Яблоки с привкусом дыма

Утро выдалось на удивление тихим и солнечным. Яркие лучи пробивались сквозь старые занавески, согревая комнату и спящих на кровати Аню и Макса. После вчерашнего кошмара, обкуренного угара в кустах и пролитых слез Аня спала без задних ног. Тело наконец-то расслабилось, а тяжелые мысли отступили.
Она начала медленно просыпаться, всё еще находясь в полудрёме. В голове было пусто и легко, как это бывает после сильной бури. Решив повернуться на другой бок ближе к Максу, Аня с просони совершенно не рассчитала движения. Её рука резко и неловко взмахнула в воздухе — и кулак со всего маху прилетел Максу прямо в переносицу.
Раздался глухой хруст.
— Твою мать, Аня! — Макс подскочил на кровати как ошпаренный, моментально зажимая нос ладонью, сквозь пальцы которой тут же закапала алая кровь. — Бля-а-а-ть! Ты чё, боксёр малолетний?!

Аня окончательно пришла в себя от его крика и испуганно села на постели. Округлив глаза, она пару секунд смотрела на то, как её «ровный пацан», который вчера в одиночку размотал Диму, теперь сидит, жалобно шипит и зажимает лицо руками.
Вид Макса — грозного районного авторитета, которого уложила в нокаут собственная спящая девчонка — был настолько нелепым, что Аня не выдержала. Она тихо прыснула в кулак, а затем и вовсе искренне посмеялась.
— Прости, я случайно! — сквозь смех выдохнула она, скидывая с себя теплое одеяло.
— Ага, случайно, блядь... — проворчал Макс, шмыгая носом и пытаясь не закапать кровью простыню. — У тебя удар как у Кличко, Анька. Нос мне чуть не сломала, боксёрша.
Аня быстро встала с кровати и босиком пошлепала на кухню. Ночной страх и скованность полностью ушли. Теперь она хозяйничала в его доме уверенно, зная, что имеет на это полное право. Нащупав в шкафчике аптечку, она достала оттуда флакон перекиси и кусок ваты — те самые, которыми Макс еще несколько часов назад бережно обрабатывал её собственные раны.
Вернувшись в комнату, она присела рядом с ним на край матраса.
— Ладно тебе, терпи, герой, — с улыбкой сказала Аня. Она аккуратно отвела его ладонь от лица, обильно смочила ватку шипящим раствором и осторожно прижала её к его разбитой переносице.
Макс замер, послушно задрав голову вверх. Он смотрел на неё снизу вверх, хмурился от щиплющей перекиси, но в его глазах горело столько тепла, сколько не видел весь их заброшенный поселок вместе взятый.

Макс перехватил её за запястья, аккуратно забрал из пальцев испачканную ватку и отложил её на тумбочку. Переносица всё еще ныла, но ему было уже абсолютно плевать на разбитый нос. Он крепко обнял Аню за талию, рванул на себя и усадил её прямо к себе на колени, лицом к лицу.
Аня послушно раскинула ноги, обвела ими его талию и крепко прижалась к его груди. Она обвила руками его шею, зарываясь пальцами в жесткие волосы на затылке, и нежно поцеловала его в губы — уже без вчерашнего страха, мягко и уверенно. Макс ответил на поцелуй, прижимая её к себе так близко, словно пытался слить их в одно целое.
Отстранившись всего на пару сантиметров, Аня заглянула в его потеплевшие глаза и тихо, с улыбкой напомнила:
— Мы сегодня пойдем за яблоками? Мама попросила собрать в заброшенном саду...
Макс шмыгнул разбитым носом, на секунду прикрыл глаза и коротко, хрипло усмехнулся.
— Пойдем, Анька. Куда мы денемся, — тихо ответил Макс, утыкаясь лбом в её плечо. — Маму расстраивать нельзя. Одевайся, сейчас Тохе звякну, пускай тачку у бати возьмет, чтоб мешки на себе не тащить.

