Глава 11 - Каисса

Я проснулась в 10:05. За окном лондонское небо затянуло серыми тучами, идеально отражая мое настроение. В это самое время Дамиано Висконти наверняка мерил шагами свой кабинет, в десятый раз проверяя часы. Его «10 утра» прошли, и само осознание того, что я просто проигнорировала его приказ, должно было доводить его до бешенства.
Я накинула шелковый халат и спустилась в тренировочный зал. Мне нужно было выплеснуть яд, который скопился внутри после вчерашнего вечера с Олимпией.
Харуки уже был там. Он двигался в центре зала с такой грацией, что на мгновение я замерла в дверях, наблюдая. Его тело, покрытое шрамами и каплями пота, было идеальным инструментом войны. Он не обернулся, но я знала - он почувствовал мое присутствие.
- Ты опоздала, Каисса, - произнес он своим низким, лишенным эмоций голосом.
- Я сегодня никому не принадлежу, Харуки. Даже времени, - я взяла с подставки тренировочный боккэн.
Мы сошлись в центре матов. Без слов, без предупреждений. Звук удара дерева о дерево эхом разлетался по залу. Я атаковала агрессивно, вкладывая в каждый выпад всю злость на Дамиано, на Доменико, на этот город. Харуки отражал мои удары с пугающим спокойствием, двигаясь как тень.
В какой-то момент я пошла на риск: нырнула под его руку и попыталась нанести удар в корпус. Харуки перехватил мое запястье, заставляя меня развернуться спиной к нему и прижаться затылком к его плечу. Его свободная рука легла мне на горло - не сжимая, но напоминая о том, кто здесь наставник.
- Твой гнев делает тебя предсказуемой, - прошептал он мне прямо в ухо. - Если ты пойдешь к Висконти с такими мыслями, ты не вернешься.
Я закрыла глаза, чувствуя его бешеное сердцебиение своей спиной. На одну короткую секунду я позволила себе просто быть. Не Каиссой Моретти, не наследницей империи, а девушкой, которая доверяет свою жизнь только этому человеку. Только с Харуки я могла позволить себе эту секундную слабость - «без бездны».
- Я вернусь, Харуки, - выдохнула я, разворачиваясь в его руках. - Потому что сегодня я иду не просить. Я иду забирать.
Я мягко отстранилась и направилась к выходу, чувствуя на своей спине его тяжелый, полный тревоги взгляд. Нам предстоял долгий день.
Тренировка с Харуки всегда меня заземляла. После душа я выбрала нечто простое, но подчеркивающее мой статус: графитовые брюки с высокой талией и тонкий кашемировый джемпер цвета топленого молока. Волосы я оставила распущенными - сегодня мне хотелось чувствовать себя собой, а не образом с обложки.
Когда я спустилась в столовую, на мое удивление, Рен приготовил завтрак. На столе дымился омлет и свежий кофе, а сам Рен выглядел так, будто совершил военное преступление, просто взяв в руки сковородку.
- Каисса, я требую повара! - Рен обернулся ко мне, размахивая ножом с самым серьезным видом. - Мы влиятельные люди, я не намерен готовить жрать постоянно! За это время я мог взломать сеть Лондона. Пробраться в Пентагон. Связаться с инопланетянами, в конце концов! А я готовил завтрак!
Я не выдержала и засмеялась, поднимая руки вверх, когда он направил нож в мою сторону.
- Поняла, поняла! Завтра здесь будет уже повар. Только есть одно но - ты будешь его оценивать.
Спустился Харуки, он тоже тихо смеялся, глядя на возмущенного Рена. Мне стало тепло от этого. Мы так погрузились в этот Лондон, в его серые интриги и запах гари, что совсем забыли, как проводили время на Сицилии... Мы трое были вместе всегда. Мы не отлипали друг от друга. Хоть Рен часто был на расстоянии, он всегда оставался нашими глазами, ушами и мозгом. Это был полный комплект нашей мини-банды.
Но завтрак быстро закончился, и реальность снова постучала в двери.
