11 глава

— Да ты совсем продрогла, — заметил Александр, помогая Богдане спуститься на влажный песок.

Солнце уже встало, и море утратило внутреннее золотистое свечение. Рассветное волшебство исчезло вместе с ним.

Богдана потёрла уставшие глаза.

— Я очень хочу спать и очень замёрзла. Не представляю, как ты ещё держишься...

Богдана оглянулась на Александра и неожиданно смутилась под его взглядом. В нём сочетались нежность и проницательность, и Богдана не могла решить, что напугало её больше — чувство, на которое она была не в состоянии ответить или ощущение обнажённого перед ним нутра.

— Подойди, — осторожно сказал Александр. — Я тебя высушу.

У Богданы не осталось сил на сопротивление, а возможность наконец ощутить тепло была слишком заманчива. Она развела руки в стороны в покорном жесте.

— Пожалуйста...

Александр подошёл почти вплотную и провёл руками по воздуху между ними. До Богданы донеслись волнообразные содрогания пространства. Сразу за ними пришло ощущение прикосновения тёплого одеяла.

— Уже можно благодарить, — улыбнулся Александр, отступая от неё и позволяя оглядеться.

На Богдане оказалась светлая рубашка из незнакомой ткани, приятно холодящей тело, поверх которой был надет нарядный сарафан глубокого синего цвета. От груди к подолу змеились серебристые нити защитной вышивки. Среди завитков прочих орнаментов Богдана приметила знак Мары. Этот же узор украшал тонкий пояс, обвязанный под грудью.

Александр легко коснулся волос Богданы, и они опустились на плечо тугой косой.

— Спасибо, — удовлетворённо улыбнулась Богдана, проводя рукой по юбке.

— Я рад, что тебе нравится. — Александр был уже одет в сухую свежую одежду, а на его лице не отражалось и следа утомления. — Пора возвращаться. Если что-то случится, сразу говори мне.

Богдана кивнула.

Прежде чем рой теней окружил её, Богдана сдёрнула с шеи жемчужную нить, подаренную князем. Перламутровые бусины посыпались на песок, мазнув по краю зрения. Богдана надеялась, что море поглотит их в самую тёмную пучину и погребёт под песком.

***

Богдана стояла перед дверью знахарей, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Когда Александр сказал о возвращении, она смела предположить, что он собирался вернуться вместе с ней, но у него, очевидно, нашлись дела поважнее.

Богдана прождала ещё несколько минут, неловко переминаясь с ноги на ногу, потом махнула рукой и вошла внутрь.

За столом, разговаривая вполголоса, сидели Влада и Первуша, но, как только Богдана вошла, они выпрямились и замолкли.

— Ах, это ты, — выдохнула Влада, возвращая руки на стол. — Садись с нами.

— Извините, что напугала, — сказала Богдана, прикрыв за собой дверь, и уселась на лавку напротив. — Не знала, куда ещё пойти. Вы не видели Владимира?

Влада пожала плечами, наливая Богдане молока и пододвигая ближе тарелку блинов и горшочек с малиновым вареньем.

— С ночи от князя ни слуху, ни духу, — ответила Первуша. — Ходил злющий, никому не сказал, куда направился.

— Страшный пожар, — задумчиво заметила Влада. — Сколько жизней унёс. Такие события людей ломают.

— Да видать уж так должно было случиться, — убеждённо сказала Первуша. — Року не миновать. Как говорится, сужена-ряжена не обойдёшь и на коне не объедешь.

В голове Богданы возник образ Микулы, перегородившего дорогу Чернышу, а после в панике разглядывающего на ладони собственные выбитые зубы.

— Благо, мой конь резвее суженого, — не сдержала она злорадной усмешки.

Девушки удивлённо посмотрели на неё.

— Повезло тебе, — печально улыбнулась Влада. — А я вам советую вообще замуж не выходить. Своего суженого я так и не объехала.

— Как это? — недоверчиво поглядела на неё Богдана. — Неужели ты с ним не счастлива?

Влада покрутила в руках деревянную ложечку.

— Как будто бы и счастлива, — тихо сказала она. — Но Светолика я никогда не любила. А о моих чувствах никто не спрашивал.

Богдана аккуратно отхлебнула молока. В их вчерашнюю встречу она была уверена, что видит самую счастливую пару на свете. Неужели она настолько ошиблась?

— На первый взгляд так и не скажешь, — заметила Богдана.

— Я стараюсь не подавать вида, — вздохнула Влада. Она неловко передвинула свою кружку, слегка расплескав содержимое. — Но носить ребёнка от нелюбимого человека — невыносимая обуза.

