Правый крен

Николай застыл и вытянул руки, чтобы гардеробщик снял с него пальто. Позади стояла жена, она отказалась от услуг гардеробщика. Ей всегда было дискомфортно от таких жестов. И ещё она помнила, что раньше Николай тоже этого не любил.

Они встретились прямо перед входом в телебашню, Николай приехал не на служебном автомобиле, а на такси. Она догадывалась о причинах этой конспирации, но давно приняла решение не лезть к мужу с расспросами.

Вокруг Николая в среде политиков стали ходить нехорошие слухи. Его горячие сторонники естественно атаковали всех в интернете, кто распространял эти слухи, но они всё множились и множились. Это было отвратительно, на её взгляд, потому что Николай был единственным, кто открыто и смело выступал за законодательное закрепление традиционных ценностей и защищал права граждан на сохранение своего культурного кода.

Сегодня Николай в качестве гостя был приглашён в студию канала «Град Кесаря» на публичную беседу с участием христианского священника и муфтия из Казани. Он впервые позвал жену с собой. Когда она услышала это приглашение, в ней шевельнулось что-то очень молодое и давно забытое – то, что умерщвлялось в ней ещё до знакомства с Николаем, когда она готовилась пойти в монастырь. Но в момент, когда она поняла, что Николай решил взять её в студию, чтобы показать, что он семейный человек и что слухи о нём беспочвенны, это «что-то» затухло, сменившись пустым сосущим чувством одиночества.

Гостями были широко известный православный священник ультраконсервативного толка Евгений Ануфриев, получивший всероссийскую известность своими зажигательными проповедями – про него поговаривают, что в епархии уже не раз поднимался вопрос о лишении его сана, но он каждый раз как-то выкручивался и главный муфтий города Казани Абдаллах Сарафутдинов.

Николай с супругой прошёл в первый ряд студии, так как он не являлся участником сегодняшней дискуссии, но с ним заранее договорились, что он будет «лицом зала» и часто будет держать в руке микрофон.

После стандартных приветствий и представления гостей, ведущий дал слово священнику.

– В связи с тем, что наша сегодняшняя тема – это просвещение граждан России в традиционном духе, я хочу отметить, что мы с муфтием находимся на близких позициях, – произнёс священник.

– Подтверждаю слова Евгения. В условиях нарастающей угрозы глобализации наши религии должны объединить усилия и вести многоконфессиональный народ России по пути духовной чистоты.

– В каких формах вы хотите наращивать сотрудничество? – спросил ведущий.

Слово взял муфтий.

– У нас запланирован ряд совместных просветительских мероприятий, где детям расскажут, как должен себя вести и одеваться порядочный верующий человек, чтобы быть угодным Богу.

– Я полагаю, что у нас несколько разные представления о том, как должен вести себя и одеваться верующий, но главное в том, что мы будем делать это совместно, будем искать точки соприкосновения там, где наши религии это позволяют. Например, мы все одинаково смотрим на вопросы беременности и абортов, а также на преподавание некоторых предметов в школе.

– Например? – уточнил ведущий.

– В первую очередь надо исключить из школ биологию в том виде, в котором её преподают сейчас, потому что, во-первых, там показывают гениталии животных и людей и объясняют, как делать детей – это не задача школьных учителей, а, во-вторых, там навязывают ложное представление о том, что человек возник в результате эволюции. Это больше, чем образование – это формирование идеологической картины мира. Эту чушь детям закладывают в восьмом классе, а то и раньше!

– Согласен, – взял слово муфтий – такие вещи не должны объясняться в школе. Мы не против реальной науки, поймите правильно, мы за то, чтобы наука не портила нравственного состояния растущего человека.

– Вы знаете, наш канал стоит на клерикальных позициях, но справедливости ради я должен спросить: а монополия церковных организаций на преподавание предметов, формирующих картину мира – это не то же, что монополия государственных школ?

– Нет, ну что вы! – воскликнул Евгений Ануфриев – Мы даём детям те знания, которые помогут им спасти душу – такие вещи даже нельзя сравнивать.

– А как вы относитесь к абортам? – спросил ведущий.

– Плохо относимся, – сказал священник, муфтий кивнул – богопротивно это. За это наказывать надо.

– Кого?

– Родителей таких. Горе-родителей.

– А о какого рода наказаниях идёт речь?

– Я бы предпочёл розги, – заявил священник – или какой-нибудь иной способ жёсткого наказания. Я думаю, что каждый такой случай должен рассматриваться церковным судом индивидуально, но наказание должно быть таким, чтобы люди трижды думали прежде, чем пойти на такое.

– Вы сейчас сказали две вещи, – вклинился ведущий – первая: вы предложили ввести телесные наказания, запрещённые сейчас в России и вторая: вы упомянули церковные суды, которые в России имеют юрисдикцию только над церковнослужителями и то только в пределах вопросов богослужения. Я так понимаю, вы предлагаете ввести церковные суды для всех граждан и расширить их полномочия?

– Всё так. Я считаю, что правовой режим в отношении морали в России должен быть даже пожёстче, чем, скажем, в Иране. Это бы здорово оздоровило наше общество.

– Что по этому поводу скажет муфтий?

– В исламе аборты крайне не одобряются и за каждый совершённый такой поступок семья должна выплачивать специальный штраф, а если нет возможности его заплатить, то нужно держать пост 2 месяца.

– Интересно, – сказал ведущий – я вижу точки соприкосновения действительно есть. Мы сейчас рассмотрели частный вопрос, давайте посмотрим на видение общей ситуации в стране, скажем, о правовых режимах России в случае, если ваши позиции победят.

