Глава 14
Утро началось у Аркана. Король вручил Робу тяжелый свиток, скрепленный сургучной печатью. Текст был безупречно дипломатичен: корона желает мира и процветания, корона взывает к чувствам Игнис, напоминая ей о родных землях и семье, которая всё ещё здесь. Аркан инструктировал нас четко и холодно: мы должны подчеркнуть, что этот визит — акт доброй воли и шаг к окончательному перемирию.
Сразу после полудня мы отправились к бабушке. На улице уже пахло Мабоном — дымом костров, спелыми яблоками и влажной землей. На кухне у Азры кипела работа.
— Приходите, мои хорошие! — бабушка встретила нас, прижимая к груди мучную скалку. — Я еще Яру позвала, и сын её с невесткой скоро будут.
Компания подбиралась отличная, и на мгновение я позволила себе расслабиться. Кухня утопала в ароматах: Азра колдовала над яблочным пирогом, щедро поливая его медом и посыпая корицей. Мне досталось ответственное задание — тыквенный суп. Огромная оранжевая тыква уже была разрезана, и я сосредоточенно превращала её в густое, пряное варево.
Робу бабушка доверила самое сложное — индейку на вертеле на заднем дворе. На запах жареного мяса быстро подтянулся Эзра. Я видела в окно, как они, окутанные дымком от костра, что-то азартно обсуждают, размахивая руками и поминутно взрываясь смехом. В такие секунды казалось, что мы — обычные люди из Портленда, приехавшие на барбекю, и нигде в мире нет никаких магических барьеров.
— Деточка, — Азра вдруг остановилась, её взгляд стал серьезным и проницательным. — Зачем вас на самом деле король вызывал ?
Я замерла с половником в руке. Пар от супа на мгновение скрыл моё лицо.
— Завтра нас с Робом отправляют на переговоры, бабуль. К Игнис.
Тишина, наступившая на кухне, была такой плотной, что ее, казалось, можно было резать ножом.
— Почему же он меня туда не отправит? К родной дочери... — вполголоса рассуждала бабушка, машинально посыпая стол мукой. В её голосе слышалась неприкрытая обида на короля.
Я продолжала резать овощи, пытаясь её успокоить. Обещала, что сделаю всё, чтобы поговорить с Игнис, что передам каждое её слово. Вскоре на пороге кухни появились Роб и Эзра — они торжественно несли огромный вертел с индейкой. Бабушка тут же переключилась, помогая им снять дымящееся мясо. Эзра, прихватив пустой кувшин, выбежал за Моргаузой и своей матерью Ярой.
— Так, деточка, — Азра обернулась ко мне, — ты ступай в сад к Великой Матери. Преподнеси ей свежий хлеб, яблоки и сидр. Попроси благословения на дом, а мы тут пока на стол накроем.
Я схватила поднос с дарами и почти бегом бросилась к алтарю. Перед лицом богини я шептала молитвы об одном: очистить мой разум от липких мыслей, дать мне сил на завтра и, самое главное, защитить Роба. В этом враждебном мире только он был моей связью с человечностью.
Возвращаясь к дому, я заметила, что дверь на задний двор осталась приоткрытой. Я уже хотела шагнуть внутрь, но замерла, услышав голоса. Роб и бабушка остались одни у стола. Я прижалась к стене, чувствуя, как сердце замирает.
— Я не знаю, Азра... я просто вижу, что она стала совсем другой, — голос Роба звучал глухо, с надрывом.
— Миленький мой, а как тут не изменишься? — вздохнула бабушка, и я почти увидела, как она гладит его по руке. — Магия в ней проснулась, она тянет за собой всё нутро. Вы в клетке, мама за ней не приходит... Ты же понимаешь, какой это груз для девчонки?