Первуша нахмурилась и приоткрыла рот, но тут же закрыла.

— Тебя выдали за него насильно? — с сочувствием спросила Богдана.

— Не совсем. Я хотела угодить отцу...

Она выглядела такой несчастной, что Богдане захотелось её утешить. Она накрыла её руку своей.

— А он тебя любит?

— Он одержим мною...

Богдана поджала губы.

— Сочувствую.

Что нужно говорить в таких случаях? Влада грустно кивнула, стремительно смахнув сбежавшую слезу.

— Я обычно не позволяю себе об этом думать. Мне так неловко.

— Не стыдись своих чувств, — сказала Богдана. — Я только рада выслушать, если тебе от этого станет легче. И если понадобится помощь...

— Спасибо, — тепло улыбнулась Влада, сжав её руку в ладонях.

Первуша насупленно молчала, пока трапеза не закончилась, а после первая встала из-за стола и засуетилась у печи.

— Я сама могу всё убрать, — растерянно сказала Влада.

— Сиди-сиди, — небрежным жестом остановила её Первуша. — Отдохни.

Влада вздохнула, но её вздох утонул в громком стуке. Первуша бросилась отворять дверь, однако не успела добежать и до сеней. В горницу пружинистой походкой вошёл Владимир.

— Здоровья хозяйке, — бросил он, направляясь к Богдане.

— Доброго утра, ваша светлость, — почтительно ответила Влада, но князь не обратил на неё ни малейшего внимания. Он остановился перед Богданой и выставил вперёд локоть.

— Пройдёмся?

— Зачем? — приподняла бровь она.

— Дело есть.

Богдана медленно поднялась, не отрывая от него глаз, и недоверчиво взяла под руку. Когда они вышли из дома, князь свернул на узкую дорожку, отделявшую двор знахарей от соседнего двора. Богдана едва успевала переставлять ноги, чтобы не отставать.

Небо заволокло тучами. Ветер усилился. Не было слышно ни пения птиц, ни гудения пчёл. Все живые существа схоронились в ожидании бури. Наконец Владимир вывел Богдану на высокий холм, с которого открывался вид на обширное капище и бегущую вдали реку.

По пустырю среди идолов сновали люди. Те из них, кто был одет в форму княжеской дружины, с остервенением рубили деревянные фигуры в щепки. Трое при помощи верёвок спускали идол Перуна с посеребрённой головой и золотыми усами вниз по склону. Остальные люди со слезами и воплями пытались им помешать, но дружинники отгоняли их оружием.

— Зачем ты меня сюда привёл? — поморщилась Богдана.

Владимир тихо рассмеялся, глядя на её недовольство, потом наклонился чуть ближе.

— Эти люди, — сказал он, — готовы проливать кровь за своих Богов. Наивно полагают, что могут мне помешать.

— Зачем вообще насильно их крестить? — проворчала Богдана.

Владимир хмыкнул.

— В нашей стране слишком много Богов. Я построил этот пантеон и пытался издавать указы, чтобы объединить все племена в одно могущественное государство, но людей, которые покоряются разным заповедям сложнее приструнить. Христианство заставит их объединиться и быть послушными, а вдобавок поставит меня вровень с Багрянородными императорами.

— И зачем тебе я?

— Какая нетерпеливая, — с усмешкой протянул князь. — Как ты в детстве слушала сказки?

Богдана промолчала, продолжая наблюдать за тем, как дружинники рубят и поджигают идолы. Единственным целым, помимо Перуна, оставался Хорс. Богдана усмехнулась и обернулась к Владимиру.

— Попросишь оставить его для меня?

Князь ухмыльнулся в ответ.

— Мне даже сложно предположить, зачем.

— Хочу поджечь его собственными руками.

— Если это принесёт тебе удовольствие, — сделал приглашающий жест рукой Владимир. — Прошу.

Они спустились вниз, и князь подозвал нескольких дружинников, чтобы они помогли им пробраться к идолу сквозь разъярённую толпу. Люди, завидев князя, будто озверели. Они сами кидались на копья, выкрикивая проклятия, и плевались, пытаясь достать до Владимира, но тот лишь отошёл на пару шагов в сторону и приобнял Богдану, укрывая от возможных плевков.

— Несчастные! — крикнул он. — Вам ещё не открылся свет истинной веры!

— Да будь проклята твоя истинная вера! — гаркнул один из мужиков.

— Чтоб и тебя так изрубили, княже! — заорала женщина.

От ненависти в их голосах по спине Богданы пробежали мурашки. Неужели эти люди готовы искромсать собственного князя ради уважения к Богам?

