15 глава

Хрустальная гора возвышалась над волнами огромным пиком. Её верхушка была будто срублена мечом великана и представляла собой ровную полупрозрачную поверхность около десятка сажень в ширину. Прямо по центру гора делилась на две части — белую и чёрную.

Подлетая ближе, Богдана заметила, что почти вся белая сторона была покрыта алым. На чёрной стояла золотая колесница, а возле неё — Вечерняя Заря в прекрасном шёлковом одеянии. Конец радуги упирался в верхушку горы и там становился почти невидимым.

При приземлении колесницу сильно тряхнуло. Богдана выругалась вполголоса и, спустившись на каменную поверхность горы, потёрла ушибленную пятую точку.

— Какой у тебя грязный язык, — улыбнулась Заря, подходя к их колеснице.

Она ласково положила руки Богдане на плечи и поцеловала в обе щеки. Её губы были тёплыми, бархатными, от кожи по-прежнему пахло смородиной. А свет... Багряное сияние было столь сильным, что приносило почти физическую боль.

— Кто с тобой? — кивнула она на колесницу.

— Это Первуша и Влада. Мне пришлось взять их с собой. Надеюсь, ты не против.

Девушки оглядывались в немом потрясении.

— Нет, если они помогут нам, — пожала плечами Заря. — Нужно разгрузить колесницу. Там стоит бочка с мёртвой водой. А потом придётся собрать всё это, — она показала на окровавленные куски плоти, разбросанные по белому хрусталю, — и положить в бочку.

— Что такое «мёртвая вода»? — поинтересовалась Богдана. — Если судить по названию, я бы не стала опускать в неё что-либо живое.

— Она сращивает раны.

Заря провела их к колеснице и они вместе выгрузили из неё деревянную бочку, до краёв наполненную водой. Когда Богдана пригляделась к ней, то заметила, что она не полностью прозрачна: в ней вихрились тёмные сферы.

В колеснице также оказались два ведра, схваченных железными кольцами.

— Нам придётся собирать их руками? — без особого энтузиазма спросила Влада.

— Если не хочешь, можешь вернуться туда, откуда явилась, — раздражённо ответила Заря. — Надеюсь ты умеешь ходить по воде.

Первуша поджала губы и недобро посмотрела на неё, но промолчала. Они с Владой взяли одно ведро на двоих и принялись за работу.

— Собирайте внимательно, — предупредила их Заря. — Не хочу, чтобы у моих супругов не доставало частей тела.

Богдана усмехнулась. Они с Зарёй тоже присели на землю. Каждый кусок плоти источал сияние и был горячим, точно его вырвали из тела всего пару мгновений назад. Богдана еле сдержала рвотный позыв, когда разглядела месиво из кожи и внутренних органов. В стороне валялись два оторванных пальца, голубой глаз, который определённо смотрел на неё в ответ, сердце, продолжающее сокращаться... От всего этого ввысь поднимались клубы пара.

— Какая мерзость... — поморщилась Богдана. — Почему бы тебе просто не собрать это при помощи магии?

Заря покосилась на неё.

— Наверное, близкое общение с Чернобогом развращает. Мы же светила. Наше дело — освещать мрак, а не заниматься колдовством. Наша магия в сотни раз слабее магии других Богов.

Богдана удивлённо приподняла бровь, опуская на дно ведра куски плоти.

— Значит по сравнению с Алек... с Чернобогом любой Бог слаб?

— Не просто слаб. Почти бессилен. И, думаю, за последние двадцать тысяч лет он стал ещё могущественнее.

Работа была отвратительной и однообразной. Через некоторое время спина и шея Богданы ломили, а волосы лезли в глаза, но она не хотела убирать их грязными руками. Влада с Первушей тихо шептались, Заря молчала.

Они закончили, когда стало холоднее. Богдана предположила, что близился вечер, однако из-за туч было сложно сказать точно. И без того пронизывающий до костей ветер усилился, превратившись в настоящую бурю, а волны далеко внизу с яростью бились о скалу.

Пока Заря выгребала из вёдер последние куски плоти, остальные стояли рядом и переминались с ноги на ногу. Первуша обнимала Владу, взгляд которой по-прежнему был отстранённым, а Богдана растирала руки.

— Неужели Боги не чувствуют холода? — спросила она, стуча зубами.

— Боги чувствуют то же, что и люди, когда это касается боли, — ответила Заря. — Просто со временем учишься терпеть. Это зависит от твоей силы воли.

Богдана перестала подпрыгивать на месте и просто стояла, обхватив себя за пояс. Ещё чего! Сила воли у неё была.

— Боюсь представить, что сейчас чувствуют Хорс и Утренняя Заря... — подала голос Влада. — Им, наверное, невероятно больно.

— Ты бы не выдержала, — усмехнулась Заря.

Первуша сжала руки в кулаки, но снова промолчала.

Заря приказала всем отойти, а сама осталась стоять около бочки.

— Совсем не так я представляла Богов, — тихо возмутилась Первуша, присев рядом с Богданой на краю скалы. — И таким существам мы поклоняемся?

Потом она спохватилась и зажала рот рукой.

— Совсем забыла, ты ведь тоже Богиня.

— Всё нормально, — махнула рукой Богдана. — Я вовсе не нуждаюсь в подношениях. Мне кажется, остальным Богам это просто льстит. Между ними и людьми такая же разница, как между гусеницей и бабочкой. Не так много, но они вечно это подчёркивают. Даже обитают отдельно.

— И правда, — согласилась пристроившаяся рядом Влада. — Мы, конечно, благодарны им, что они создали нас, но Род никогда не приказывал нам преклоняться перед ними. Это придумали сами люди.

— Идите сюда! — крикнула Заря.