— Да, я всё понимаю, — Роб на мгновение замолчал, и тишину нарушало только потрескивание дров в костре. — Но она стала со мной иной. Я не жду, что она снова станет той беззаботной Никс из Портленда, я не идиот. Но я вижу, как она отдаляется от меня. С каждым днем всё дальше. Я... я это чувствую, Азра. И...не знаю иногда мне хочется прижать ее к стене и вытрясти из нее все, останавливает лишь то что я знаю как она из-за всего переживает. Не хочу добивать ее своими срывами.
Я стояла в тени, сжимая в руках пустой кувшин из-под сидра, и каждое его слово врезалось в меня холодным копьем. Шум шагов за спиной заставил меня вздрогнуть и отпрянуть от стены. Во двор заходили наши гости. Моргауза торжественно несла поднос, на котором красовались головки домашнего сыра, тяжелые гроздья темного винограда и несколько баночек с янтарным вареньем. Следом шла Яра, бережно прижимая к груди огромный, еще теплый каравай — или праздничный хлеб, расшитый узорами из теста. Замыкал шествие Эзра с двумя пузатыми кувшинами; судя по его довольному виду, там был их любимый эль.
Мне пришлось мгновенно нацепить маску радушной хозяйки. Мы уселись за длинный стол под открытым небом. Вечер был на удивление теплым. Мы благодарили богов за урожай и просили лишь об одном — чтобы грядущий Самайн прошел тихо и спокойно.
О том, что ждет нас завтра на рассвете, мы не проронили ни слова — Аркан строго запретил разглашать детали миссии. Мы просто ели, пили и много говорили о пустяках, отчаянно цепляясь за эту иллюзию нормальности. В свете костра лица друзей казались родными, а Цитадель с ее интригами — бесконечно далекой. Но каждый раз, когда Роб ловил мой взгляд, я видела в его глазах ту самую невысказанную печаль, о которой он только что шептался с бабушкой.
«Всё это пройдет, — твердила я себе, как заклинание. — Мы адаптируемся. Мы найдем выход». Я кожей чувствовала, как этот мир пытается нас разъединить, рассорить, расставить по разные стороны магического барьера. Сложные ситуации часто ломают даже самых близких, но я не собиралась сдаваться.
Я крепко сжала руку Роба под столом, переплетая наши пальцы. Я не откажусь от него. Чего бы мне это ни стоило, мы пройдем через эти тернии вместе и станем только сильнее. Моя магия, его интеллект — мы должны стать единым целым, чтобы выжить. С улицы доносились далекие звуки праздника: звон флейт, ритмичные удары бубнов и восторженные крики молодежи. Над посадом стояло багровое зарево огромных костров Мабона, освещая верхушки деревьев. Ребята — Эзра, Моргауза — засобирались на общие гуляния, а мы с Робом вежливо отказались.
Нам нужно было вернуться в Цитадель, в свою клетку, чтобы набраться сил перед рассветом. Завтрашний день не обещал быть легким, и тишина нашей комнаты сейчас была ценнее любого эля. Ночью сон не шел. Мы лежали в темноте, слушая, как ветер гуляет в пустых коридорах Цитадели, и говорили. О нас, о нашем прошлом , которое теперь казалось цветным сном, и о завтрашнем дне, пугающем своей неизвестностью. Я призналась Робу в любви — искренне, отчаянно, цепляясь за эти слова как за спасательный круг. А мое состояние... Меня просто накрыло всё разом: вина, магия, ложь, предчувствие беды. Мозг словно отказывался обрабатывать этот перегруз, и в какой-то момент я просто замолчала, уткнувшись в плечо Роба. Мы проговорили до глубокой ночи, соскребая остатки честности, которые еще могли себе позволить. И наконец забылись тяжелым сном.