Владимир подвёл Богдану к идолу и передал от одного из дружинников зажжённый факел. Деревянный Хорс смотрел пустыми глазами поверх холмов. Его лицо ни на каплю не походило на лицо настоящего Хорса, но решимости Богданы это не убавило.

— Гори огнём, дорогой братец, — прошипела она, поднося к нему огонь. — Когда-нибудь я и до тебя самого доберусь.

Толпа взревела с новой силой, глядя, как языки пламени лижут деревянный подол одежд кумира. Их крики почему-то доставили Богдане удовольствие. Она обернулась на Владимира и встретилась с его лукавым взглядом, полным одобрения.

— Пошли обратно, пока нас не разорвали в клочья, — сказал он, пропуская её вперёд.

Стража сопровождала их до самого верха холма, откуда они спустились.

— Понравилось надругательство над Богами? — усмехнулся Владимир, когда их оставили вдвоём.

— Я планирую посвятить этому свой досуг.

Князь расплылся в довольной ухмылке.

— Анна по сравнению с тобой была настоящей занудой. Даже материнские корни не одарили её хоть малой долей порочности.

— Что с её матерью было не так?

— Промышляла проституцией. Но это скорее не порок, а своеобразная пикантность её натуры.

Богдана усмехнулась.

— И как ей удалось выйти за императора?

— Она просто занималась тем, что умела лучше всего, — подмигнул ей Владимир.

Богдана никак не могла сопоставить набожную христианку Анну с её развратной властолюбивой мамашей, хотя и сама Анна не являлась примерной женой.

— Как ты можешь называть непорочной женщину, которая пыталась тебя отравить? — спросила Богдана.

— Мне не привыкать, — спокойно ответил Владимир, однако его спокойствие показалось Богдане фальшивым. — Меня уже пыталась убить одна из моих жён. У неё на это были личные причины, и я удивлюсь, если тебе они неизвестны.

Богдана постаралась припомнить, что знала о нём по слухам в деревне. Кто-то говорил, что князь вступил на киевский престол, убив своего старшего брата, но о его жёнах, помимо их огромного количества ей ничего не было известно.

— Боюсь, тебе придётся удивиться.

Над ближайшими деревьями пронёсся огромный чёрный ворон. Богдана запрокинула голову, но птица уже скрылась из виду.

— Это было почти десять лет назад, — начал Владимир. — Я тогда только познакомился с Александром, и он имел в моих глазах огромное влияние.

Богдана ахнула, но князь не заметил её удивления.

— Поскольку убийство Ярополка было делом чести, выбора у меня не оставалось — по его вине погиб Олег. Александр поддержал мой план. На тот момент Рогнеда была невестой Ярополка и носила от него сына. Я начал с неё. Хотел чтобы она стала моей женой. Но Рогнеда отвергла меня, назвав мою мать рабыней. Я был зол на неё и легко поддался пороку. Овладел Рогнедой на глазах её родителей и братьев, которых после убил. А её саму принудительно взял в жёны.

Богдана глядела на него со смесью ужаса и презрения. Как он мог говорить об этом с таким спокойствием?

— Она так и не смогла меня простить, — продолжал Владимир. — Однажды ночью, когда я заснул в её объятиях, Рогнеда вознамерилась заколоть меня. Благо, реакция у меня закалённая — успел перехватить руку. Пожалуй, того взгляда мне никогда не забыть. Я собирался казнить Рогнеду. На её счастье мне помешало присутствие сына. Но если бы не он...

Богдана скривилась.

— За такое кто угодно захотел бы тебя убить...

— Не осуждай меня, — горько усмехнулся Владимир. — Моя совесть уже наказала меня сполна.

— Сомневаюсь, что она у тебя есть.

Князь пристально вгляделся ей в глаза без привычного лукавства.

— Выходка Анны дорого обошлась мне, — сказал он после недолгой паузы, — однако найти человека на роль священника не сложно, стоит только обучить его словам и вырядить как подобает. Но вот утрата самой Анны может испортить весь план. Нельзя, чтобы в Царьграде узнали о её смерти.

— Бесконечно тебе сожалею, но сомневаюсь, что эта новость ещё не разлетелась по всему городу.

— Не разлетелась, — уверенно сказал князь. — Я плачу прислуге за молчание.

— А остальные не заметят, что княгини не видно?

— Поэтому я тебя и позвал. Попросить об одной услуге. Конечно же не бесплатно. — Он многозначительно поиграл бровями.

— Звучит как очень плохая идея, — недоверчиво покосилась на него Богдана.

