Глава 34 - Каисса

Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов власти.
Если кто-то в Сити думал, что отсутствие Дамиано сделает империю Висконти уязвимой, то к вечеру пятницы они уже заказывали себе надгробия. Я не просто вошла в курс дела - я вывернула его наизнанку.
- Это смешно, Санти, - я швырнула папку с отчетом о поставках через порт на стол. - Мы платим «отступные» моим кузенам из клана Моретти за транзит через их терминалы? С каких пор Висконти платят за проход по своей же земле?
Санти потер переносицу. За эту неделю он осунулся, под глазами залегли тени. Он не привык к такому темпу.
- Каисса, это был договор Дамиано. Чтобы избежать лишней крови после смерти твоего отца. Это... стратегическое перемирие.
- Перемирие - это признак того, что у тебя закончились патроны, - я подошла к окну офиса, опираясь на трость. - Дамиано был слишком благороден в своем безумии. Я - нет. Передай Моретти: с сегодняшнего дня тариф за транзит увеличивается втрое. В нашу пользу. Если они откажутся - Харуки заблокирует их счета в Панаме. Рен уже подготовил коды.
Санти посмотрел на меня с каким-то странным восторгом, смешанным с ужасом.
- Ты понимаешь, что это война?
- Война уже идет, Санти. Она началась в тот момент, когда меня заперли в бетоне. Я просто официально объявляю о своем участии.
За неделю я сделала то, на что у Дамиано ушли бы месяцы переговоров. Я уволила трех вице-президентов, которые тайно сливали информацию Олимпии. Я закрыла благотворительные фонды, через которые мать Дамиано отмывала деньги для своих «черных» дел. И, самое главное, я ввела новую систему лояльности: теперь каждый боец в нашей охране получал двойной оклад, но подписывал контракт, ценой которого была его жизнь. В буквальном смысле.
Мы работали в паре. Санти был «лицом» - он улыбался на приемах, успокаивал инвесторов и вел легальные сделки. Я была тенью. Я сидела в кабинете Дамиано, окруженная мониторами и картами, и дергала за ниточки, которые раньше держала Олимпия.
- Ты другая, - тихо сказал Санти в пятницу вечером, заходя ко мне с бокалом виски. - Иногда я смотрю на тебя и вижу его. Но в тебе больше... остроты.
- Потому что мне нечего терять, Санти, - я приняла бокал, но не пригубила. - Дамиано боялся за меня. А я за себя больше не боюсь. Это делает меня неуязвимой.
Я знала, что по городу ползут слухи. «Железная Каисса», «Тень Кардинала». Меня называли по-разному, но никто не смел называть меня слабой.
Ночами, когда офис пустел, я оставалась одна. Я садилась в кресло Дамиано и закрывала глаза. Я всё еще чувствовала фантомный холод подвала, но теперь он меня не пугал - он меня подпитывал. Я ждала, когда новости о моем правлении дойдут до него. Где бы он ни был, он не сможет игнорировать то, что я творю с его наследием.
- Ты вернешься, Висконти, - прошептала я в темноту пустого кабинета. - Ты вернешься либо чтобы остановить меня, либо чтобы встать рядом. И я не знаю, какой из этих вариантов мне нравится больше.

***
К концу марта Лондон начал оттаивать. Город сбрасывал с себя грязный снег, как старую кожу, но в особняке Висконти воздух по-прежнему был пропитан запахом холодного металла и дорогого кофе.
Дамиано не было сто десять дней.
Рен каждый вечер клал мне на стол отчеты о поисках. Я видела, как у него дергается веко, когда он произносил дежурное: «Следов нет, Каисса». Я знала, что он ищет. Знала, что он задействовал все спутники и алгоритмы. Но в глубине души я начала подозревать, что они все делают вид. Словно они заключили с ним пакт: дать мне время стать той, кем я стала, а ему - время...я думала он страдает из-за убийства матери. Но теперь я думаю что он делает кровавые бани...новости разлетаются. И то что я вижу, очень похоже Дамиана.
Компания изменилась до неузнаваемости. Я запустила проект «Меркурий» - полную цифровизацию всех теневых активов Висконти. Теперь каждая копейка, проходящая через порты или клубы, отслеживалась Реном в реальном времени. Мы вышли из нескольких сомнительных сделок с Моретти, заменив их прямыми контрактами с Азией. Я строила стену. Высокую, неприступную стену между нами и миром, который пытался нас сожрать.