- К делу, - Рен мгновенно переключился, когда мы переместились в его кабинет, заставленный мониторами. - Санти вчера после показа выдал Дамиано всё. Они знают, что ты нашла хвосты Олимпии. Дамиано сейчас как раненый зверь - он не знает, блефуешь ты или реально готова похоронить их репутацию.
Я села на край стола, глядя на экран.
- Значит, пора подготовить «финальный аккорд». Рен, собери всё по Доменико и Ватикану в одну папку. Если я не выйду на связь до полуночи из дома Висконти, отправляй этот файл отцу. Пусть он знает, что его друг - крыса, а Висконти - соучастники.
Рен замер, его пальцы на секунду зависли над клавиатурой.
- Ты уверена, что хочешь идти туда одна?
Я посмотрела на Харуки, который стоял у окна, скрестив руки на груди.
- Да. Дамиано должен увидеть, что я не боюсь его стен. И он должен поверить, что этот компромат - единственное, что у меня есть.
Я знала, что иду на риск. Но я также знала, что за моей спиной - лучшие глаза и лучшие руки, которые когда-либо рождала Сицилия.
Мы не стали засиживаться. Лондон не прощает лени, а нам нужно было закрепить за собой статус новых хозяев положения. Мы якобы погрузились в работу.
Я, Харуки и Рен приехали в наш временный офис в Сити - холодное здание из стекла и стали, которое смотрело на Темзу так же безжалостно, как и мы. Весь день прошел в бесконечных звонках, встречах с юристами и логистами. Мы обсуждали восстановление сгоревших складов, перенаправление грузов из Италии и новые контракты с британскими поставщиками.
Я сидела во главе длинного стола переговоров, выслушивая скучные отчеты, но мои мысли были далеко. Я видела, как Харуки стоит у двери - его присутствие заставляло британских клерков потеть и заикаться. Рен же заперся в соседнем кабинете, создавая видимость того, что он налаживает новую систему безопасности компании. На самом деле он продолжал рыть землю под Висконти.
- Мисс Моретти, - обратился ко мне один из адвокатов, - страховая компания требует опись архива, который находился в сгоревшем секторе. Без этого выплаты будут заморожены.
Я едва заметно улыбнулась. Если бы они знали, что этот «архив» сейчас является моим главным оружием против Дамиано.
- Скажите им, что опись будет готова к завтрашнему утру. Мы всё еще подсчитываем убытки.
К пяти часам дня офис опустел. Мы остались втроем. Тишина в Сити была звенящей.
- Они следят за зданием, - Харуки подошел к окну, едва отодвинув жалюзи. - Две машины. Люди Дамиано или его матери.
- Пусть следят, - я захлопнула ноутбук. - Пусть видят, что мы работаем, что мы спокойны. Чем больше мы кажемся предсказуемыми днем, тем сильнее будет их шок вечером.
Я подошла к Рену. Он выглядел уставшим, но довольным.
- Каисса, я нашел еще кое-что... но это уже касается не только Доменико. Это счета, связанные с девичьей фамилией твоей матери - Грей. Кажется, Эвелин Моретти финансирует какие-то фонды в Лондоне, о которых твой отец даже не догадывается.
Я замерла. Мама. Снова она.
- Прибереги это до вечера, Рен. Сейчас мне нужно сосредоточиться на Дамиано.
Я смотрела на экран, где Рен вывел странные транзакции, связанные с фамилией Грей. Холод пополз по позвоночнику - не тот страх, что парализует, а тот, что заставляет хищника поднять шерсть на загривке.
- Рен, - я положила руку ему на плечо. - Сделай мне одолжение. На досуге... присмотри за мамой. Только тихо. Не лезь на рожон, просто посмотри, с кем она встречается вне официальных приемов.
Рен кивнул, потирая переносицу.
- Понял. Попробую прощупать её закрытые каналы. Если она что-то прячет, я это вытащу.
Мы вернулись из офиса, когда сумерки уже начали душить город. В пентхаусе стояла тяжелая, предгрозовая тишина. Я видела, как Харуки проверяет периметр, как Рен нервно щелкает суставами пальцев - они оба чувствовали, что этот вечер станет точкой невозврата.
Я поднялась в свою комнату. Мне нужно было переодеться. Для Дамиано я должна была выглядеть искушением, но для его наемников - смертью.