— Ничего порочащего твою честь, — поспешил успокоить её князь. — Всего лишь заменить Анну на крещении. И если ты войдёшь во вкус, — он усмехнулся, — можешь продолжить уже по-настоящему.

Богдана поперхнулась.

— Это слишком заносчиво даже для тебя. Особенно после того, что ты мне только что рассказал.

— Я ведь не бесплатно прошу, — возразил Владимир. — Ты можешь требовать взамен что угодно.

— Почему ты просишь меня? Вокруг множество достойных женщин, и даже намного более схожих с твоей покойной супругой.

— Тебя здесь никто не знает. А если и знают, то им тоже можно заплатить.

Богдана нервно толкнула ногой ближайший камушек. Владимир слегка сжал её плечо.

— Вчера ты дважды спасла мне жизнь. Я уже решил, что тебе это нравится.

Его тон сквозил самонадеянностью. Богдане нестерпимо захотелось оттолкнуть Владимира, но она заставила себя посмотреть на него с вызовом. Если поразмыслить, в его предложении не было никакого подвоха. Да и Александр будет доволен, ведь ему тоже выгодно посодействовать князю.

Александр... В рассказе Владимира он сыграл весьма сомнительную роль. И почему они знакомы так давно?

— Как ты познакомился с Александром?

Владимир удивлённо уставился на неё.

— Это имеет какое-то значение?

— Да.

— Ну... Он был одним из моих первых союзников. Когда в стране начались междоусобицы, и над моей жизнью возникла угроза, я отправился к варягам. Там я встретил Александра. Он помог мне взять себя в руки. Указал верный путь. Сначала Александр был моим покровителем. Мы плавали под чёрными парусами викингов и совершали опустошительные набеги, устраивали оргии с сотнями женщин и напивались до беспамятства. С помощью Александра я собрал войско из варяг, вернулся в Новгород и прогнал оттуда людей Ярополка. Дальше последовали печально известное сватовство к Рогнеде, захват Полоцка и сговор с одним из сторонников Ярополка, который стоил моему брату жизни. Не могу сказать, что питал тёплые чувства к Олегу, но мы отомстили за него. Не я первый поднял руку на брата.

Богдана поджала губы.

— А потом?

— Александр мне как брат. К тому же у него светлая голова. Меня иногда даже удивляет, насколько он может быть расчётлив и мудр. Не подумай, что без него я не смог бы управлять страной. — Владимир одарил её ухмылкой. — Но держать такого человека при себе крайне выгодно.

Богдана чуть не закатила глаза, вспомнив слова Александра:

«...На деле князь жалок. Он сам лишь кукла в моей руке. И он погубит весь мир, гонясь за славой и признанием, если я ему это позволю...»

— Чьей идеей было принятие христианства? — осторожно поинтересовалась она.

— Изначально это была идея Александра, — ответил Владимир. Богдана поняла, что бесполезный разговор понемногу начинает ему надоедать. — Христианство открыло нам множество новых возможностей. Да и брак с Багрянородной царевной сложно назвать плохим ходом. Если бы она была до сих пор жива.

Он многозначительно поглядел на Богдану.

— Но ты всё ещё можешь исправить это маленькое недоразумение.

Богдана выругалась.

— Маленькое? Да ты будешь мне жизнью обязан.

— Уже обязан, — усмехнулся Владимир, легко накрывая её губы своими.

На несколько секунд Богдана опешила, а потом вывернулась из его рук.

— Никогда больше так не делай! — воскликнула она.

— Как скажешь, — примирительно поднял руки князь. — В прошлый раз ты не была так категорична.

— В прошлый раз были другие обстоятельства.

— Неужели я смутил тебя? Или ты больше любишь обольщать женатых мужчин?

Богдана закатила глаза.

— Обожаю.

— Это добавляет тебе некоторый шарм, — ухмыльнулся Владимир. — Тогда я займусь поисками новой жены. Подождёшь здесь?

— Тебе опасно подходить к женщинам, — прорычала Богдана, возвращаясь к тропинке, по которой они вышли на холм. — Такое ощущение, будто ты видишь в них куски мяса, а не людей.

Владимир догнал её и, взяв за плечи, повёл вправо.

— Нам в другую сторону. И если ты не заметила, я только что уважительно отнёсся к твоему отказу. Я не чудовище, Богдана.

Она бы не удивилась.

— Откуда мне знать наверняка?

— Я надеялся, что ты поверишь мне на слово, как порядочному христианину.

Глядя на его непринуждённую улыбку, Богдана не удержалась и поморщилась.