пролог

Ночь больше не имела конца.
Ларк стоял посреди шоссе, но не чувствовал шероховатости асфальта.
Окружающий мир превратился в застывший, вязкий кадр, залитый мертвенным светом уличных фонарей.
Воздух казался плотным, как толща воды, и каждое движение давалось с трудом, словно он продирался сквозь невидимый туман.

Он посмотрел на свои руки.
Они были едва различимы - полупрозрачные очертания, сквозь которые, насмехаясь над самой сутью жизни, просвечивали желтые разделительные полосы дороги.
В груди не было привычного ритма сердца, только звенящая, пульсирующая пустота, которая болела сильнее, чем любая рана.
Это была не физическая боль, а ужас осознания: его больше нет в сценарии этого мира.

В паре шагов от него стояла каталка.
Её металлические поручни тускло поблескивали, отражая синие вспышки полицейских маячков. На ней, накрытое тяжелой, грубой тканью, покоилось нечто, что еще несколько минут назад было Ларком.
Он видел очертания собственных плеч, неподвижный наклон головы. Это было странно и противоестественно - смотреть на себя со стороны, видеть в себе «объект». Тело на каталке казалось чужим, отработанным коконом, который остался лежать в холоде, пока его душа металась рядом.

Тишину разрезало шипение раций - резкое, механическое, бездушное. Полицейские в стерильно-голубых масках казались Ларку не людьми, а призрачными жнецами. Их движения были отточенными и холодными. Они крепко держали Карсона.
Ларк перевел взгляд на него, и в этот момент захлестнула волна первобытного страха. Карсон не сопротивлялся.

Его тело обмякло в руках офицеров, а лицо превратилось в маску невыносимого страдания. В его широко открытых глазах застыл тот самый момент, когда металл столкнулся с металлом, когда крик оборвался тишиной.

Карсо смотрел прямо сквозь Лака. Его взгляд,
полный вины и дикого, животного одиночества,
пронзал прозрачную фигуру, не находя за что зацепиться.

- Карсон... - попытался позвать Ларк.
Но из его горла не вырвалось ни звука. Был только холодный шепот в его собственном сознании, который никто не мог услышать.

Ларк протянул руку, желая коснуться щеки Карсона, стереть этот парализующий ужас с лица. Его пальцы почти коснулись кожи Карсона, но в последний миг они прошли сквозь неё, не оставив даже дуновения ветра.

Он почувствовал лишь легкое покалывание, как от слабого разряда тока - напоминание о том, что между ними теперь пролегла пропасть длиной в вечность.

Карсон вздрогнул, по его телу прошла мелкая дрожь, но он так и не отвел взгляда от каталки, на которой лежало тело. В этот момент Ларк понял, что его личный ад уже начался. Это не огонь и не тьма.
Это быть свидетелем того, как самый близкий человек медленно умирает от горя прямо перед твоими глазами, и не иметь возможности сказать ему, что ты всё еще здесь.

Синий свет мигалок ритмично окрашивал асфальт, каталку и застывшее лицо Карсона.
Раз.
Два.
С каждым всплеском света мир живых становился всё более далеким, превращая Ларка в безмолвного зрителя трагедии, которую он сам же и начал.

Страх перед неизвестностью будущего отступил, уступив место леденящей боли настоящего:
он был мертв.