

— Что секретного может быть в дополнительных занятиях?

— Ты никому не расскажешь?

— Если ты говоришь, что никто не должен знать, то от меня этого никто и не узнает. Но сначала реши, хочешь ли ты говорить об этом со мной.

— Конечно, мы же — друзья! С кем мне еще об этом говорить? Я занимаюсь с Пи'Кенгом. После учебы или перед занятиями, как ему удобно. Если у нас в расписаниях появляется общее окно, то мы занимаемся вместе.

— Он все же решил тебе помочь?

— Да. Видишь, даже результат появился. Я сам не ожидал, что начну так быстро что-то понимать. У меня в голове будто что-то сдвинулось, как будто кто-то шторы в окне раздвинул. Смешно, правда?

— Не сказал бы, что это смешно. Просто я немного удивлен, что вы начали общаться.

— А что тут удивительного? Он предложил помощь, а я не стал отказываться. Ой! И он уговаривает меня вступить в его клуб! Чтобы фотографировать вместе!

— А как он это мотивировал?

— В каком смысле?

— В том смысле, что он тоже должен что-то получать от ваших занятий, разве нет? Насколько я помню, не так давно вы даже знакомы не были. И вдруг — такие предложения.

— Он просто очень добрый и искренне захотел мне помочь. Поверь, я в долгу не останусь. Если ему что-нибудь от меня понадобится, то он тоже это от меня получит. Как друг. Тебя это тоже касается. Просто у меня теперь два друга. Между друзьями такие отношения нормальны. Ведь так?

— А... Тогда понятно. А Пи'Кенг хочет стать твоим другом? Он сам сказал об этом?

— Зачем? Мы уже и так друзья.

— Хм...

***

POV Кенг

Мне становилось все сложнее выезжать за пределы университета, чтобы позаниматься с Чином наедине. Времени не хватало катастрофически. Требовалось найти решение попроще. Я начал обрабатывать его, завлекая в фотоклуб.

Чин сказал, что никогда не состоял ни в одном клубе, так что ему трудно принять решение, основываясь только на приглашении. Он завалил меня своими отговорками и сомнениями: он не знал, справится ли с фотоаппаратом, поладит ли с членами клуба, сможет ли посещать занятия и чего-то достичь без потерь для учебы... В общем, он вывалил на мою голову целую кучу бесполезных аргументов.

Я просто отмел эту кучу в сторону, потому что не увидел ни малейшего смысла в его сбивчивой речи. Столько переживаний из-за студенческого клуба?

Но он был так настойчив, что у меня начала складываться мысль, что он вдруг решил избегать меня. Приступ легкой паники миновал, как только я понял, что все как раз наоборот: он помнил о том, что я просил держать все в тайне.

А мне тогда что делать? Я хотел проводить с ним больше времени, а он упорно сопротивлялся. Причем он не был против наших встреч, но я не мог понять, как же донести до него то, что я хотел сказать своим приглашением.

Он непробиваемый!...

Но поскольку я уже не мог терпеть, то решил действовать напрямую. Я просто привел его с собой и попросил о помощи. Отказать в помощи он не смог и согласился мгновенно.

Нет, по ходу, главный идиот тут все-таки я...

С этого и надо было начинать!

Если бы я не сказал это, то мы бы так и протоптались на одном месте вплоть до каникул, причем он бы все еще продолжал спрашивать, а с чего это я так нервничаю... Я уже устал слышать, что он просто обдумывает и взвешивает решение, как сказал Прамот. Этот Прамот начинает действовать мне на нервы. Его имя выскакивает каждый раз, когда он начинает говорить про логику и голос разума.

И я уже не могу спокойно мириться с тем, что мой голос заглушается каким-то Прамотом. Нет, я ни в коем случае не думал, что Прамот имеет виды на Чина, конечно же, нет. Там вообще — ходячая энциклопедия, недаром его прозвали Очкариком. Видел я его. Если он чего-нибудь когда-нибудь и хотел в своей жизни, так это — умереть в библиотеке, будучи завален книгами, а не отнять у меня Чина.

Я опять говорю о нем? Кажется, он меня все-таки бесит...

Ну да ладно. Короче, сегодня я решил привести в клуб своего недотрогу.

Само помещение ему даже понравилось. Огромное количество фотоснимков на стенах было рассчитано именно на таких восторженных неофитов, как он. Я тоже приложил руку к созданию выставки, и мог по праву гордиться произведенным ею эффектом.

Чин просмотрел почти каждую картинку, но я с удовольствием отметил, что он останавливался на тех снимках, которые делал именно я, и стоял возле них дольше, чем напротив всех остальных.

Когда я спросил его, как он узнал, какие фото делал я, то он сильно удивился. А у меня потеплело на душе. Неужели между нами уже появилось нечто большее, чем просто обычные дружеские отношения?

Я показал ему те фото, которые еще не были разобраны, и поспросил помочь мне их рассортировать. Я встал у него за спиной и заглядывал через плечо. Он каждый раз задевал меня локтем, пока доставал одну карточку за другой. Но я не мог отойти и наслаждался его прикосновениями.