Утром нас вырвал из забытья резкий, требовательный стук в дверь. За окном была глухая, беспросветная темень. Мы действовали механически: душ, быстрый завтрак, не имеющий вкуса. Аркан ждал нас внизу. Он еще раз повторил инструкции — сухо, четко, вбивая в наши сонные головы каждое слово. Мы кивали, как марионетки. Нас усадили на лошадей. Холодный утренний воздух бодрил, но не приносил облегчения. Мы медленно двинулись в сторону чащи леса, оставляя позади серые стены замка. Два стражника следовали за нами, но они держались на почтительном расстоянии, как безмолвные тени. Тишина леса была абсолютной, нарушаемой только мерным фырканьем лошадей и хрустом веток под копытами. Мы уходили туда, где заканчивалась власть Аркана и начиналась территория тех, кого здесь считали монстрами. Мы углублялись в чащу. Лошади шли мерно, копыта вязли в мягком мху. Я все никак не могла унять рой мыслей, которые жалили не хуже лесных насекомых.
— Я всё думаю, Роб... — я понизила голос, чтобы стражники позади точно ничего не услышали. — Здесь, в Цитадели, Аркана искренне любят. Может, он и правда устал от крови? Что, если он действительно решил прекратить эту войну и отправляет нас как единственный верный шанс? Меня — как её родную кровь.
— Посмотрим, — Роб поправил поводья, не сводя глаз с тропы. — Я лишь надеюсь на одно: Азра не могла воспитать жестокое чудовище. Твоя тетя не может просто так решить убить собственную племянницу, какая бы корона не была у неё на голове.
— Мама ведь убила, — горько бросила я, глядя, как туман цепляется за ветви елей.
— Не факт, Никс. Мы до сих пор знаем только одну версию правды.
Я замолчала, вспоминая встречу в саду.
— Помнишь, я говорила, что ко мне приходила Сара из Темного ковена? Если бы я согласилась, если бы обратилась к ним... мы бы уже знали все ответы. Нам не пришлось бы ехать в эту неизвестность.
— Нет, Никс, — отрезал Роб, и в его голосе прорезалась та самая твердость. — Даже я, человек без дара, понимаю: темная магия — это слишком высокая цена. За такие ответы расплачиваются чем-то поважнее жизни.
— Да? — я невесело усмехнулась. — Моя мать была темной ведьмой и вполне счастливо жила со мной в нашем закрытом доме. А Игнис... я просто хочу уже посмотреть на неё. Понять, кто она такая. Как можно было уйти к тем, кто убил твоего отца? Не понимаю, какое сердце нужно иметь, чтобы сделать такой выбор.
Лес становился всё гуще, воздух — все холоднее. Мы приближались к невидимой черте. Внезапно моя лошадь резко остановилась, всхрапнула и замотала головой, наотрез отказавшись сделать хоть шаг вперед. Животное дрожало мелкой дрожью, в глазах плескался дикий испуг.
— Здесь начинается граница, — глухо произнес стражник, осаживая своего коня.
Мы спешились. Как только мои ноги коснулись земли, я почувствовала, как ладони мгновенно стали мокрыми и холодными. Внутри всё задрожало, в животе завязался тугой, болезненный узел, и к горлу подкатила тяжелая тошнота. Я бросила взгляд на Роба: он стоял неподвижно, сложив руки на груди, но предательская дрожь в колене и рваный ритм его дыхания выдавали его с головой. Его лицо превратилось в каменную маску, серую и безжизненную в утреннем тумане.
И тут тишина леса лопнула. С той стороны, из-за невидимой черты, донесся шорох. Сначала едва уловимый, как шелест сухой листвы, но он быстро нарастал. Кусты зашевелились, ветки столетних елей качнулись, стряхивая капли росы. Они приближались. Не скрываясь, уверенно, с пугающей грацией хозяев этой земли.
Я замерла, боясь даже моргнуть. Мы стояли на самом краю, и из-за деревьев на нас уже смотрели глаза, в которых не было ничего человеческого. Сначала из тумана проступили двое. Эльфы. На первый взгляд они подозрительно напоминали людей: статные, высокие, с правильными, будто высеченными из камня чертами лица. Но детали выдавали их иную природу: заостренные кончики ушей, проглядывающие сквозь пряди волос, и глаза. Огромные, миндалевидные, медового цвета, с узким кошачьим зрачком. В их лицах-масках не было ни капли сочувствия или интереса. На них была легкая боевая экипировка, которая казалась частью самого леса.