Аня улыбнулась, соскользнула с его коленей и подошла к стулу, где висела её чистая домашняя одежда. Но как только дело дошло до снимания верхней одежды — мятой ночной футболки — она на секунду замерла. Вспомнив про вчерашнее, Аня почувствовала легкий укол стеснения, хотя они с Максом были вместе уже давно.
Она резко развернулась к нему, смешно надула губы и злостно, хмуро, но при этом безумно мило скомандовала:
— Быстро отвернулся!
Макс, который уже вовсю разглядывал её, застигнутый врасплох, покорно поднял руки вверх, будто сдаваясь в плен. На его лице снова расплылась та самая редкая, теплая улыбка, которую видела только она одна во всем поселке.
— Всё-всё, понял, базара ноль, — хмыкнул он, послушно отворачиваясь лицом к стене и закидывая руки за голову. — Считаю до десяти, боксёрша. Одевайся давай, а то Антоха у автостанции долго ждать не будет.
Сзади послышался шорох переодеваемой ткани. В комнате пахло мирным утренним теплом, перекисью и спелыми яблоками, которые им еще только предстояло собрать. Кошмар окончательно отступил, уступив место их обычной, простой и счастливой жизни.

Старая батина «семерка» Антона натужно ревела мотором, пробиваясь по размытой колее в сторону заброшенных колхозных садов. Дорогу после затяжных дождей развезло в хлам. Антон крепко вцеплялся в руль, Макс сидел на пассажирском сиденье, то и дело шмыгая травмированным носом, а Аня устроилась сзади, прижимая к себе пустые мешки под яблоки.
Машина в очередной раз подпрыгнула на ухабе, занесла корму и с тяжелым, глухим чавканьем намертво села брюхом в глубокую глиняную лужу. Задние колеса бешено завертелись, выстреливая во все стороны фонтанами жидкой грязи, но толку не было — тачка засела наглухо.
Мотор заглох. В салоне повисла душная тишина, которую тут же прервал яростный удар Антона ладонью по рулю.
— Да ёбаный в рот, сука! — грязно заматерился Антон, в сердцах дергая рычаг ручника. — Пиздец, приехали, блядь! Я же говорил, надо было через сухой лог объезжать! Какого хуя я сюда попёрся?! Долбоёб, сука, батя мне за эту коробку теперь голову открутит!
Макс покосился на друга, с трудом сдерживая ухмылку, а потом обернулся назад, подмигнув Ане:
— Ну чё, Тоха, ровные пацаны не буксуют, ровные пацаны месят грязь. Хорош орать на всю округу, Аньку мне тут испугаешь.
— Да иди ты нахуй, Макс, со своими шутками! — в сердцах бросил Антон, открывая дверь и брезгливо выставляя кроссовок прямо в жижу. — Вылазьте, блядь, толкать будем. Сама эта колымага отсюда в жизни не выберется.
Аня тихо прыснула в кулак, глядя на то, как парни, матерясь сквозь зубы, выползают из салона оценивать масштаб катастрофы. Вчерашний кошмар казался теперь чем-то бесконечно далеким — сегодня у них были совсем другие, простые и понятные деревенские проблемы.

Машину из грязи они в итоге вытолкали. Грязные по колено, но довольные, Макс и Антон довели-таки «семерку» до старого колхозного сада. Вокруг раскинулись огромные, заброшенные яблони, усыпанные крупными плодами. Парни быстро набрали два больших мешка, погрузили их в багажник, после чего Антон ушел к машине — крутить гайки и отмывать колеса от глины.
Макс и Аня остались вдвоем под старым деревом. Усталые, они устроились прямо на траве, опершись спиной о шершавый ствол. Аня прижалась к его плечу, вдыхая свежий аромат сорванных яблок.
Макс полез в карман, достал пачку и щелкнул зажигалкой. Затянувшись, он краем глаза заметил, как Аня внимательно и с легкой завистью смотрит на сигарету. Он вспомнил, в каком состоянии нашел ее вчера в кустах — обкуренную до тошноты, кашляющую от горького дыма.
— Чё, Анька? Тоже хочешь? — Макс хмыкнул, шмыгнув своим разбитым носом. — Вчера-то вон как надымилась втихаря, аж мозги поплыли.
Аня смущенно надула губы и хмуро буркнула:
— Я просто не умею... Мне вчера хреново стало.
Макс мягко улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую видел только этот заброшенный сад да она сама. Он не стал её ругать или читать нотации. Вместо этого он протянул ей сигарету.
— Ладно, боксёрша. Смотри сюда. Сигарету губами держи легко, не зажимай, как тракторист. Давай, бери.
Аня осторожно взяла сигарету. Макс обнял её сзади за плечи, контролируя каждое движение, и прижался своей щекой к её макушке.
— Теперь тяни в рот, но глубоко сразу не вдыхай. Набери немного дыма... Во-от, хорош. А теперь сделай просто короткий вдох воздухом вместе с этим дымом. Поглубже.
Аня сделала всё, как он говорил. В груди немного обожгло, но в этот раз она не закашлялась. Дым мягко прошел внутрь и вылетел тонкой струйкой изо рта, смешиваясь с прохладным осенним воздухом.
— Ну вот, видишь. Можешь, когда хочешь, — тихо рассмеялся Макс, забирая у неё сигарету и делая затяжку сам.
Они сидели под яблоней, деля одну сигарету на двоих. Дым улетал в небо, унося с собой последние осколки вчерашнего страха. Аня сорвала крупное красное яблоко, с хрустом откусила кусок и протянула Максу. Горький привкус табака смешался со сладким соком.