29 марта.
Я проснулась раньше будильника. В горле был ком. Мой день рождения. Первый раз в жизни дата в календаре вызывала у меня не радость, а желание задернуть шторы и не выходить из комнаты. В романах, которые я читала раньше, в такие дни герои дарят друг другу кольца или клятвы. В моей реальности я получила только пустую половину кровати и холодную подушку.
Я надела строгий серый костюм - цвет грозового неба. Никаких праздничных платьев. Сегодня было запланировано три встречи по поглощению логистической компании в Дувре. Работа - единственный легальный наркотик, который держал меня на плаву.
Я спустилась на первый этаж, стараясь делать каждый шаг тростью, чтобы скрыть внутреннюю дрожь. В холле было подозрительно тихо.
- Харуки? - позвала я, направляясь в малую столовую.
Я толкнула дверь и замерла.
На столе стоял небольшой, лаконичный торт, покрытый черным велюром, с единственной золотой свечой. Вокруг стояли они: Харуки, всё такой же угрюмый, но с каким-то непривычно мягким взглядом; София и Рен, он нервно протирающий очки; Санти, который первым шагнул навстречу с огромным букетом темно-бордовых роз - почти черных, как я люблю. И даже Бьянка, притихшая и торжественная.
- С днем рождения, Каисса, - негромко сказал Санти. - Мы решили, что работа подождет хотя бы полчаса.
- Это от всех нас, - Харуки кивнул на торт. - Мы знаем, что ты не любишь шум, но... ты всё еще здесь. И это стоит того, чтобы зажечь свечу.
Рен кашлянул и протянул мне небольшую коробочку.
- Я обновил софт в твоей трости, Каисса. Теперь там встроенный маячок и тревожная кнопка, соединенная напрямую с моим сервером. На всякий случай.
Я смотрела на них, и лед внутри меня на мгновение дал трещину. Эти люди - остатки двух разрушенных семей - стали моей новой семьей. Харуки, который ненавидел Дамиано, теперь охранял меня как зеницу ока. Рен, который боялся собственной тени, теперь взламывал ради меня государственные базы.
- Спасибо, - мой голос дрогнул, и я быстро откашлялась, возвращая себе маску ледяной леди. - Но если через тридцать минут мы не будем в офисе, я вычту этот торт из ваших премиальных.
Они рассмеялись. Впервые за долгое время в этом доме прозвучал живой, искренний смех.
Я задула свечу, загадав единственное желание, которое у меня осталось. Я не просила его вернуться. Я просила его просто быть живым. Где бы он ни находился.
- Ладно, - я выпрямилась, чувствуя, как силы возвращаются. - У нас много работы. Больше, чем обычно. Моретти зашевелились в доках, пора показать им, что именинница сегодня не в духе.
Я вышла к машине, чувствуя на губах сладкий вкус крема и горький вкус одиночества. Но когда я садилась в авто, мой телефон звякнул. Неизвестный номер. Одно сообщение. Два слова, от которых у меня перехватило дыхание:
«Живи, Ферзь».

Весь день я была на взводе. Санти со своим «мягким» подходом едва не провалил сделку с доками, и мне пришлось буквально выгрызать контракт, угрожая Моретти полным уничтожением их логистики. Я чувствовала, что где-то допустила просчет, какая-то деталь ускользала, но ярость застилала глаза.
Я зашла в спальню, отбросив трость на кровать. Тело ломило, а душа зудела от нехватки той опасности, которую раньше дарил мне только один человек.
В комнате было темно. Лишь алый свет заката пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на полу кровавую полосу.
- Слишком много самоуверенности, Моретти. Это тебя погубит раньше, чем мои враги.
Голос раздался из тени у окна. Низкий, вибрирующий, пропитанный той самой властью, от которой у меня по звоночнику пробежал электрический разряд. Я замерла. Сердце сделало кульбит и зашлось в бешеном ритме.
Дамиано вышел на свет. Никаких извинений. Никакой дрожи в руках. Он выглядел как падший ангел, который вернулся, чтобы забрать свой ад обратно. Отросшие волосы, щетина, и этот арктический взгляд, который пригвоздил меня к месту.
- Ты... - я хотела крикнуть, ударить его, но он сократил расстояние в два широких шага.