Эльфы синхронно повели руками в воздухе, словно разрывая невидимую завесу. От их пальцев в нашу сторону потянулись искрящиеся, светящиеся дорожки магической пыли. Она заструилась по земле, как живая ртуть.
Роб среагировал мгновенно. Он дернул меня на себя, закрывая своим телом, буквально вжимая мне в спину. Но пыль не тронула нас. Она пролетела мимо, коснувшись наших стражников, что стояли позади. Раздалось сухое шипение. На моих глазах их луки и зажатые в руках стрелы начали рассыпаться, превращаясь в серый невесомый пепел. Оружие исчезало, таяло, как снег под дыханием пламени, не оставляя воинам ни единого шанса на сопротивление.
Эльфы обезоружили их за секунду, не проронив ни слова.
— Мы без оружия! — громко произнес Роб, делая шаг вперед и вскидывая раскрытые ладони вверх. Его голос эхом отразился от стволов деревьев.
Один из эльфов-стражников перевел на него тяжелый взгляд медовых глаз и, не меняясь в лице, процедил:
— Ты — уж точно.
Он смотрел на Роба с холодным безразличием, как на случайный камень под ногами. Затем его внимание переключилось на меня. Взгляд замер, сканируя мои черты, проникая глубже, к самому пульсу.
— Магия нашей королевы живет в твоей крови, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на почтение.
Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло пересохло. Через несколько мгновений чаща впереди расступилась, и из глубокой тени вышли двое.
Король Эйгон был именно таким, каким его рисовало моё воображение: ослепительные платиновые волосы, ниспадающие на плечи, мерцающая серебряная накидка и тонкий венец, вплетенный в пряди. Но все мои чувства были прикованы к ней.
Игнис. Она была поразительно похожа на своего отца Андраса, чье лицо я видела на старых снимках Азры. Статная, высокая — почти на голову выше меня, — она казалась высеченной из холодного мрамора. Её русые волосы имели странный, пепельный оттенок, а глаза... зеленые, яркие, точно такие же, как мои.
Она остановилась в пяти шагах и посмотрела на меня в упор. В её взгляде не было и тени тепла — лишь бесконечное, ледяное изучение. Несколько секунд мы стояли в мертвой тишине. И вдруг я увидела, как в глубине зеленых глаз Игнис что-то дрогнуло. Лед начал таять, взгляд стал человечнее, мягче.
— Здравствуйте. Спасибо, что согласились на эту встречу. Король Аркан высказывает вам своё глубочайшее почтение, — голос Роба прозвучал удивительно твердо и спокойно. — Меня зовут Роберт. Это — Никс, ваша племянница.
Эйгон перевел взгляд с Роба на меня. Его лицо оставалось бесстрастным, но в воздухе вокруг него словно заискрилось напряжение.
— О чем думает ваш король? — голос Эйгона был похож на звон холодного металла. — Почему он не явился сам, а предпочел прикрыться кровью моей королевы?
Он сделал шаг вперед, и стражники за его спиной синхронно выпрямились.
— Корона желает лишь одного — мира, — Роб не отвел взгляда. Он говорил уверенно, подбирая каждое слово. — Аркан хочет навсегда похоронить топор войны. Он искренне надеется, что ваши кровные узы растопят лед десятилетий и принесут долгожданный покой обоим народам.
Эйгон обернулся к жене, словно ожидая её вердикта. Игнис продолжала смотреть на меня, и в её взгляде теперь читалось не величие королевы, а бесконечная, затаенная грусть по дому, который она покинула много лет назад.
— Открой барьер. Я хочу познакомиться с ней, — произнесла Игнис. В её голосе не было приказа, только тихая, непреклонная воля.