Я выбрала черное платье-футляр из плотной, матовой ткани. Оно сидело идеально, подчеркивая каждый изгиб, но при этом давая свободу движений. Никаких лишних деталей, только глубокий вырез на спине - идеальная рамка для моего «Туза Пик». Сверху я накинула длинный приталенный плащ из тяжелого кашемира.
Затем я подошла к длинному футляру из темного дерева. Моя катана.
Я медленно достала её. Сталь блеснула в полумраке комнаты, отражая холодный блеск моих глаз. Я провела подушечкой пальца по лезвию - идеально. Я закрепила ножны в специальной кожаной портупее под плащом, так, чтобы рукоять находилась чуть ниже лопаток. Одно движение плечом - и клинок в руке. Под тяжелой тканью плаща оружие было абсолютно незаметно, но я чувствовала его холодную уверенность каждой клеткой кожи.
Я стояла перед зеркалом, полностью готовая. Харуки уже прогревал машину внизу, а Рен в последний раз проверял защищенный канал связи.
Я взяла телефон. Никаких лишних слов, никакой дрожи в пальцах. Я просто набрала одну строку, которая должна была прозвучать как приговор:
«Буду у тебя в восемь. На твоей территории. Приготовь документы по порту».
Я нажала «отправить». Всё. Жребий брошен. Я не спрашивала, согласен ли он, не уточняла, будет ли он один. Я просто сообщила ему, когда я приду забирать своё.
Через полминуты экран мигнул:
«Жду».
Коротко. В его стиле. Но я знала, что за этим «жду» скрывается целая армия его демонов.
Я сунула телефон в скрытый карман плаща и кивнула Харуки. Больше не было смысла обсуждать план - всё, что могло быть сказано, было сказано на матах в тренировочном зале.
Когда мы выехали с парковки, я смотрела на огни Лондона. Город казался серым пятном, декорацией к нашей партии.
- Высадишь меня перед воротами, - спокойно произнесла я. - Дальше я пойду пешком.
Харуки ничего не ответил, но я видела по его рукам на руле, чего ему стоит это молчание. Мы ехали к особняку Висконти, и с каждым поворотом воздух в машине становился всё холоднее.
Мы ехали почти час. Огни мегаполиса остались позади, сменившись густой тьмой загородных шоссе и вековыми деревьями, которые смыкались над дорогой, как своды готического собора. Машина остановилась перед массивными коваными воротами. Я вышла. Холодный ночной воздух тут же ударил в лицо, но я даже не вздрогнула.
Охрана на въезде сработала молча и профессионально. Никаких лишних вопросов - мой взгляд сказал им больше, чем любые документы. Тяжелые створки ворот разошлись с едва слышным гулом, пропуская меня внутрь. Я проверила пальцами флешку в кармане - мой «цифровой кинжал». Граница пересечена. Я на территории Висконти.
Двор особняка был воплощением их философии. Идеально подстриженные газоны и симметричные аллеи из тиса казались слишком безупречными, почти искусственными. Вдоль дорожек стояли классические мраморные статуи, которые в неверном свете фонарей выглядели как застывшие часовые. Но за этой имперской роскошью чувствовалось «двойное дно»: под аккуратным гравием скрывались датчики движения, а в густой тени вековых дубов угадывались объективы камер с тепловизорами.
Сам дом был шедевром неоклассицизма с сицилийским акцентом. Огромный трехэтажный особняк из серого камня выглядел неприступной крепостью, замаскированной под дворец. Высокие окна первого этажа были закрыты тяжелыми коваными решетками, которые издалека напоминали изящное кружево, но вблизи - тюремные засовы. Центральный вход венчал массивный портик с колоннами, а над дубовыми дверями красовался герб семьи - хищная птица, сжимающая в когтях змею.
Этот дом не приглашал войти. Он допрашивал. Каждый камень здесь кричал о власти, нажитой кровью, и о тайнах, которые похоронены глубоко под этим безупречным фундаментом.