Он не стал спрашивать разрешения. Его рука жестко легла мне на затылок, пальцы впились в волосы, заставляя закинуть голову назад. Второй рукой он перехватил мою талию, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала каждую пуговицу на его рубашке.
- Ты думала, я позволю тебе превратить мою империю в руины своими эмоциональными припадками? - прошептал он прямо в мои губы. - Ты допустил ошибку в договоре с портом, Каисса. Если бы я не вмешался сегодня утром через Харуки, завтра твоя голова была бы на блюде у Совета.
- Тогда почему ты не остановил меня раньше? - я выдохнула ему в лицо, ненавидя и обожая его одновременно.
- Потому что я хотел увидеть, как далеко ты зайдешь в попытке стать мной, - его губы изогнулись в опасной усмешке. - Ты - мой Ферзь, Алеа. Но не забывай: доску держу я.
Он впился в мои губы поцелуем, который был больше похож на захват заложника. Никакой нежности. Только голод, копившийся сто десять дней, и дикое, первобытное желание. Я ответила с той же яростью, впиваясь ногтями в его плечи.
Дамиано рывком развернул меня, прижимая спиной к холодной стене. Его руки сорвали с меня пиджак, не заботясь о сохранности ткани.
- Ты принадлежишь мне, - рычал он между поцелуями, его ладони грубо и уверенно исследовали мое тело, заставляя забыть о боли в ногах. - Даже если ты ненавидишь меня за этот подвал, даже если ты хочешь меня убить... Ты - моя.
- Докажи, Висконти, - прохрипела я.
Он подхватил меня под бедра, заставляя обвить его талию ногами. Боль в мышцах вспыхнула и тут же погасла в огне возбуждения. Он впечатал меня в стену, его губы нашли мою шею, оставляя метки, которые не скроет ни один грим.
Он резко, почти грубо сорвал с меня верхнюю одежду, не оставляя времени на вдох. Его губы тут же впились в мои соски, и этот контраст между холодным воздухом комнаты и обжигающим жаром его дыхания заставил меня выгнуться навстречу. Возбуждение, копившееся неделями, в одно мгновение достигло своего пика, пульсируя где-то глубоко внизу живота.
Дамиано не церемонился. Его поцелуи скользили ниже: от пульсирующей вены на шее - к ключицам, а затем к груди, оставляя после себя пылающие следы. В тишине комнаты сухой, властный щелчок пряжки его ремня прозвучал как выстрел, ставя точку в наших прелюдиях. Тяжелая ткань его брюк с глухим звуком коснулась пола, и я поняла - пути назад больше нет. В эту ночь он не будет просить. Он будет забирать.
Его рука которая прежде сжимала мое горло, нашла наконец-то мой клитор. Стон вырвался с мох губ, раздавшись эхом по комнате. Его круговые движение пальцами туманили мой разум. Пик подходил очень быстро, годы голода давали о себе знать.
Пока я была в эйфории его член вошел в меня полностью. Мои глаза вспыхнули от жажды, размеров и желание.
Он не давал мне привыкнуть, его движение были грубыми, властными. Мое бедро разрывалось от боли, а низ живота разрывался от возбуждение.
Он добавил пальцы к этому процессу, снова я на пике. Дамиано даже не давал вдохнуть мне воздух.
Мне казалось моя спина которая трется о стену уже была явно в ссадинах.
Стон эхом раздавался похоже уже не только по комнате.
- нравиться когда больно? - он шептал мне на ухо. А я не сквозь туман оргазма его еле слышала
Его движение стали еще жестче. Он взял меня за бедро, и сжал его так крепко что мой стон перешел на крик.
Мы дошли до этой точки...мое возбуждение и жажда стекали по его члену.
Его довольную улыбку с смесью ярости я не забуду никогда.
В эту ночь не было «прости». Был только ритм безумия, скрип зубов и тяжелое дыхание двух монстров, которые нашли друг друга в темноте. Он брал меня так, словно ставил клеймо на саму мою суть. Это была не любовь - это была война, в которой мы оба проиграли, едва коснувшись друг друга.
Когда всё закончилось, он не ушел. Он держал меня на руках, тяжело дыша, и я чувствовала, как его сердце бьется о мои ребра.
- С днем рождения, Каисса, - прошептал он, и в этом голосе снова прорезался тот самый «Серый Кардинал», который не просит, а приказывает судьбе. - Завтра мы исправим твою ошибку. А сегодня... сегодня ты будешь просто моей женщиной. Без трона и без шахмат