Эйгон долго вглядывался в её лицо, словно искал там ответ на свой немой вопрос. Затем он нежно коснулся губами её лба и резким, коротким движением руки буквально разрезал пространство перед нами. Воздух вздрогнул, пошел рябью, и картинка между нами мгновенно стала ярче, лишившись мутной дымки.
— Подойди, — позвала она.
Я сделала шаг, потом еще один. Колени подгибались от страха, но её лицо... оно больше не вызывало тревоги. Наоборот, глубоко внутри проснулось жгучее, почти детское желание узнать ее. Ту, о ком бабушка плакала по ночам.
— Ты очень похожа на мою маму, — негромко сказала Игнис, когда я оказалась совсем рядом. — И на сестру.
— А вы — на вашего отца, — ответила я, глядя в ее зеленые глаза.
Игнис едва заметно кивнула. В ней чувствовалась невероятная, породистая стать. Она не была эльфом по крови, но то, как величественно она держалась, и то, как гармонично они смотрелись в паре с Эйгоном, захватывало дух. Это был союз двух равных сил, и в этом лесу они казались единственно правильными хозяевами. Роб торжественно передал свиток королю. Эйгон развернул пергамент и принялся медленно читать, переводя тяжелый взгляд медовых глаз со строчек на Роба, словно пытаясь найти между букв скрытую ложь.
Я сделала шаг к Игнис, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли за бабушку.
— Азра... она очень по вам скучает, — тихо сказала я. Голос предательски дрогнул. — Она глубоко сожалеет о прошлом. Время показало ей, как важно было тогда, после смерти деда, держаться на плаву ради вас. Ради детей.
Игнис поджала губы, её лицо на миг исказилось, выдавая бурю эмоций, которую она старательно прятала под маской величия. Она едва заметно кивнула.
— Я тоже не могла поступить иначе, Никс. Скажи ей: если бы у меня тогда была хоть малейшая возможность остаться, я бы никогда не покинула ее. Никогда.
— Но если сейчас вы придете к миру, если будет заключен этот пакт, то... — начал было я, но Эйгон резко свернул свиток.
— Если миру быть, и если моя королева пожелает восстановить связь с близкими, вы и Азра будете вхожи на наши земли, — его голос звучал как приговор. — Но Игнис я в его лапы не пущу. Даже не надейтесь.
Он посмотрел на меня с такой непоколебимой решимостью защитить свою женщину от Аркана, что я осеклась. Да, я прекрасно понимала его мотивы. В этом мире Аркан был хищником, и Эйгон не собирался возвращать ему добычу, которую тот однажды упустил. Пока Роб, используя все свои навыки дипломата, виртуозно излагал Эйгону послание Аркана, королева отвела меня чуть в сторону.
— Как Хела? Она всё ещё при дворе? — спросила Игнис, и я на секунду впала в ступор.
Я поняла, что она ушла слишком рано и за барьером до нее не долетали вести. Она не знала, что сестра давно покинула этот мир. Я замялась, подбирая слова, чтобы эта правда не ударила слишком больно.
— Мама сбежала... почти сразу после твоего исчезновения, — я впервые назвала её на «ты», почувствовав, как рушится стена между нами. — Её обвиняют в смерти королевы Арадии. Она скрылась в мире людей, там я и выросла.
Лицо Игнис исказилось от недоумения и шока. В её глазах промелькнуло отрицание.
— Мы знали, что Арадии не стало, — прошептала она, — но Хела? Этого не может быть. А ты... значит, ты решила вернуться и восстановить честь семьи?
— Я бы сказала, этот мир настиг меня сам, — я горько усмехнулась. — До недавнего времени я вообще ничего не знала о магии, о Цитадели и о том, что у меня есть тетя-королева.
— Значит, мама осталась совсем одна... — Игнис отвела взгляд, и я видела, как в её глазах закипают слезы. Она посмотрела на Эйгона. Он тут же почувствовал её состояние, подошел и крепко взял за руку, что-то тихо шепнув на ухо. Уголки её губ дрогнули в слабой, благодарной улыбке.
