Глава 21
— Завтра твой день рождения, миленькая, — тихо сказала бабушка, накрывая мою ладонь своей.
— К черту этот день рождения, — я горько усмехнулась, глядя в окно. — Моё появление на свет не принесло этому миру ничего хорошего. Только боль и пепел.
— Мне оно принесло радость, Никс. И матери твоей. И Роберту... Многим, моя хорошая. Это пройдет, слышишь? Рано или поздно, но все раны затянутся, — Азра ласково погладила меня по руке. Слёзы мгновенно подступили к горлу, но я сжала челюсти, запрещая себе слабеть. Я больше не имела на это права.
— Мне нужно в замок. Там остался наш родовой гримуар.
Мне до тошноты не хотелось туда возвращаться. Каждая плита в коридорах Цитадели напоминала о Роберте. Но я обязана была забрать свою реликвию. Двор Цитадели уже жил своей обычной, суетливой жизнью. Я старалась проскользнуть мимо стражи тенью, не привлекая лишнего внимания. У дверей нашей бывшей комнаты я замерла на длинный, мучительный вдох, а затем толкнула створку. Внутри всё осталось нетронутым. Вещи на спинках стульев, раскрытая книга на столе — казалось, мы просто вышли на прогулку и вечером снова вернемся в свою уютную клетку.
Я схватила его футболку и прижала к лицу. Она почти не пахла им — только пылью и холодным камнем замка. Я обняла его подушку, уткнувшись в нее лицом, и сидела так целую вечность, слушая тишину.
— Я обещаю тебе, любимый... я отпущу, — прошептала я в пустоту.
Я бережно убрала в сумку гримуар и его вещи. Открыла дверь, собираясь уйти навсегда, и едва не врезалась в него. Аластор стоял в коридоре, прислонившись к противоположной стене.
— Ты теперь меня преследуешь? — в моем голосе не было ярости, только бесконечная усталость.
— Нет. Но я видел, как ты заходила, — ответил он. В его взгляде не было и тени прежнего превосходства.
Я молча закрыла комнату на ключ, чувствуя, как внутри проворачивается нож, и пошла по коридору прочь.
— Что тебе нужно? — я резко развернулась, не давая ему сократить дистанцию. — Если ты решил, по примеру своего безумного папаши, что я послушно пойду под венец и стану твоей вещью, то ты сильно ошибаешься. Я...
— Что? — Аластор замер, его глаза расширились от неприкрытого изумления. Он выглядел так, будто я ударила его под дых. — Что ты несешь?
— Не притворяйся! Только не говори мне, что «верный сын» не в курсе грандиозных планов короля на мой счет.
Я развернулась и зашагала вниз по лестнице, чувствуя, как внутри закипает привычная, спасительная ярость. Аластор шел следом, чеканя шаг.
— Когда он тебе это сказал? — его голос звучал на удивление глухо.
— Не знаю. Неделю назад, может, меньше. Какая разница?! — я почти выкрикнула это в пустоту коридора. — Собираетесь подчинить мою волю? Сделать меня удобной деталью своего механизма?
— Я не собираюсь брать тебя силой, Никс, — отрезал он, догоняя меня.
— Силой или не силой — ты бы никогда меня не получил! — я оскалилась, вкладывая в эти слова всё своё презрение. Воздух вокруг моих ладоней начал ощутимо вибрировать.
— Вообще-то, — Аластор резко перехватил мой взгляд, заставляя остановиться, — я пришел не за этим. Я хотел показать тебе одно место. Я решил, что оно... тебе поможет.
Это стало последней каплей. Чаша моего терпения попросту лопнула, разлетаясь острыми осколками.
— Ты решил?! — я сорвалась на крик, не заботясь о том, что нас могут услышать стражники. — Мне от тебя ничего не нужно! Слышишь? Ни-че-го! Я ненавижу тебя, Аластор! Ненавижу твой замок, твоего отца и тебя. Твоя помощь мне не нужна — она мне противна! Я шла, едва разбирая дорогу от ярости. Внутри всё клокотало, хотелось крушить камни и выть на затянутое тучами небо. Но постепенно, шаг за шагом, сквозь красный туман бешенства начал пробиваться голос рассудка.