Нам нужно было выбрать фото для конкурса на лучшее фото месяца. Это был идеальный предлог, потому что конкурс был вполне реален, а разбором занимался я. Конечно же, мне просто необходима помощь! Я устал. Между прочим, занимаясь тобой, уж сделай одолжение, помоги и ты мне. Как-то так примерно я и сказал.

Он улыбался, а его щеки так мило покрылись румянцем... Что меня дернуло за язык, я не знаю, но внезапно у меня вырвалось:

— Скажи, ты считаешь меня красивым?

— Да, очень красивым.

Он взглянул на меня, и я понял, что совершенно не был готов к его простодушному ответу...

— Черт!...

Я сказал это вслух?

...Яркая вспышка, заставила нас поднять головы — и тут же последовала новая вспышка.

— Что за...!?

— Упс! Забыл убрать вспышку, извините. Но тогда бы я потерял возможность пополнить наш сайт новым классным фото. Смотри сам, круто же получилось, отличный ракурс!

Я взглянул. Мда... Если бы на моем месте был кто-то другой, а я его поймал вот так, то это было бы круто. Но поймали меня, и мой румянец был бесподобен. Я был красив, признаю, но у меня складывалось ощущение, что меня застали голым посреди полного стадиона. А теперь это фото будет украшать сайт университета... Черт! И не отмазаться, я должен «делать лицо»...

Но у меня вдруг нашелся защитник с неожиданной для меня стороны:

— Вы можете удалить этот снимок?

— Почему?

— Я не хочу быть в кадре. Уберите меня.

...А вот это уже было неприятно. Я как-то не задумывался над тем, как он воспринимает наши отношения. Я привык видеть восхищение в его глазах, но стыда там никогда не было. Ему настолько неприятно, что мы окажемся на одном фото?

Неужели ему есть, что скрывать? Тогда что?

Я ему настолько противен? Он хочет перестать общаться?

Наш незадачливый фотограф тоже с интересом и скрытым любопытством смотрел на Чина, чувствуя интригу нюхом папарацци. А Чин лишь краснел и смущался. Я опять перестал что-либо понимать, потому что по его виду нельзя было сказать, что он стеснялся именно меня. Тогда что именно с ним не так?

Я так и спросил:

— Я тебя настолько раздражаю?

Он испуганно вскинулся и начал взахлеб объяснять:

— Нет, что ты, нет, конечно! Просто ты — университетская знаменитость, и если твое фото выложить в сеть, то многим захочется его скачать, чтобы потом сохранить у себя. А если на снимке буду я, то кто тогда захочет его сохранять? Я же все испорчу! И я совершенно точно не смогу привыкнуть к тому, что на фото мы будем вместе. Кому вообще захочется иметь фотографию со мной? Ты же меня понимаешь?

Что я понял из его словесного потока, так это то, что он не имел ничего против меня лично, ему просто не нравилось, что он может испортить снимок. Бред, конечно, но бред очень милый.

— Хорошо, тогда я скажу, чтобы тебя не снимали.

— Эй, парни, в вашей подаче это выглядит так, будто у меня руки из задницы растут. Я, между прочим, камеру не просто так держу. Я ею еще и пользоваться умею, вообще-то. Если не нравится снимок, давай я тогда обрежу все лишнее, и Ай'Кенг останется один. Мне все равно.

— А так можно? — Чин вскинулся.

Меня опять кольнуло... «Обрезать все лишнее»... «Останется один»... И эта надежда в глазах Чина...

Я знал, что у него плохо с выражением своих мыслей, но неприятный осадок все же остался...

Он протянул ко мне руку и коснулся пальчиками моей ладони:

— Пи'Кенг... Мне действительно неудобно, что я такой тормоз, но можно не выкладывать мои фото на сайт? Я не хочу, чтобы ты меня не так понял, но я не знаю, как тебе это объяснить...

Я почти увидел слезы в его глазах. Ну понятно... Признаюсь, у меня на душе стало полегче. Я погладил его по голове и сказал:

— Не волнуйся, я все понял. Я не злюсь на тебя.

POV Чин

День, когда я пошел помогать Пи'Кенгу с фотоклубом, стал поворотным в моей жизни, потому что еще утром я ни о чем таком не думал, а вечером для меня началась новая жизнь.

Стоило мне сказать, что фотографии, висящие на стенах, мне очень понравились, как Пи'Кенг начал меня агитировать вступить в их клуб. Но фото были действительно хорошие!

Я, конечно же, сопротивлялся, потому что предложение было уж очень неожиданным, а Прамот учил меня всегда принимать только взвешенные решения. Я уже не упоминал Прамота в разговорах с Пи'Кенгом, потому что он всегда мрачнел и хмурился, услышав его имя. Возможно, ему не нравилось, что Прамот дает мне советы, которые иногда противоречили тому, что говорит он? Но ведь ему нечего волноваться, я же прислушиваюсь к нему больше, чем к Прамоту, ведь с Пи'Кенгом мы близки, а с Прамотом — нет.