Свет горел только в малом кабинете на втором этаже - там, где меня ждал Дамиано. Остальные окна смотрели на меня черными глазницами, и я кожей чувствовала, что за этими стеклами стоят тени. Семья Висконти никогда не спит, особенно когда в их двери стучит Моретти.
Я поправила плащ, ощущая рукоять катаны между лопаток. Мой пульс был ровным. Я пришла сюда не как проситель. Я пришла как судья в дом, который уже давно заслужил свой приговор.
Я ступила на первую ступень гранитного крыльца. Шоу начинается.
Я прошла в дом. Тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом. Меня не встретили. Ни дворецких, ни охраны в холле - Висконти демонстративно показали, что я не желанный гость в их доме. И они были правы. Я здесь даже не гость. Я не пришла пить кофе или вести непринужденные разговоры о погоде в Лондоне. Я пришла за расплатой.
Я пересекла пустой холл и направилась к массивной лестнице. Единственным ориентиром был узкий луч света, пробивающийся из-под двери на втором этаже. Я шла на этот свет, как хищник идет на запах крови.
Я вошла в кабинет без стука. Мама была бы в ярости - она годами вбивала в меня манеры и этикет. Мое вхождение без стука когда-то обернется против меня, я знала это, но сегодня мне было плевать. Правила приличия остались за воротами этого особняка.
Дамиано сидел за столом. Перед ним лежала папка, а в руке он медленно покачивал стакан с виски. Он был один. В комнате горел всего один торшер, но его мягкого, лимонного света было достаточно, чтобы я видела каждую черту его лица.
Я прошла к столу, но не села. Вместо этого я остановилась прямо перед ним, глядя на него сверху вниз. Мои губы сами собой растянулись в победном оскале. Я чувствовала себя хозяйкой положения.
- Ты заставил себя ждать, Дамиано, - мой голос прозвучал низко и уверенно в этой гулкой комнате.
Дамиано даже не вздрогнул. Он медленно поднял на меня взгляд - холодный, пустой, абсолютно непроницаемый. Он не выглядел напуганным или даже удивленным моим триумфальным видом. Он просто смотрел, как смотрят на интересное насекомое, которое вот-вот попадет под пресс.
- Ты пришла одна, Каисса. Смело, - он сделал глоток виски, не сводя с меня глаз. Его голос был ровным, как кардиограмма покойника. - Ты написала про документы. Про порт. Я слушаю.
Он отставил стакан и скрестил пальцы на папке, давая мне слово. Это был классический ход «Серого Кардинала»: позволить противнику выговориться, выложить все карты, чтобы потом одним движением обрушить его карточный домик.
- Доменико Висконти заигрался, Дам, - я бросила на стол ту самую флешку. Она звонко ударилась о дерево. - Здесь всё. Все его счета, через которые он выкачивал деньги из вашего общего бизнеса с Ватиканом. Он не просто воровал. Он подставлял твою мать, используя её подпись на документах, о которых она даже не подозревала.
Я сделала паузу, ожидая хоть какой-то реакции - вспышки гнева, тени сомнения. Но Дамиано молчал. Он просто смотрел на маленькую флешку, лежащую между нами, и в его глазах не отражалось ровным счетом ничего.
- Это всё, что ты накопала? - тихо спросил он, и в его интонации я впервые уловила нечто пугающее. Это была не злость. Это была жалость.
Я наклонилась еще ближе к Дамиано, так, чтобы он видел свое отражение в моих расширенных от триумфа зрачках. Флешка на столе казалась крошечной, но она весила больше, чем весь этот особняк.
- Знаешь, Дам, Доменико оказался на удивление полезным. Он не просто воровал. Он вел двойную бухгалтерию для твоей матери, - я сделала паузу, наслаждаясь тем, как замерло его дыхание. - Олимпия Висконти... великая матрона. Оказывается, она годами использовала «чистые» транзакции Ватикана, чтобы отмывать деньги для картеля, который три года назад вырезал союзников твоего отца в Калабрии.
Дамиано медленно поднял взгляд. Его лицо превратилось в неподвижную маску из серого гранита.