После перекура под яблоней они засобирались назад. Прохладный осенний ветер начал усиливаться, и Аня заметно подмерзла. Макс открыл перед ней дверцу «семерки», и она с облегчением запрыгнула на заднее сиденье. Макс обошел машину и сел рядом с ней, громко хлопнув дверью.
Антон, который до этого возился у капота, вытер испачканные в масле руки о тряпку, бросил её на крыло и повернулся к парням:
— Так, пацаны, я щас отойду в кусты поссать по-быстрому, и стартуем в поселок, пока окончательно не стемнело.
Как только Антон скрылся за густыми зарослями дикой облепихи, в салоне машины воцарилась уютная, уединенная полутьма. Пахло старыми чехлами, бензином и полным багажником сладких, спелых яблок.
Аня повернулась к Максу. Вся её утренняя напускная строгость и стеснение куда-то улетучились. Осталось только безграничное тепло и благодарность этому парню за то, что он не сломался, не предал её и защитил от всего мира. Она резко придвинулась к нему ближе, обняла ладонями его лицо, стараясь не задеть разбитую переносицу, и начала нежно, но с силой целовать Макса в губы.
Макс сначала опешил от такой внезапной волны нежности, но уже через секунду его мощные руки обмякли, он прижал Аню к своей груди и ответил на поцелуй всей душой. Это был уже совсем другой поцелуй — не тот тяжелый и странный, что был прошлой ночью, а чистый, легкий, возвращающий их в те времена, когда никакого Димы и его грязного поступка еще не существовало.
Они целовались в тишине застывшей посреди заброшенного сада машины, зная, что впереди их ждет долгая и счастливая жизнь, в которой они со всем справятся вместе.
В самый разгар поцелуя со стороны кустов послышался хруст веток и громкие шаги. Дверь со стороны водителя резко распахнулась, впуская в салон порцию свежего холодного воздуха.
На пороге вырос Антон. Запрыгнув на свое сиденье, он бросил случайный взгляд в зеркало заднего вида и замер, увидев, как Аня и Макс судорожно отпрянули друг от друга с покрасневшими лицами. Наглый и задорный вид Антона вернулся в ту же секунду. На весь салон старой «семерки» раздался его громкий, раскатистый хохот.
— О-о-о, бля-а-а! — Антон пришел в машину и заржал на всю округу, хлопая ладонью по рулю. — Эй, хорош! Вы же тут не трахайтесь мне на заднем сиденье! У меня тачка батина, а не отель почасовой, сука! Женитесь сначала, бля!
— Да завали ты хавало, Тоха! — вскинулся Макс, хотя сам не сдержался и иронично ухмыльнулся, шмыгая разбитым носом. — За дорогой следи лучше, гонщик хренов, а то опять в первой луже на брюхо сядем.
Аня густо покраснела, уткнувшись лицом в плечо Макса, но при этом тихо и счастливо смеялась. Эта привычная дворовая подколка от лучшего друга окончательно уничтожила остатки вчерашней тяжелой драмы. Всё вернулось на свои места. Парни снова вели себя как обычные районные пацаны, готовые шутить над любой ерундой.
Антон крутанул ключ в замке зажигания. Мотор «семерки» послушно зарычал, и машина, плавно покачиваясь на ухабах, покатилась прочь от заброшенного сада в сторону родного поселка, увозя их навстречу вечерним сумеркам.