Федот

Молодой журналист, только окончивший журфак МГУ, закутавшись в плед: в окна квартирки дуло, ибо очередь реновации до его дома пока не дошла, поставил на паузу выступление некоего Николая Работникова – самого молодого сенатора за всю историю современной России. Он обратил внимание на этого сенатора ещё в Университете, но не стал браться за расследование из опасений давления со стороны государственного вуза. На политической доске России Николай был в той части спектра, которую большинство не воспринимает всерьёз. Политически несостоятельные высказывания, религиозный фанатизм и непрактичность, фантастическое видение будущего страны и мира загоняют таких людей в тёмный угол, откуда они терроризируют общественное сознание высказываниями о масонских заговорах, хтонической сущности русского народа и какой-то общинности, основанной на примитивно понятом христианстве. До недавнего времени они оставались в своём углу, уютно вещая со своих каналов с аудиторией в несколько тысяч человек. Однако с приходом этого молодого сенатора что-то поменялось. Окружающие Федота молодые коллеги и профессора, похоже, совершенно не замечали, что что-то надвигается.

Федот не мог объяснить, что именно он чувствовал. Но это опасное «это» висело на горизонте мрачной тучей. Риторика Николая звучит чересчур громко. Обычно маргинальных священников и публицистов не слышно в широком общественном поле, а тут член Совета Федерации высказывает их мысли: о химической кастрации для гомосексуалов, о легализации неполицейского насилия и прочем, за что его должны привлечь к ответственности внутри палаты, а то и вовсе лишить статуса. Но он оставался на своём месте, а степень накала его заявлений росла как объём воздушного шара во всё более разреженном воздухе верхних слоёв атмосферы.

Федот смотрел на по-мужски красивое, упорное лицо Николая и силился понять: что он такое?

– Кто ты такой? – проговорил он вслух тихо.

Он пролил горячий чай себе на штанину, зашипел, вскочил и обжёг ещё руку, смахивая парующую влагу с ткани. Доскакал до ванной, держа штанину оттопыренной, чтобы она не прилегала к коже. Когда с заменой одежды было покончено, он случайно наткнулся на себя в зеркале. Оттуда смотрел человек с неопределённым возрастом – такой типичный интеллигент, чьи круглые большие глаза резко старят его на фоне круглого лица с обозначившимся вторым подбородком. Такой типаж был у его отца – он помнил по фотографиям. С возрастом такое лицо практически не меняется, что не позволяет выглядеть молодо в молодости, но также не выдаёт истинного возраста в старости.

Он заварил ещё крепкого чая и пошёл обратно к компьютеру.

Данный персонаж, безусловно, представлял для Федота профессиональный интерес, поскольку фигура была яркой. Его профессия подразумевала мерзкую, неприятную обывателям въедливость. Для небогатого человека такой объект, как Николай Работников был куском золота размером с конскую голову посреди тонн чёрного, жирного шлака, который являет собой застоявшийся политический процесс в России: к нему даже прикасаться противно – не то, что рыть. Разработка Николая сделала бы ему карьеру и имя на всю оставшуюся жизнь. Но помимо личного интереса в нём горел огонь гражданского долга. Он чувствовал, что что-то очень серьёзное происходит в политических верхах России.

Ключом к этим переменам, как казалось Федоту, был этот человек – Николай Работников.

Федот снял видео с паузы и несколько минут смотрел на произносившего тяжёлые фразы мужчину. Эти слова, сказанные мощным голосом, будут близки всем взрослым, гетеросексуальным мужчинам и значительной части женщин, часть из которых будет просто клевать на его внешность и харизму. То есть он попросту был близок большинству и инстинктивно вызывал доверие. Его популизм неизменно заканчивался на острой ноте. Как правило на расширении легального поля насилия и наиболее радикальных способах решения «проблемы гомосексуализма». Вот этот момент показался Федоту очень странным. Он отметил, что речь почему-то всегда шла о гомосексуальности. О чём бы ни говорил Николай, всё упиралось в сексуальное поведение граждан. У фундаменталистов довольно часто проскакивает эта тема, но она делит эфирное время с другими: запрет абортов, обязательное изучение религии в школе, религиозный дресс-код на улицах, а у Николая была только гомосексуальность. Заприметив эту особенность, Федот специально стал прокручивать все ролики с выступлениями Николая на ускоренном режиме и убедился, что это общее место. Почему-то ему вспомнилось, как в детстве бабушка запрещала совать ему пальцы в розетку, но дело в том, что он и не намеревался этого делать! Он едва не погиб из-за того, что ему внушили мысль о совании пальцев в розетку, путём её повторения в запретительном ключе. Если бы никто не говорил об этом, он бы даже не подумал совать туда пальцы. А здесь было что-то обратное. Ведь гомосексуалы в России публично себя никак не проявляют, даже артисты не делают публичных признаний, чтобы как-то помочь своим, так что устойчивый фокус этого Работникова на гомосексуальности подогревался чем-то другим, возможно, личным. У Федота на этом моменте возникла одна догадка – с неё он и решил начать разработку.