миллиметры между нами

После ужина, когда тарелки были оставлены в раковине «на потом», Карсон вытащил из шкафа старый диапроектор, который они нашли на барахолке в прошлом месяце.

Они расчистили место на белой стене в гостиной, отодвинув несколько рамок с фотографиями, и выключили весь свет.

Ларк устроился на полу, подложив под спину ворох подушек, а Карсон возился с объективом, пока на стене не проступило четкое изображение.

Это были не их снимки, а чьи-то чужие слайды из семидесятых, купленные вместе с аппаратом. Чужие жизни, застывшие в теплом пленочном цвете: чья-то свадьба, поездка к горам, незнакомые улыбающиеся люди на фоне старых машин.

— Смотри, — Карсон указал на слайд, где двое парней сидели на капоте авто. — Это могли бы быть мы через тридцать лет. Только машины станут еще более странными.

Они придумывали этим людям имена, истории и судьбы. Это была их личная игра, наполненная тихим смехом и абсурдными деталями.

Карсон чувствовал, как Ларк прижимается к его плечу, и в этом полумраке, под мерное жужжание проектора, мир казался бесконечно добрым и безопасным.

В комнате пахло пылью и остывающим чаем - запахами, которые Ларк позже будет пытаться вспомнить.

Затем они решили устроить «битву на гитарах», хотя Ларк совершенно не умел играть. Карсон пытался научить его простейшему аккорду, обхватив его руки своими и направляя пальцы на гриф.

- Не так сильно дави, ты же его не душишь, - смеялся Карсон, обжигая дыханием ухо Ларка.

Ларк нарочно извлекал фальшивые, дребезжащие звуки, заставляя Карсона заваливаться назад от хохота.

В конце концов гитара была отложена в сторону, и они просто валялись на ковре, глядя в потолок, на котором отражались огни. Карсон перевернулся на бок, подперев голову рукой, и долго смотрел на Ларка с такой нескрываемой любовью, что у того на мгновение перехватило дыхание.