Все же я пытался, пусть и скрытно, прислушаться и к Прамоту, потому что он всегда говорил только умные вещи. А если кто-то всегда говорит умные вещи, то ведь есть смысл к ним прислушиваться, так?

Я нашел выход из ситуации и применил логику, как учил Прамот:

— У меня вряд ли получится вступить в клуб, потому что у меня нет своей камеры.

— Но если ты вступишь в клуб, то сможешь сам делать такие же красивые снимки.

— Как? Я же говорю, что камеры у меня нет.

— Но у меня же есть. Возьми у меня.

Я поднял голову и посмотрел на Пи'Кенга.

Что он имел ввиду? Как это связано со вступлением в клуб? Или он не понял, что я сказал? Я же использовал логику!...

— Я одолжу тебе свою, что непонятно?

Ох...

Он продолжал меня уговаривать даже после неприятной ситуации с этим фото, где мы оказались вместе. А ведь я помню, что он не хотел, чтобы мы оказались вместе на фотографиях. Я чуть было не испортил все, когда попытался объяснить свои слова.

И еще у меня перед глазами стояло его смущенное покрасневшее лицо. Это уже далеко не первый раз, когда я видел, что Пи'Кенг краснел, стесняясь. Пи'Кенг — популярный молодой человек, и я видел, как часто его фотографировали на различных мероприятиях. Это невероятно, но каждый раз, когда я хвалил его, говоря, что Пи'Кенг красивый или милый, щеки Пи'Кенга краснели. Я видел это снова и снова, когда мы были вместе, если вы понимаете, о чем я. Дразнить его было забавно.

Я не знаю, почему он вдруг решил сам спросить меня о том, красивый ли он, ведь обычно я начинал первым. Глупо было отрицать очевидный общеизвестный факт. Я, кстати, так и сказал. Нет, я, конечно, мог бы попытаться его успокоить и сказать, что он красив в любом виде и в любой позе, мне ли не знать это. Но я подумал, что простого подтверждения будет достаточно. Он и так сильно смущался. Хотя чего тут смущаться? Все это знали.

Иногда я его решительно не понимал, если честно. Вот скажите, как можно, будучи настолько знаменитым, до сих пор так краснеть по такому смешному поводу, как обычный комплимент? Это же не я, которому комплименты перепадали крайне редко! Хотя... Я почему-то об этом не подумал... Может, ему просто нравится, когда его хвалят? Не знаю, не могу утверждать... Другие же хвалили, а он так не краснел...

Может, сегодня он покраснел гораздо сильнее, потому что мы были все же не совсем одни, а почти на людях? Впрочем, я, наверное, тоже покраснел, потому что нас застали, когда мы были наедине.

Из-за того, что я согласился прийти в клуб, я почувствовал себя виноватым.

Я видел, что Пи'Кенг мрачнеет на глазах, и начал паниковать. Чем больше я волновался, тем больше он мрачнел. Но, кажется, мне все же удалось убедить его в том, что я не имел ввиду ничего такого, когда просил убрать меня с фото.

В общем, я не знаю, может, я такой впечатлительный или просто Пи'Кенг — самый убедительный человек в мире... Потому что я согласился вступить в его клуб, даже не имея никакого необходимого оборудования. Кажется, мой мозг опять перегрелся и отключился...

Я стал юниором клуба — а это уже почти полноправный член, между прочим — имея на руках только сотовый телефон. Зато сам факт вступления в клуб вдруг стал намного приятнее, когда я понял, что теперь мы с Пи'Кенгом станем встречаться чаще. Можно сказать, что теперь мы станем проводить больше времени вместе, потому что Пи'Кенг взял на себя бремя быть моим наставником.

Еще я смогу познакомиться с другими членами и завести новых друзей. Это была большая удача!

Меня мало заботило, когда члены фотоклуба рассматривали меня. Так как я раньше никого не интересовал, то они и не могли увидеть разницу с тем, каким я был до Пи'Кенга, так что мне было нечего стесняться. Я уже изменился, я стал увереннее в себе.

Но внутри я был все еще такой же, как и всегда. И об этом знал только Пи'Кенг.

И Прамот, конечно же.

Если подвести итог прошедшему дню, то можно сказать, что сегодня я начал свою университетскую общественную деятельность. Это был первый в моей жизни клуб, в который я почти вступил, и я верил, что это привнесет в мою жизнь много новых красок и много новых впечатлений. Потому что когда рядом был Пи'Кенг, я ни о чем не думал — он принимал решения за меня, и у меня не было причин мешать ему в этом. Он странным образом влиял на меня, и не скажу, чтобы это мне не нравилось... Просто мой мозг отключался.

Я до сих пор не понимаю, как же все так быстро получилось: утром я пришел, чтобы сидеть на лекциях вместе с Прамотом, а вечером, когда я освободился от пар, Пи'Кенг уже успел соблазнить меня, сделав своим... учеником.

Бесплатно.