Девушки вернулись к бочке и к своему глубочайшему изумлению обнаружили, что тела Хорса и Утренней Зари приобрели прежний облик, однако их глаза оставались закрытыми. Вечерняя Заря держала их головы над водой, не позволяя наглотаться мёртвой воды.

— Помогайте, чего стоите, — буркнула она.

Девушки помогли ей перенести Хорса и Утреннюю Зарю в золотую колесницу. Там на полу были разложены меха. Вечерняя Заря вынула из-за пазухи бутылёк с серебристой жидкостью и нож. Затем откупорила деревянную пробку и по очереди влила содержимое в их приоткрытые рты.

— Что это? — спросила Богдана.

— Живая вода.

— Но ты говорила...

— Они живы, просто ослабли. Живая вода не только оживляет, но и укрепляет.

В этот момент Хорс зашевелился, и, отбросив бутылёк и нож в сторону, Вечерняя Заря бросилась ему на шею.

— Великий Род, милая, ты же меня задушишь! — рассмеялся Хорс, подставляя лицо под россыпь пылких поцелуев.

— Заткнись и не смей больше так меня пугать! — воскликнула Вечерняя Заря, переключаясь на лицо жены.

Утренняя Заря оплела её плечи руками и отказывалась отпускать ещё очень долгое время.

— Моя сестра решила вернуться, — улыбнулся Хорс, поднимаясь и облачаясь в такое же одеяние, как у Вечерней Зари.

— Почему ты не сказал, что я могу вернуться в божественное тело, если захочу? — спросила Богдана.

Хорс подошёл к ней и обнял. Его кожа была обжигающе горячей, а его свет — в сотню раз ярче света Зорь.

— Потому что это зависит не от твоего желания, — на этот раз его улыбка была немного грустной. — Ты готова?

— К чему? — не поняла Богдана.

— Выпустить Богиню.

С этими словами он склонился к её уху и горячо прошептал:

— Вернись, сестрица, мне так тебя не хватает.

Тело Богданы скрутило невыносимой болью. Она закричала и схватилась за живот. Её внутренности горели, словно их наматывали на кулак. Ноги подогнулись. Богдана упала на колени. Перед глазами плыли очертания людей и Богов, окружавших её, а она продолжала кричать в агонии, обжигая щёки непроизвольными слезами.

Рука, которой она держалась за живот, почувствовала сильный толчок, и, округлив глаза, Богдана поняла, что что-то пытается прорвать себе дорогу сквозь её плоть.

«Нет, не может быть...»

В этот момент живот разорвало. Богдана закричала и упала на бок. Она слышала голоса, но видела лишь окровавленные руки, разрывающие её рубашку, а следом вспарывающие плоть от рёбер до низа живота. Вслед за руками из чрева Богданы показалась макушка, обрамлённая влажными волосами, запачканными кровью, длинными и отливающими серебром. Плечи, лопатки, поясница, бёдра, длинные ноги... И она шагнула на волю. Ослепительно прекрасная и ослепительно сияющая даже под слоем человеческой крови. Дивия.

Богдана поднесла немеющие руки к животу и попыталась вернуть назад выпавшие на ледяной камень внутренности, но они лишь выскользнули обратно с тошнотворным шлепком.

Дивия наклонилась к ней и провела ладонью по её щеке.

— Наивная девочка. — Её голос был глубоким и звонким. — Самоуверенное и упрямое дитя. Ты возомнила себя ровней Богам? Возомнила, что можешь быть им сестрой, подругой, возлюбленной? Да если бы не я, ты сгорела бы на костре в ту ночь. Ты была бы мёртвым мальчиком. Я сделала из тебя живую девочку. Дала тебе возможность прожить спокойную счастливую жизнь. Но тебе было мало. Твоя твердолобость привела тебя к тому, что ты лежишь сейчас здесь, истерзанная и кровоточащая. За это ты заслуживаешь смерти.

Её прекрасное лицо исказила жестокая улыбка.

— Ты была отвратительной и слабой. Всегда убегала от проблем, не осмеливалась посмотреть в лицо своим страхам.

— Неправда, — прохрипела Богдана, и кровь запузырилась на её губах.

— Я знаю тебя лучше кого угодно, — покачала головой Дивия.

Богдана попыталась призвать на помощь свой целительский дар, но ничего не ощутила. Сила, до этого переполнявшая её тело, неудержимая ярость, пробуждавшаяся в минуты злости - всё исчезло. На их месте осталась лишь холодная пустота.

Жестокая улыбка Дивии расширилась.

— Ты беспомощна.

Хорс подошёл к сестре сзади и обнял. Та откинула голову и прошептала что-то ему на ухо. Он кивнул, медленно направляясь к Владе и Первуше. Девушки схватились за руки.

— Не смейте... — начала было Первуша, но её голос бессильно оборвался, как только Хорс столкнул её и Владу вниз.

«Нет!» — хотела крикнуть Богдана, но не смогла. Обе девушки сорвались со скалы в бурлящее море, по-прежнему держась за руки и испуганно распахнув глаза.

Зрачки Богданы подёрнулись пеленой. Может быть, ей действительно пришла пора умереть. Может быть, Дивия была права. В этом мире для Богданы не осталось места.

Над её головой кружило вороньё. Карканье заглушало звуки ударов волн, баюкавших в своих глубинах два маленьких девичьих тела. Богдана внезапно подумала, что море отвратительно. Оно ничем не могло ей помочь. Не могло помочь ни одной из них. Море было так же ничтожно, как и она сама.

Пока Богдана умирала, её тело терзали ледяные ветра. Она не плакала. Ни о чём не жалела.

Смерть распахнула перед ней свои объятия.

И Богдана благодарно обняла её в ответ.