10 глава

— Мы слышали, что случилось, и уже выходим, но вы можете располагаться здесь. Еда на столе, только чай остыл.

— Спасибо.

Богдана слышала этот короткий диалог сквозь звенящий шум в ушах. Её сознание всё ещё было захвачено сном. Кажется, Александр принёс её в дом знахарей, но дорогу до него она совершенно не помнила.

Александр опустился на лавку, придерживая одной рукой голову Богданы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Будто не могу пошевелить ни рукой, ни ногой... — сглотнув горький комок, проговорила Богдана.

— Ты вся красная, — едва касаясь её щеки, заметил Александр. — Это похоже на отравление. Я налью тебе чая.

— Подожди, — остановила его Богдана. — Кажется, я видела Хорса.

— Хорса?..

— Он пришёл ко мне во сне. Сказал, что убьёт меня. И потом этот пожар...

— Треклятый Хорс, — покачал головой Александр. — Он ведь по-хорошему не отстанет.

Богдана прикрыла глаза, пытаясь унять боль в висках. Она ощущала себя ланью, загнанной в охотничьи силки. Но Александр — Бог. Влюблённый в неё Бог разрушения. Кто как не он может спасти её от брата? Кто как не он может отомстить за неё? Кто уже мстил...

— Что теперь с Микулой? — прошептала она. — Он вечно будет мучиться на том свете?

— На том свете никто не мучается, — поправил Александр. — После смерти человеческая душа полностью очищается от прежней информации в реке Забвения и становится идеальным материалом, из которого можно вылепить что угодно. Ничто не исчезает, всё лишь преобразуется в нечто более совершенное. Если же что-то в этом мире будет держать его душу, и она не сможет пройти очищение, её попросту уничтожат.

— Он очень мучился, пока умирал?

Александр горько усмехнулся.

— Конечно.

Богдана с трудом сглотнула.

— А я?.. Я буду вечно умирать и рождаться?..

— Нет. Я придумаю, как избавить тебя от этой напасти и подарю жизнь, которая была тебе предначертана. Главное, что ты здесь.

По груди Богданы разлилось тепло, когда Александр прижал её к себе чуть сильнее.

— Я ни за что не потеряю тебя, — прошептал он. В его глазах неожиданно мелькнул озорной огонёк. — Думаю, я знаю, чем тебя порадовать.

Он поднялся с лавки. Под ногами Александра тьма стала густой и вязкой, и он шагнул в неё. Богдана спрятала лицо в его шею, защищаясь от ветра, рвущего волосы. В нос ударил приятный запах соли.

Александр осторожно помог ей встать на ноги. Босые ступни погрузились во что-то молочно-тёплое. Богдана откинула с лица растрёпанные волосы.

До самого горизонта простиралась водная гладь, мерно накатывающая на берег и с силой разбивающаяся о скалы за их спинами. Лунный диск колыхался на тёмных пиках волн и блестел в каждой крупице песка. Голова закружилась от счастья.

— Это... море? — ахнула Богдана.

— Да. Нравится?

— Ты ещё спрашиваешь!

Богдана захлопала в ладоши и подпрыгнула на месте. Всплеск солёных брызг настолько пришёлся ей по душе, что она подпрыгнула ещё несколько раз, а потом побежала вперёд, следуя наивному желанию оказаться по пояс в воде. Когда она наконец остановилась, стараясь запомнить каждую окружающую деталь, её накрыл восторг. Сердце билось так сильно, что готово было проделать в груди отверстие и ринуться навстречу этой тёплой ночи и тёплой неге. Волны ласкали тело тысячей нежных рук.

Богдана обернулась на Александра. Он улыбнулся ей с расстояния десятка сажень, а в следующую же секунду оказался рядом. Здесь вода едва доходила ему до середины бедра.

— Вот бы в мире было только море и никакой суши! — воскликнула Богдана, хватая Александра за руки. — Я была бы счастлива!

— Можно устроить. Разве что другие Боги придут в бешенство. Но какое нам до них дело, верно?

— Неверно, — рассмеялась Богдана. — Я почти сгорела в собственной постели, потому что насолила одному из них.

Александр подхватил её одной рукой и уткнулся носом в волосы.

— Тебя страшно оставлять одну, — вздохнул он.

— Так не оставляй.

Богдана боднула лбом его щёку.

— Я наговорила тебе кучу гадостей с перепугу, — прошептала она. — Но твой поступок меня не злит. Человек, способный причинить другому физическое унижение, не достоин жизни.

Александр вернул её на землю и серьёзно заглянул в глаза.

— Прости меня. Я позволил себе вольность.

— Всё в порядке, — усмехнулась Богдана.

Она оглянулась к горизонту, на котором появилась светлая полоса зари.

— Ты так легко меня поднимаешь, — заметила Богдана. — У твоей силы вообще есть предел?

— Возможно. Но я его ещё не нашёл.

— Как? За всю жизнь?

Александр вместо слов вытянул из воды камень и сжал двумя пальцами. Камень осыпался влажной крошкой на бегущие волны. Богдана округлила глаза в немом восторге.

— Как легко тебя удивить, — улыбнулся Александр.

— Покажи ещё что-нибудь, — восхищённо потребовала Богдана.

