1глава"Встреча с ней"
Прошло уже много лет с тех пор, как я не начинала эту историю. Хотя если туда вернусь — боюсь сойти с ума. Медленно, очень медленно, как сквозь мёд или сквозь ту самую бездну, которая не имеет дна, — я погружаюсь. Воспоминания тянут вниз, и я не хочу выныривать.
Love me, love me, love me, love me, angel.
Этот мотив в голове застрял где-то между 2017 годом и сегодняшним днём, когда за окном опять дождь, а в зеркале — чужая, уставшая. Я не успокоюсь, пока не увижу тебя, Хиро. Те, кто будет мне мешать, будут биты, как те самые биты в старой игре, где ты проходишь уровень с закрытыми глазами. Ритм моих мыслей не совпадает ни с чем. Ни с тиканьем часов, ни с дыханием. Но я хочу, как скрипка, перескакивать — с одной струны на другую, издавая тот звук, от которого замирает сердце.
---
2017 год. Я стала юной школьницей, которая ещё не знала, что школа будет не вторым домом, а тюрьмой. С решётками на окнах, с холодными коридорами, с запахом страха и оценок. Наша преподавательница — на удивление — была русской. Она говорила с тем мягким акцентом, от которого в горле появлялась щемящая нота. И она придумала дополнительные занятия. Не для всех — только для тех, у кого родители могли заплатить. У кого в кошельке звенело чуть громче, чем в моём. Но моя мама сказала: «Иди. Тебе надо». И я пошла. Аваза пошла тоже.
Мы с Авазой присоединились и стали получать больше оценок, чем обычные ученики. Это было странное чувство — быть сверху, но чувствовать себя всё равно маленькой, никчёмной, будто оценки — это не про меня.
Под конец осени у нас проводили открытый урок. Парты раздвигали в зеркальном порядке — так, что каждый видел каждого. Рядом со мной сидела Аваза, тёплая, надёжная, как старая игрушка, которую я брала в кровать, когда боялась темноты. А напротив меня… села девочка. В белой водолазке, с волосами, заплетёнными в хвостик. Простой хвостик, который, наверное, она делала каждое утро перед зеркалом, не думая, что кто-то запомнит его на всю жизнь.
Когда наши взгляды встретились, она улыбнулась.
Я не умею врать себе — та улыбка ощущалась как тепло. Не как батарея зимой, а как первое солнце после долгой зимы, когда ещё не понимаешь, что оно тебя обожжёт. В ней была ностальгия по музыке, которую я никогда не слышала. Весёлой, немного грустной, той, под которую кружатся в вальсе в конце фильма, когда ещё ничего не понятно, но уже всё решено.
Я спросила:
— Привет. Как тебя зовут?
Она склонила голову чуть-бок, и хвостик качнулся.
— Меня зовут Хиро.
Хиро. Я повторила это имя про себя несколько раз, пробуя на вкус, как твёрдую карамель.
— Приятно познакомиться, — сказала я, а потом указала подбородком на соседку. — А рядом со мной — Аваза. А ты ходишь на дополнительные?
— Пока нет, — она слегка покраснела, будто извиняясь за что-то. — Но родители сказали, что скоро запишут.
— Тогда давайте впредь вместе ходить, — выпалила я. — Будет интереснее.
Хиро посмотрела на Авазу, потом на меня. И улыбнулась снова. Теплее.
— Рил? Ведь ночью одной будет страшно.
Так мы начали вместе ходить после уроков домой. Простая встреча. Пустяк, о котором другие забывают на следующий же день. Но оно наполнило меня такой сильной, почти болезненной радостью, что я поняла: это не просто воспоминание. Это корень. От которого потом вырастет всё — и боль, и свет, и тишина, и эти строки, которые я пишу сейчас промокшими пальцами.
---
(Вздыхаю.)
Я хочу создавать истории, где буду вспоминать их через сердце, бьющееся как музыка. Не ровно, не ритмично, а как скрипка, на которой играет кто-то невидимый. То взлетая в крике, то замирая на полуслове. Чтобы каждый стук — осколок того дня, когда напротив меня сидела девочка в белой водолазке и улыбалась так, будто знала, что я запомню её навсегда.
И я запомнила, Хиро. Я всё ещё помню. Даже когда память стирает лица и даты, эта улыбка — как выжженная печать на внутренней стороне века. Я закрываю глаза — и вижу её.
Так что, Зейла, можешь кричать. Можешь называть меня слабой. Но я не отпущу это. Это единственное, что не даёт мне рассыпаться в прах.