- Ты понимаешь, что это значит, Дам? - я почти прошептала это ему в лицо. - Твоя мать не просто махинатор. Она предательница крови. Она кормила тех, кто убивал ваших людей, чтобы построить свою личную финансовую империю за твоей спиной. Если эти бумаги из офиса Доменико попадут в руки Совета... от имени Висконти не останется даже эпитафии на надгробии. Вас разорвут свои же.
Тишина в кабинете стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Я ждала, что он начнет оправдываться или предложит деньги. Но Дамиано сделал то, чего я не ожидала. Он... усмехнулся. Но это была не веселая усмешка, а оскал человека, который только что принял решение убить.
Я почти физически ощущала, как мои слова про махинации Олимпии и предательство Совета впиваются в него. Это была идеальная удавка. Олимпия Висконти, святая женщина, кормившая убийц своего мужа - это не просто скандал, это смертный приговор для всего их рода.
Я ждала взрыва. Ждала, что он кинется на меня или начнет орать. Но Дамиано... он просто медленно поставил стакан на стол. Его пальцы даже не дрогнули. Он смотрел на флешку так, будто это был обычный мусор.
- Каисса, у тебя богатое воображение, - его голос был тихим и пугающе спокойным.- Ты пришла сюда с какими-то сказками о моей матери, надеясь, что я испугаюсь пары сфабрикованных файлов?
Он поднял на меня взгляд. В нем не было ярости - только бесконечная, ледяная пустота.
- Забирай свою игрушку и уходи. На сегодня аудиенция окончена. Мы обсудим дела порта, когда ты научишься отличать реальность от своих фантазий.
Я опешила. Мой «победный оскал» на секунду дрогнул. Он что, серьезно? Просто отпускает меня после того, как я плюнула ему в душу?
- Ты совершаешь ошибку, Дам. Завтра эти файлы будут у Совета, - я смахнула флешку со стола в карман.
- Иди, Каисса. Пока я еще в хорошем настроении, - он снова отвернулся к окну, давая понять, что я для него больше не существую.
Я развернулась и вышла. Мои каблуки звонко стучали по паркету пустого холла. Внутри всё клокотало от негодования - я ждала триумфа, а получила холодное безразличие. Но как только тяжелая дубовая дверь особняка закрылась за моей спиной, и я оказалась на темной аллее, ведущей к воротам, воздух вокруг меня изменился.
Тишина парка стала зловещей. Я прошла всего метров десять, когда поняла - Дамиано не «отпустил» меня. Он просто вынес мусор из дома, чтобы не пачкать ковры.
Трое. Профессионалы. Я видела это по их стойке, по тому, как они распределились в пространстве, перекрывая мне все пути к отступлению. Они не торопились. Они ждали, что я запаникую, начну умолять или брошусь бежать. Но они не знали, кто учил меня убивать. Харуки всегда говорил: «Когда врагов больше, ты не должна быть человеком. Ты должна стать лезвием».
- Ошибочка вышла, мальчики, - прошипела я, чувствуя, как адреналин сжигает остатки страха.
Они двинулись одновременно. Тот, что был слева, сократил дистанцию рывком, выкидывая руку с кастетом-ножом. Я ушла в сторону, чувствуя, как сталь рассекает воздух в миллиметре от моего лица. В это же мгновение моя рука рванула за спину.
Свист.
Катана покинула ножны с таким звуком, будто само небо раскололось над особняком Висконти. Лезвие поймало лунный свет и на секунду ослепило нападавших. Я не дала им прийти в себя. Мой первый удар был горизонтальным - не для того, чтобы убить, а чтобы заставить их раскрыться.
Тот, что стоял сзади, попытался схватить меня за плечи, но я прогнулась в пояснице, пропуская его над собой, и с разворота нанесла восходящий удар. Сталь прошла сквозь его предплечье. Раздался глухой рык боли, и на мой кашемировый плащ брызнуло первое горячее золото - кровь Висконти.
- Это всё, на что вы способны? - выплюнула я, чувствуя, как внутри просыпается та самая темная бездна, которую я так долго держала на цепи.
Второй боец оказался умнее. Он выхватил телескопическую дубинку и начал серию быстрых, дробящих ударов. Мы сцепились в яростном клинче. Металл звенел о металл, высекая искры в темноте сада. Он был силен, чертовски силен, но я была быстрее. Я использовала его же инерцию: резко ушла вниз, подсекая его опорную ногу, и, пока он терял равновесие, вогнала клинок прямо под ребра.
