Глава 34. «Точка невозврата»

Отряд выбрался из «Либерти-тауэр» чудом. Люк тащил раненого Чижа, Мэддокс прикрывал отход, остальные бойцы отбивались от наседающей охраны. Они добежали до фургонов, загрузились, и только когда колёса зашуршали по асфальту, унося их прочь от стеклянной башни, позволили себе выдохнуть.

— Твою мать, — выдохнул Мэддокс, откидываясь на спинку сиденья. — Твою ж мать.

Чиж зажимал плечо, рана кровоточила, но он молчал, только смотрел на Ника.

Люк сидел напротив друга и не знал, что сказать. Ник застыл статуей, глядя в одну точку. В его глазах не было ничего — пустота, холод, тьма.

Фургон остановился на промежуточной базе — старом складе в порту, где они перегруппировывались перед финальным рывком. Бойцы начали выгружаться, перевязывать раны, проверять оружие.

Ник не двигался.

— Ган, — позвал Люк осторожно. — Надо выходить.

— Нет.

— Что?

Ник медленно поднял голову. Взгляд его стал другим — не пустым, а горящим. Огнём, который не остывал, а разгорался всё сильнее.

— Я возвращаюсь.

Люк замер.

— Куда?

— Туда. К ней. Сейчас.

— Ган, ты с ума сошёл? — Мэддокс подскочил к нему. — Мы только что оттуда еле ноги унесли! Там охрана, там модифицированные, там Роман! И она... она теперь...

— Она там, — перебил Ник. — И я не оставлю её.

— Она чуть не пристрелила тебя! — рявкнул Мэдокс.

— Не пристрелила, — тихо ответил Ник. — Она сказала: «Я не хочу тебя убивать». Значит, есть надежда.

— Это игра, Ган! — Мэддокс схватил его за грудки. — Роман играет с тобой! Он хочет, чтобы ты пришёл!

— Пусть хочет. — Ник высвободился, встал. — Сегодня или никогда. Я вытащу её. И убью этого ублюдка.

Он шагнул к выходу из фургона.

— Стоять! — рявкнул Люк, вставая на пути. — Ган, послушай себя! Ты идёшь один против армии! Это самоубийство!

— Мне плевать.

— А нам не плевать! — Люк схватил его за плечи, заглянул в глаза. — Ты наш друг, брат, командир! Мы не дадим тебе умереть!

— Тогда не дайте, — спокойно ответил Ник. — Идёмте со мной.

В фургоне повисла тишина. Бойцы переглядывались.

— Он безумен, — прошептал кто-то.

— Совсем кукухой поехал, — добавил другой.

Люк смотрел на Ника и видел в его глазах то, чего не было много лет. Жизнь. Цель. Смысл.

— Я с тобой, — сказал он тихо.

— Люк! — Мэддокс обернулся. — Ты тоже рехнулся?

— Может быть. — Люк пожал плечами. — Но если он идёт, я иду. Она наша. Алекса — наша. И я не брошу её там.

Мэддокс замер, глядя на них. Потом выдохнул, выругался длинно и заковыристо.

— Чёрт с вами. Я тоже.

— Мэддокс!

— А что? — тот развёл руками. — Если мы сейчас не пойдём, он пойдёт один и сдохнет. А если пойдём все вместе — может, выживем. И её вытащим.

Чиж, зажимающий раненое плечо, поднялся.

— Я с вами.

— Ты ранен, — возразил Люк.

— Плевать. Я с вами.

Один за другим бойцы поднимались. Те, кто сомневался, видели решимость остальных — и присоединялись. Через пять минут весь отряд стоял перед Ником.

— Ган, — сказал Люк. — Веди.

Ник обвёл их взглядом. В груди что-то дрогнуло — то, что он считал давно умершим.

— Спасибо, — сказал он коротко. — За мной. Не отставать.

Они вышли из фургона и растворились в ночи.

---

«Либерти-тауэр» снова встретила их тишиной. Слишком тихой, слишком настороженной. Охраны на постах не было — словно их ждали.

— Засада, — шепнул Мэддокс.

— Знаю, — кивнул Ник. — Всё равно идём.

Они поднялись на сорок шестой этаж по чёрной лестнице, минуя лифты. Ник вёл их уверенно, словно знал каждый угол — память впитала план здания за те долгие ночи, когда он изучал его, готовясь к штурму.

Кабинет Романа был в конце коридора. Дверь приоткрыта, оттуда льётся мягкий свет.

Ник подал знак — отряд замер, рассредоточился. Сам он скользнул к двери, заглянул внутрь.

И замер.

Алекса стояла у панорамного окна, за которым сиял ночной город. Идеально прямая, неподвижная, как статуя. Чёрная форма облегала её фигуру, волосы струились по спине. Она смотрела вдаль, и лицо её было спокойным, почти безмятежным.