– Я вижу это просто, – сказал Евгений – наш богатый опыт в прошлом даёт нам возможность опереться на него. Людям не нужно будет объяснять заново важность жёстких мер по обеспечению морального здоровья. Так уже делали в прежние века в России. Этот же исторический опыт показывает нам способ разделения юрисдикции между религиями: на православных распространяется власть церковного суда, на мусульман – суд местной общины. Это хорошо, что вы представляете именно татарских мусульман, потому что именно после завоевания Казани в России возникли разные правовые режимы для разных религий, именно на этот опыт я предлагаю опереться.

– Да, будет справедливо, если власть мусульманских общин над гражданами из регионов с заметным числом мусульман будет установлена в законе, а власть христианской церкви над другими регионами.

– Я не это имел ввиду, – сказал отец Евгений – я имел ввиду, что граждане с разными религиозными взглядами, проживающие в одном и том же регионе, будут судиться тем судом, к религии которого они себя относят. Потому что в той же Казани, как минимум половина населения – не мусульмане, и это будет несправедливо лишать местных христиан христианского суда.

– Просто вы предложили обратиться к историческому опыту, а Иван Грозный установил самоуправление для мусульманских регионов...

– Но тот же Грозный запретил проповедовать ислам в России и землевладельцам-мусульманам владеть крестьянами-христианами...

– Давайте не будем вдаваться в споры о способах реализации морального оздоровления страны, а поговорим о допустимых пределах наказаний. Просто многие уже на одни эти ваши слова скажут, что вы хотите вернуть нас в Средневековье...

– Средневековье – это термин, введённый в оборот современными глобалистами и прогрессистами, и он ничего общего с реальностью не имеет! – взвился христианский поп – Он подразумевает, что век расцвета религиозной картины мира и, в частности, христианской церкви – это период безвременья и упадка – он как бы посредине между высоким периодом античной цивилизации и современностью. Но знаете, что общего между греко-римской цивилизацией в её расцвете и современной? И там, и тут нет места для Бога Отца, Сына и Святаго Духа. Поэтому я считаю, что для утверждения божественного миропорядка нет никаких ограничений – ведь все эти ограничения, придуманы гуманистами-безбожниками, чтобы спасти самих себя от справедливых кар.

– Я понял вашу позицию. Давайте теперь послушаем особого гостя, известного борца за нравственную чистоту и политика, которого поддерживают миллионы, Николая Работникова.

Он взял микрофон.

– Я буду по-военному краток, – мужественным голосом заговорил Николай, хотя знал, что коротко не получится – над нами нависли угрозы со всех сторон. Навязываемые интернациональными глобалистами, так называемые, универсальные ценности размывают нашу культуру, саму нашу идентичность. Нам говорят, что нет хорошего и плохого, нет правильных и неправильных поступков, что, когда мужчина спит с мужчиной, а женщина с женщиной – это нормально, и что человек вправе сам определять какого он пола, вступая в спор с божественной волей. Уже здесь, внутри России, особенно в центральных районах крупных городов, где живут, как они сами считают, самые образованные и «культурные» люди, сформировались когорты малодушных отступников, готовых стелиться под все эти «универсальные ценности», готовые стать проводниками и подстилками и, по возможности, самим возглавить весь этот предательский кагал власти извращенцев. Вы спросили, какие меры могут считаться крайними в борьбе со всем этим. Я отвечу: никакие. В борьбе с бездушным врагом, который выхолащивает души людей, превращая их в исковерканные, слабые подобия самих себя, нет крайних мер.

Муфтий закивал, а священник заулыбался и даже махнул руками, чтобы максимально выразить, насколько он согласен со сказанным, он сам хотел что-то сказать, но Николай, даже против воли ведущего, оставил себе микрофон и добавил:

– Поэтому я, как член Совета Федерации Федерального Собрания России, человек, которому вручена власть, а власть подразумевает всестороннюю заботу о людях, которые мне её доверили, буду добиваться отмены моратория на смертную казнь и введения в России законов, которые будут позволять судить и наказывать за антиморальное поведение, вплоть до лишения провинившихся жизни.

Ведущий удивлённо пожал губами и поднял брови. Федот перевёл взгляд с лиц участников на количество просмотров записи этого эфира и не нашёл там никакой аномалии: плюс-минус десять тысяч – стандартно для канала «Град Кесаря». Это обычная аудитория всех маргинальных интернет-СМИ, которая интересует количество людей в пределах статистической погрешности. Он бы не стал смотреть эти антиинтеллектуальные помои, если бы не одна пугающая деталь. Новость о начале борьбы за отмену смертной казни, объявленную здесь, растиражировали крупные федеральные СМИ. Периодически разные мракобесы предпринимали такие попытки и раньше, но этот трёп никогда не подхватывали издания, принадлежащие государству. Это очень встревожило Федота. Его предположение о том, что в стране происходит что-то мрачное и опасное, подтвердилось в очередной раз.

Инстинкт заставил его сняться с места. Раз не получается напасть на след самого Работникова, надо подобраться к его семье. Хотя сначала он оставил жену Николая в качестве последнего средства, сейчас стало ясно, что никаких средств у него не будет: если не рассказать о творящейся в стране дичи как можно быстрее, потом будет поздно.

Федот уже давно знал адрес своей цели, поэтому быстро оделся и вышел из дома.

Сразу за дверью он получил удар по голове. Сознание в нём осталось, поэтому он чувствовал, как жестокие удары ног ломают ему кости, а сам он инстинктивно пытается прикрыть ослабевшими руками полуоглушённую голову.