Я почувствовала, как сталь входит в плоть, как замирает его сердце под моими руками. Его глаза расширились, отражая мою холодную улыбку.
Третий, тот, что с кастетом, взревел и бросился на меня, забыв о технике. Это была его фатальная ошибка. Я отступила на шаг, меняя хват на катане. Одним плавным, почти балетным движением я описала полукруг. Лезвие прошло через его горло так легко, будто это была бумага, а не живая ткань.
Он зажал рану руками, пытаясь остановить фонтан крови, окрасивший безупречный серый гравий в густой багровый цвет. Еще пара секунд - и он рухнул лицом вниз, прямо к моим ногам.
Я стояла посреди этого побоища, тяжело дыша. Плащ был безнадежно испорчен, лицо обожжено мелкими каплями чужой крови. Я медленно подняла взгляд на второй этаж.
Там, в окне кабинета, застыл темный силуэт. Дамиано. Я знала, что он смотрел. Я знала, что он видел каждую секунду этой казни.
Я не стала вытирать меч. Я просто подняла катану вверх, салютуя ему этим окровавленным куском стали, прежде чем одним резким движением стряхнуть кровь на землю
- Твой ход, Кардинал, - прошептала я, глядя прямо на его силуэт.
Я одним резким движением убрала катану в ножны. Щелчок. Звук фиксатора прозвучал как финал первого акта нашей трагедии.
Я развернулась и пошла к воротам. Я не оглядывалась. Я знала, что за моей спиной - логово змей, которые теперь знают: я не просто Моретти, я та, кто пришла выжечь их гнездо.
Харуки ждал меня за углом. Как только я вышла из зоны видимости камер, он резко затормозил рядом. Я села в машину, и запах крови тут же заполнил салон. Харуки бросил один взгляд на мой окровавленный плащ и сжал руль так, что кожа на его перчатках затрещала.
- Каисса... - в его голосе было столько подавленной ярости, что мне на секунду стало жаль тех, кто остался в саду.
- Едем, Харуки. Домой. - Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Мои руки наконец-то начали дрожать. - Висконти объявили войну. И я её только что приняла.
Я достала телефон и отправила одну короткую команду Рену:
«Запускай. Пусть весь мир увидит, кто такая Олимпия Висконти».
Я еще не знала, что в этот самый момент Дамиано стоит в своем кабинете, глядя на тени за портьерой, и его мир рушится гораздо быстрее, чем мой. Но это была уже не моя история.
Я откинулась на кожаное сиденье, чувствуя, как гул мотора сливается с ритмом моего сердца. За окном проносились огни Лондона, но я видела лишь черно-белые клетки. В моей голове снова развернулась та самая доска.
Третий ход Черных. Дамиано ответил d6.
Его молчание в кабинете и последующее нападение псов в саду - это была его попытка укрепить каркас своей игры. Ход d6 - это «Сицилианская защита» в её самом холодном проявлении. Он не пошел в открытую атаку всеми фигурами, он просто выставил пешку, пытаясь защитить свой центр и ограничить мою маневренность. Он надеялся, что этот барьер меня остановит, но на самом деле он лишь подтвердил, что ему есть что скрывать за этой пешечной стеной.
Четвертый ход Белых. Мой ответ - c3.
Я не стала бросаться вперед с шахом, это было бы слишком просто и по-детски для партии такого масштаба. Мой ход c3 - это тихий шепот перед бурей. Пока Рен отправляет данные Совету, я подготавливаю почву для того, чтобы вскрыть его оборону одним мощным ударом в центр. Я создаю давление, которое он пока не чувствует, но которое неизбежно приведет к моему следующему шагу - d4.
Я закрыла глаза. Дамиано думает, что он «Серый Кардинал», контролирующий каждый мой вздох. Но он забыл главное: в этой партии я не просто Белая Королева. Я та, кто сама рисует клетки на этой доске.
Партия только входит в миттельшпиль, и теперь каждый его ход будет приближать его к неизбежному финалу.