Я должна поговорить с Аластором. Без криков, без обвинений, без этой бесконечной дрожи в руках. Мне нужно было во что бы то ни стало отключить эмоции. Я не знала, играет ли он со мной в очередную изощренную игру или в этом «демоне» действительно проснулся человек. Были ли его слова о том, что он мстил не той, искренним раскаянием или частью нового плана?
В любом случае, бездействие было равносильно смерти. Я чувствовала, как с каждой минутой всё глубже вязну в липких сетях Аркана. Он уже распоряжался моей судьбой, моим телом и моей кровью. «Разорви порочный круг, и ты будешь счастлива», — пропела в моей голове Сильфида. И я поняла: счастье для меня сейчас — это не радость, это свобода. И ради неё я должна попытаться договориться даже с тем, кого поклялась отправить в ад. Я понимала: мне нужно время, чтобы этот ядовитый осадок осел на дно. Я дам себе шанс прийти в норму, а потом вернусь к Аластору за тем самым разговором.
Дома у Азры пахло весенними травами и свежевымытыми полами. Вся работа была сделана, но тишина в стенах только давила на уши, заставляя мысли снова крутиться вокруг вчерашней бойни. Я больше не могла сидеть сложа руки, бесконечно оплакивая Роба и жалуясь на несправедливость судьбы. Настало время предпринимать ответные шаги. Под благовидным предлогом я одолжила у соседки лошадь и направилась к лесу. В этот раз я забиралась сильно восточнее от того места, где мы встречались с Игнис в прошлый раз. Там, где деревья переплетались в непролазную стену, я спешилась и наотмашь ударила по невидимому эльфийскому барьеру мощным потоком воздуха.
Эльфы отреагировали мгновенно. Несколько воинов соткались из теней по ту сторону границы, и в мою сторону лениво поплыло золотистое облако их смертоносной пыли.
Внутри всё сжималось от страха, к горлу подкатывала знакомая тошнота, но я не двинулась с места. С меня хватит этой роли вечной жертвы обстоятельств.
— Передайте королеве, что пришла Никс! — крикнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.
Я прекрасно понимала они могут убить на месте в отместку за недавнее нападение, но отчего-то верила, что игнис выслушает . Один из стражников бесшумно исчез в чаще, а второй остался, буравя меня своим непроницаемым взглядом. Я смотрела на него в упор, не отводя глаз. Внутри клокотало ядовитое варево из боли и злости. Это ведь он мог убить Роба. Он или его брат. Я смотрела на него с нескрываемым вызовом, почти моля: «Ну же, напади на меня. Дай мне повод ответить, и я выжгу здесь всё». Но стражник был неподвижен, как изваяние. Вскоре первый вернулся и резким движением руки разрезал барьер.
— Королева примет тебя.
Ступать на их территорию было до дрожи страшно, но я перешагнула черту. И замерла. Если Цитадель была мрачным средневековым бастионом из серого холодного камня, то мир за барьером больше напоминал обитель греческих богов. Передо мной раскинулся дворец из ослепительно светлого камня: изящные колонны, поющие фонтаны и буйство зелени.
Удивительнее всего был воздух. По нашу сторону границы уже господствовала промозглая осень, зима буквально дышала в затылок. Здесь же царил вечный август. Влажное тепло ласкало кожу, сады утопали в цветах, а ароматы были такими густыми, что их можно было пить, как нектар. Это был рай, созданный магией, и от этого контраста мне стало еще больнее — за каждого солдата Цитадели и за своего Роба, оставшегося в холодной земле. — Никс, это было безумно опасно и безрассудно, — произнесла Игнис, когда меня ввели в огромный ослепительно-белый зал, залитый солнцем. Она стояла у окна, и её силуэт светился в этом потоке света
— Ваши люди убили Роба. Моего Роба, — отчеканила я, глядя ей прямо в глаза. Я не пришла сюда за любезностями. Лицо Игнис мгновенно изменилось. Боль в её глазах была настолько неприкрытой и искренней, что моя ярость на секунду запнулась. Я видела, как мелко задрожала её нижняя губа.
— Я умоляла Эйгона не отдавать приказ о нападении... — прошептала она. — Мне так жаль, Никс очень жаль.