Глядя на них, я почувствовала острую, почти физическую боль. Мне нестерпимо хотелось схватить Игнис за руку, затащить её и Эйгона за барьер, привести на уютную кухню к бабушке. Посадить их всех за один стол, налить чая с чабрецом и просто восстановить то, что было разрушено двадцать шесть лет назад. Как бы Азра была счастлива просто увидеть свою дочь живой...
— Спасибо. Мы детально ознакомимся с предложением Аркана и примем решение. Но на сегодня экспериментов достаточно, — голос Эйгона прозвучал сухо и окончательно, как щелчок затвора.
— Мы искренне надеемся на ваше понимание, — Роб в последний раз закрепил успех, протянув руку. Король эльфов, помедлив, ответил на рукопожатие.
Мы коротко, одними глазами, попрощались с Игнис. Я всем сердцем надеялась, что эта встреча не станет последней. Мы с Робом начали медленно отступать к нашей границе, не поворачиваясь к эльфам спиной. И тут случилось то, к чему подготовиться было невозможно.
Воздух разрезал жуткий, пронзительный свист. Огненные стрелы, чьи наконечники были густо измазаны какой-то вязкой субстанцией, летели прямо в спины короля и королевы, которые уже развернулись, чтобы уйти в глубь леса.
У меня перехватило дыхание. Тело прошила мощная, болезненная дрожь, и я физически ощутила, как из самой глубины моего нутра вытолкнуло колоссальный поток энергии. Воздух вокруг мгновенно загустел, превращаясь в плотную стену. Резкий, яростный порыв ветра ударил наперерез стрелам, сбивая их траекторию. Снаряды яростно крутились, пытаясь пробить брешь в моем щите, но безуспешно.
Огромный, гудящий воздушный купол, сотканный из моей воли и страха, поглотил все стрелы. На мгновение они замерли в воздухе, бессильно охваченные прозрачным вихрем, а затем градом посыпались на землю.
Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как магия еще вибрирует в кончиках пальцев. Предательство Аркана было совершено. Нас резко откинуло назад — это барьер с гулом захлопнулся, вновь разделяя пространство на «своих» и «чужих». Эльфийские стражники вскинули руки, и из их ладоней вырвался густой, вязкий туман, цветом напоминающий гречишный мед. Он пополз к нам, тяжелый и удушающий.
— Стоп! — крик Игнис прорезал лесной воздух.
Эльфы замерли, и туман мгновенно рассеялся, не успев коснуться наших лиц. Эйгон стоял перед своей женой, закрывая её собой. Его лицо было бледным, взгляд метал молнии.
— Как вы посмели? — его голос вибрировал от холодной, смертоносной ярости.
Меня колотило так сильно, что зубы стучали. Казалось, мир вокруг распадается на куски, и я сейчас просто отключусь. Я вцепилась в ладонь Роба с такой силой, что, наверное, оставила синяки. Только это удерживало меня в сознании.
— Эйгон, посмотри на меня! — Игнис схватила короля за плечи, заставляя его отвлечься от жажды мести. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась под доспехом. — Посмотри на них! Это не они, это Аркан. Никс... она только что спасла нас. Она пошла против своего короля ради нас.
Король эльфов перевел на меня взгляд, полный неприкрытого презрения — не к нам, а к той подлости, с которой он столкнулся.
— Ваш жалкий король только что развязал войну с новой силой, — процедил Эйгон. — Он ответит за это нападение. Ни одна сволочь не смеет угрожать моей королеве и надеяться на пощаду.
Он резко развернулся, подхватил Игнис за руку и повел ее вглубь леса. Она оглядывалась, глядя на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. В её взгляде я прочитала всё: боль за мать, которую она теперь точно не увидит, и страх за нас. Они исчезли в тумане так же быстро, как и появились.
Мы остались одни на пустой границе.