Роман сидел в кресле, попивая виски, и что-то говорил — Ник не слышал слов, только интонации. Довольные, сытые.

— ...ты мой триумф, дорогая. Лучшее, что я создал. С тобой мы завоюем мир.

Ник сжал кулаки, заставляя себя не двигаться. Надо ждать. Надо выбрать момент.

Роман встал, подошёл к Алексе. Встал за её спиной, положил руки на плечи. Она не шелохнулась.

— Ты даже не представляешь, как долго я искал такую, как ты, — продолжал он. — Идеальный баланс интеллекта и красоты. Теперь ты моя. Навсегда.

Он обнял её за талию.

Ник сорвался.

— Руки убрал! — заорал он, врываясь в кабинет.

Автомат вскинулся, но выстрелить он не успел — Алекса развернулась мгновенно, пистолет в её руке появился словно из ниоткуда.

— Стоять! — крикнула она.

Ник замер. Дуло смотрело прямо ему в грудь.

— Алекса, — выдохнул он. — Очнись. Это я.

— Я знаю, кто ты. — Голос её был ровным, без эмоций. — Уходи. Не заставляй меня стрелять.

— Стреляй. — Ник шагнул вперёд. — Если можешь — стреляй.

Роман за его спиной улыбался довольно.

— Какая драма, — прокомментировал он. — Дорогая, убей его. Мне надоел этот цирк.

Алекса не двигалась. Пистолет в её руке чуть дрогнул — всего на миллиметр.

— Ты не можешь, — тихо сказал Ник. — Потому что ты живая. Ты чувствуешь. Ты помнишь.

— Я помню, — ответила она. — Но это не имеет значения.

— Имеет. — Он сделал ещё шаг. Дуло упёрлось ему в грудь. — Помнишь, как ты сказала, что я ледяной? Что меня мать не долюбила?

— Помню.

— А помнишь, как я учил тебя стрелять? Как ты роняла автомат, а я злился?

Молчание.

— А помнишь, как я обещал вернуться? — Ник смотрел ей прямо в глаза. — Я вернулся, Алекса. Как и обещал.

В её глазах мелькнуло что-то. Боль? Сомнение?

— Убей его! — рявкнул Роман. — Это приказ!

Алекса вздрогнула. Палец на спусковом крючке напрягся.

— Нет, — вдруг раздался голос от двери.

Лия. Серебряная девочка стояла на пороге, глядя на Алексу.

— Не надо, — сказала она. — Ты же наша мама. Ты не убийца.

Алекса обернулась. В глазах её метались тени — борьба между приказом и чем-то живым, настоящим.

— Лия... уходи, — выдохнула она.

— Нет. — Девочка подошла ближе, встала между ней и Ником. — Если ты выстрелишь, убей сначала меня.

Пистолет дрогнул. Опустился.

— Чёрт! — Роман рванул к столу, к тревожной кнопке.

Но Ник был быстрее. Он перехватил его руку, выкрутил, швырнул на пол.

— Лежать! — рявкнул он, прижимая коленом.

В коридоре загрохотали выстрелы — отряд вступил в бой с подоспевшей охраной. Люк кричал: «Держите периметр!».

— Алекса! — позвал Ник, глядя на неё. — Иди сюда. Помоги нам.

Она стояла, глядя на пистолет в своей руке. Лия смотрела на неё снизу вверх, и в глазах девочки была надежда.

— Мама, — прошептала Лия. — Вернись.

Алекса медленно подняла голову. Посмотрела на Ника. На Романа, корчащегося на полу. На Лию.

— Я... — голос её дрогнул впервые за долгое время. — Я не знаю, кто я.

— Ты Алекса, — твёрдо сказал Ник. — Та, которая спорила со мной в столовой. Та, которая уронила пистолет и не заплакала. Та, которая спасала детей, рискуя собой. Ты — наша.

Пистолет выпал из её рук. Алекса покачнулась, и Ник подхватил её, прижимая к себе.

— Я вернулся, — прошептал он. — Я здесь.

— Ник... — выдохнула она. — Мне было так страшно...

В коридоре грохот усиливался. Охрана ломилась внутрь.

— Надо уходить, — Люк возник в дверях, перепачканный кровью. — Быстро!

Ник подхватил Алексу на руки. Лия вцепилась в его куртку. Они побежали к чёрному ходу, оставляя Романа на полу — живым, но поверженным.

— Я вернусь за тобой, — пообещал Ник, оборачиваясь на него. — И тогда ты ответишь за всё.

Они исчезли в темноте коридоров.

Сзади выли сирены. Впереди была свобода.