Она подошла вплотную и крепко обняла меня. Я стояла смирно, не отвечая на объятие, но и не отталкивая её. В ее жесте было столько материнского тепла, что в груди снова заныло. Нам подали липовый чай, аромат которого мгновенно заполнил комнату, успокаивая и расслабляя. В какой-то момент в зал с веселым криком ввалились две девочки — Маэль и Элина, близняшки лет десяти. Они были точными копиями своей матери : светлые, озорные, с яркими, любопытными глазами, только уши выдавали природу их происхождения. Я смотрела на них и вспоминала слова Аркана про «выродков». Назвать этих чистых существ чудовищами было верхом гнусности. Несмотря на всю красоту этого места, внутри меня ворохнулось странное чувство. Я поймала себя на мысли: при всем этом великолепии и вечном лете, я бы ни за что не осталась здесь навсегда. Этот рай был чужим, он не резонировал с моей душой, опаленной Цитаделью.
— Ты хочешь увидеть маму? — спросила я в лоб, прерывая затянувшееся молчание. — Ты хочешь общаться с Азрой?
Игнис на мгновение смешалась. Она явно не ожидала такой прямоты. Её величие на миг осыпалось, обнажая растерянную дочь.
— Да... , конечно, я бы этого хотела.
— Я приведу её к тебе, — твердо сказала я. — Я знаю, что ей это жизненно необходимо. Я хочу, чтобы она наконец обрела счастье, обрела свою семью обратно. И получила трех внуков в придачу ко мне одной. У тебя ведь есть еще сын, верно?
— Да, Андрас, — Игнис слабо улыбнулась. — Он сейчас с отцом на охоте. Мы назвали его в честь моего отца... Да, мой отец, твой дед, погиб от рук эльфов. Но он и сам был искусным воином. Он забрал множество жизней этого народа, прежде чем пасть в бою.
Я смотрела на нее и понимала: в этом мире нет правых и виноватых. Есть только бесконечный круг боли, в котором дети называют своих детей именами тех, кто убивал их сородичей. И этот круг нужно было наконец разорвать. — Как только появится возможность, я приведу Азру сюда, — пообещала я, сжимая в руках остывшую чашку. — Сейчас Аркан одержим новой идеей: он хочет выдать меня замуж за Аластора, чтобы их кровь породнилась с вашей. Он снова поет про великий мир, но я не верю ни единому его слову. И под венец я не пойду.
— Он всегда был таким, — Игнис горько усмехнулась. — Жажда наследственности и власти заменяет ему сердце. Его первая жена и ребенок умерли при родах, а уже через месяц он стоял у алтаря с восемнадцатилетней девчонкой.
Я едва не поперхнулась чаем. Эта информация ударила под дых.
— Арадию... ее принудили выйти за него?
Игнис неожиданно рассмеялась — сухо и безрадостно.
— О нет, Никс. Она сама мечтала стать королевой. Аркан потерял наследника, и она увидела в этом свой шанс. Арадия грезила тем, чтобы родить королю ребенка, который станет самым могущественным существом в государстве. Аркан — великий маг, в ней самой текла древняя, величественная кровь. Этот симбиоз и подарил им наследника.
Я замешкалась, вспоминая лицо Аластора в ту ночь у хижины.
— Я не знаю... Аластор в последнее время мне совсем не кажется похожим на отца. А ведь раньше я считала его настоящим дьяволом во плоти.
Игнис наклонилась ближе, и её голос стал совсем тихим.
— Арадия и Хела Они обе страстно мечтали о том, что их потомки однажды поженятся.
Что? В голове зашумело. Моя мать и погибшая королева... планировали это?
— Да, я отлично это помню, — Игнис ушла в воспоминания, её взгляд расфокусировался. — Мне было лет пятнадцать, а им, значит... лет по семнадцать. Они постоянно смеялись, нашептывали что-то друг другу и представляли своих будущих внуков. Гордились грядущим даром пяти стихий, смешанным с кровью Дианы и Люцифера. А когда Арадия мечтала, что станет королевой, их восторгу не было предела — ведь к этой крови добавилось бы еще и королевское могущество.
— Я больше не понимаю, какая она моя мать, — я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость на женщину, которую оказывается совсем не знала.— У меня нет детей, но я и представить себе не могу, чтобы распоряжаться судьбой еще не рожденного человека, сватая его кому-то ради призрачной силы. Какой она была на самом деле?