— Ты испугаешься. — Глаза Александра печально блеснули.

— Не испугаюсь.

Александр вздохнул и мотнул головой. Его лицо преобразилось за одно мгновение. Волосы, прежде доходившие до плеч, вытянулись и теперь спускались на спину, борода исчезла, сменившись гладким юношеским лицом. В нём легко угадывались его обычные черты: острые скулы, широкие брови и более всего выделяющиеся глаза, чёрные и глубокие, как сама космическая Тьма. Помимо этих черт, выдающих его холодный нрав и природную суровость, всё лицо дышало нежной молодостью. Крупное мускулистое тело сменилось гибким и стройным.

Но едва Богдана хотела восхититься, Александр подался вверх, сжался, и перед ней уже предстал огромный чёрный ворон. Птица взмахивала крыльями, проницательно вглядываясь в лицо Богданы, однако стоило ей только протянуть к нему руку, как ворон нырнул под воду.

В слабом рассветном свечении вода, раньше почти прозрачная, потемнела и пришла в движение. Богдана настороженно вглядывалась в чёрные очертания кого-то невероятно крупного. Уровень моря поднялся выше, теперь доходя ей почти до самой шеи. Из-под воды прямо перед Богданой поднялась ужасная огромная змеиная голова. Богдана закричала от неожиданно охватившего её страха. В ту же секунду вода с плеском опустилась, и перед ней предстал прежний Александр.

— Я не испугалась, не испугалась! —  воскликнула Богдана. — Ты просто неожиданно появился! — На деле же её руки не переставали дрожать, а в груди всё ещё в панике колотилось сердце.

— Лгунья, — с грустью в глазах усмехнулся Александр, беря её за подбородок. — Я не должен был тебя слушать.

Богдана неосознанно вздрагивала от каждого его слова. В её глазах на его месте ещё извивались чешуйчатые кольца гигантского змея.

— Я хочу, чтобы ты видела во мне не только человеческую личину, — сказал Александр с каким-то надломом. — Моё истинное лицо — лицо чудовища.

— Зачем? — заплетающимся языком проговорила Богдана.

— Что?..

— Зачем ты мне это показал? Хотел, чтобы я боялась тебя?

Александр резко помрачнел и отстранился.

— А ты бы предпочла закрывать глаза на то, кем я был рождён?

Богдана не знала, что на это ответить. Испуг прошёл, сменившись сожалением о сказанном. В конце концов, Александр по собственному желанию открылся ей, а она отказалась принять его истинную сущность.

— Ладно, — кивнул Александр. — Наверное, я снова тороплю события.

Он взял Богдану за руку и переместился на скалистый берег. Всего пара мгновений, пока тьма Александра бережно обнимала и поддерживала её, для Богданы показалась вечностью, застывшей в смоле. И эта вечность пахла грозовым лесом.

С прибрежных камней рассвет был виден во всём его великолепии. Солнце, стоящее над горизонтом, отливало золотом. Пух облаков светился изнутри янтарно-розовым.

— Такой красивый, но такой жестокий, — проворчала Богдана. — Я про Хорса, — пояснила она недоумённо вздёрнувшему бровь Александру. — Но рассвет восхитительный. И море...

Богдана облизала сухие губы и ахнула, ощутив на них привкус соли.

— Похоже на высохшие слёзы, — сказала она. — Сейчас самое время для поучительной легенды с печальным концом.

— Могу тебя разочаровать, — грустно усмехнулся Александр. — Эта вода никогда не была слезами.

Богдана ожидала, что он продолжит, но Александр лишь перешагнул на следующий валун. Его рубаха пропиталась водой насквозь и льнула к коже. Волосы, едва достающие до плеч, слабо колыхались на ветру. Воздух был тёплый, пьянящий.

Богдана шагнула вслед за Александром. Когда приливные волны разбивались в брызги и отступали, на валунах появлялись чёрные раковины налипших моллюсков. Богдана попыталась подковырнуть одну из них, но только чуть не соскользнула в воду — раковина словно приросла к камню.

Александр сдержанно рассмеялся.

— Зачем тебе понадобилось это бедное создание?

— Просто посмотреть поближе, — буркнула Богдана. — Кто же знал, что оно так в булыжник вцепилось.

Александр рассмеялся свободнее.

— В этом мире осталось слишком мало вещей, которые могут меня удивить, — сказал он. — Но одна из них — твоё искреннее любопытство. Я узнаю в тебе себя прежнего...

Он хотел сказать что-то ещё, но резко оборвал себя на середине фразы. В его чёрных как угли глазах отразилась смутная тревога.

— Есть события, через которые тебе придётся пройти, и я не смогу защитить тебя от них, — сказал он тихо. — Но помни, что в любой ситуации я на твоей стороне. Даже если ты не можешь ответить мне тем же.

— Я и сама могу за себя постоять, — отмахнулась Богдана. — Тебе не о чём беспокоиться.

Александр улыбнулся, протянув ей руку. Богдана приняла её и встала рядом с ним. От его предплечья сочилось тепло. Над головами с криком проносились крупные белые птицы.

— Спасибо, что показал это место, — улыбнулась Богдана.

— Для меня твоя улыбка — высшая степень благодарности, — сказал Александр.

Однако его глаза по-прежнему были печальны.