— Хела всегда была ведомой, — Игнис пожала плечами. — Она шла за Арадией как тень. Не знаю, была ли это её истинная воля или она просто вцепилась в сильную подругу как в единственный спасательный круг. Наша мать... Азра была не с нами тогда. Мы росли сами по себе, сорняками у забора. Я не захотела повторять путь сестры. Может, была трусихой, а может, просто не верила во тьму, которой они себя окружали. С Эйгоном мы встретились случайно в лесу — он просто хотел взглянуть на наш мир. Так мы обрели друг друга, и я покинула дом, даже не догадываясь, во что все выльется. Мы проговорили еще недолго — обе понимали, что одного раза не хватит, чтобы разгрести завалы этого прошлого, а вывалить всё разом было физически невозможно. Я засобиралась назад: нельзя было позволять Азре нервничать слишком долго.
Когда я приехала в посад, бабушка уже ждала меня на пороге. Она осыпала меня вопросами: почему я взяла лошадь, где пропадала столько часов? В её глазах читался первобытный страх — она всё ещё боялась, что Хольда потребует свою плату и заберет меня в лесную тьму. Я молча подошла к ней. Мои руки не дрожали. Резким, точным движением я сорвала с шеи бабушки тот самый кулон, который Аркан нацепил на неё как на породистую суку. Вышла на задний двор и под её испуганный вскрик испепелила мерзкий артефакт прямо в воздухе. Горстка пепла развеялась на ветру.
— Миленькая, что ты творишь?! — Азра побледнела, хватаясь за ворот кофты. — Что происходит?
— Ты — не собака на привязи, бабуль, — твердо сказала я, глядя ей в глаза. — И больше никто и никогда не посмеет так с тобой поступить. Пока я жива.
— Но он же придет... Король заставит ответить...
— Это больше не важно, — я подошла вплотную и прошептала ей на самое ухо: — Я была у Игнис. Она жива, она любит тебя. И как только представится возможность, я лично отведу тебя к ней.
Бабушка замерла. Её лицо стало белым, как мел. Сначала по щекам покатились слёзы, а потом губы дрогнули в робкой, невероятной улыбке. Я взахлеб рассказывала ей про светлый дворец, про Эйгона, про очаровательных близняшек и взрослого внука Андраса. Азра слушала, не веря собственным ушам, а потом вдруг встрепенулась и бросилась на кухню.
— Куда ты? — удивилась я.
— Нужно испечь пирог! У тебя же день рождения завтра , моя хорошая! — она уже шумно доставала из шкафа муку и сито.
— Не надо, бабуль... Мы всё равно не будем ничего праздновать. У меня нет настроения для веселья.
— А мы и не будем праздновать, — отозвалась Азра, уверенно просеивая муку. — Мы просто попьем чаю. Я поднялась к себе и упала на кровать.
— Роб, слышишь... я спасу её. Я обязательно спасу бабушку. Я подарю ей жизнь, которую у неё украли, и семью, о которой она не смела мечтать, — прошептала я в пустоту спальни и закрыла глаза.
Ночь прошла на удивление спокойно. Я спала так крепко, словно само пространство дома оберегало мой покой. Но пробуждение было резким. Я почувствовала, как бабушка лихорадочно трясет меня за плечо. «Только, пожалуйста, давай без поздравлений...» — вяло пронеслось в голове. Мой день рождения был для меня сейчас самым никчемным днем в календаре.
— Миленькая, пожалуйста! Никс, вставай! — голос Азры сорвался на хрип.
Я с трудом разлепила веки. За окном стоял яркий, уже не рассветный день — значит, я проспала гораздо дольше обычного.
— Что случилось, бабуль? — я попыталась сесть, стряхивая остатки липкого сна.
— Никс... посмотри на меня, — Азра вцепилась в мои руки, ее пальцы были ледяными.
— Бабушка, что стряслось? Ты сама не своя.
— Хела... — она едва выговорила это имя. — Она пришла. Утром пришла прямо к воротам Цитадели... Её тут же взяли под стражу. Она в замке, Никс. Твоя мать вернулась.
У меня мгновенно перехватило дыхание, в легких словно застыл бетон. Сон вылетел из головы вместе со всеми планами. Моя мать, черная ведьма и затворница, добровольно шагнула в пасть к Аркану. Время ответов пришло