Цена за трассу

Дима сидел на лавочке у своего дома, вальяжно закинув ногу на ногу и обнимая за плечи свою девушку Леру. Он курил, что-то весело ей рассказывая, и вел себя так, будто вчера ночью ничего не произошло. Лера тихо смеялась, полностью доверяя парню.
Вдруг из-за угла дома быстрым шагом вышли Макс и Антон. Лицо Макса было черным от ярости, а кулаки в карманах куртки сжались до хруста. Дима заметил их, его ухмылка на секунду сползла, но он быстро вернул себе наглый вид, решив врубить перед девушкой крутого пацана.
— О, какие люди во дворе! Максик, чё хотел... — не успел Дима договорить, как Антон резко шагнул вперед.
Антон жестко перехватил Леру за локоть, отстраняя её от лавки, и дернул в сторону.
— Лера, пошли отойдем на два слова, — грубо, но твердо сказал Антон, уводя растерянную и испуганную девчонку за угол, подальше от лавки.
— Э, Тоха, ты чё попутал?! — крикнул Дима, дернувшись было вслед за ними, но тут же получил страшный удар снизу в челюсть от Макса.
Тем временем за углом дома Антон зажал Леру плечом к стене. Девчонка испуганно захлопала глазами, переводя дыхание:
— Антон, вы чё творите?! Вы с ума сошли?
— Рот закрой и слушай сюда, — жестко оборвал её Антон, глядя прямо в глаза. — Твой Димон — гнида конченая. Он тебе вчера изменил. Поймал ночью на трассе Аньку Кравцову, зажал и выебал её силой, сука. Избил девчонку и бросил. Поняла, с каким животным ты живешь?
Лера замерла, её лицо в секунду побелело, а из глаз брызнули слезы от шока.
А за углом в это время раздавались глухие удары и хриплые стоны. Макс бил Диму молча, страшно и безжалостно. Первый удар свалил Диму на землю, а дальше Макс просто навалился сверху, превращая его лицо в кровавое месиво. Он вкладывал в каждый замах всю ту боль, которую испытала Аня, всю её утреннюю дрожь, весь свой ночной шкурный страх за авторитет, который эта мразь заставила его пережить.
— Сука! Это тебе за трассу, тварь! — тяжело дыша, прорычал Макс, со всей дури вколачивая кулак в разбитый нос Димы.
Дима уже даже не пытался отбиваться. Он катался по сырой земле, закрывая голову окровавленными руками и жалко скуля, пока Макс методично добивал его, смывая позор и возвращая себе право называться ровным пацаном.
Оставив окровавленного Диму скулить на земле, а Леру — рыдать от шока и отвращения, Макс и Антон быстрым шагом направились обратно. Напряжение понемногу спадало, но внутри у Макса всё еще горел адреналин. Они были уверены, что дома всё спокойно и Аня под надежным присмотром Серёги.
Но в это же время в доме Максима ситуация снова вышла из-под контроля. Серёге после тяжелого разговора и нахлынувших воспоминаний о сестре дико захотелось курить. Подумав, что Аня уже успокоилась и ей ничего не угрожает, он тихо поднялся.
— Ань, я на крыльцо выйду на пару минут, покурю и поссу заодно. Ты лежи, никуда не дергайся, — негромко сказал он и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Как только замки на входной двери щелкнули, Аню будто прорвало. Стены дома внезапно начали на нее давить, а в голове закрутились жуткие флешбэки. Ей стало нечем дышать. Поддавшись внезапному порыву, она вскочила с кровати, наспех натянула куртку, кроссовки и, стараясь не шуметь, распахнула окно, выходящее на задний двор. Аня ловко перемахнула через подоконник и со всех ног бросилась бежать прочь от дома.
Она бежала не разбирая дороги, пока не оказалась в самом глухом углу поселка — в заброшенном чужом дворе, где не было ни души. Вокруг стояли только мертвые сухие кусты да полуразрушенный старый дом со скошенной крышей. Тяжело дыша, Аня залезла в самые заросли, достала из кармана стащенную у Серёги пачку сигарет и дрожащими пальцами чиркнула спичкой.
Она курить-то толком не умела. Жадно, взахлеб делая глубокие затяжки, Аня сильно обкурилась. Голова тут же поплыла, перед глазами всё закружилось, ноги стали ватными, а реальность вокруг окончательно размылась. Она осела на сырую землю среди веток, спрятав лицо в колени. Никто в поселке не знал, где она сейчас находится.
В этот момент к дому на автопилоте подбежали Макс и Антон. На крыльце они увидели Серёгу, который как раз застегивал куртку и тушил бычок об подошву.
Макс сходу влетел на крыльцо, тяжело дыша, и с тревогой заглянул другу в лицо:
— Серёга! Ну чё там? Где Анька? Всё нормально с ней?
Серёга спокойно кивнул, еще не подозревая о случившемся:
— Да нормально всё, Макс. Я с ней поговорил, она успокоилась, вроде спать собиралась. Я вот только на две минуты выйти успел, воздухом подышать.
Макс, не теряя секунд, рванул входную дверь и зашел в комнату:
— Ань! Я ... — голос Макса оборвался.
Кровать была пуста, одеяло валялось на полу, а распахнутое настежь окно пускало в комнату ледяной осенний ветер.

Макс замер перед пустым окном, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой. Секундный ступор сменился бешеной вспышкой паники и злости.
— Пиздец... — выдохнул Макс и резко, со свистом обернулся на Серёгу, который как раз заходил в комнату. — Это ты так с ней говорил, блядь?! Ты за ней так следил?!
Серёга ошарашенно уставился на распахнутое окно и пустую кровать. Его лицо в миг вытянулось, а изо рта вырвалось только виноватое: «Сука... Да я ж буквально на три минуты...».
— Завали хавальник! — рявкнул Макс, хватая со стула куртку. — Пошлите её искать, быстро! Она в таком состоянии хуй знает чё с собой сделать может! Тоха, Серёга — прочесываем дворы. Бегом!
Пацаны лавиной вылетели из дома на улицу.
Тем временем Аня сидела в густых зарослях заброшенного двора. В голове стоял сплошной туман, её дико тошнило от непривычного табачного дыма, а перед глазами плыли жуткие, рваные силуэты. Обкурившись до полуобморочного состояния, она судорожно сжимала в руках тлеющий бычок, не чувствуя, как пепел обжигает пальцы. Ей казалось, что если она сейчас закроет глаза, то снова окажется на той мертвой трассе. Она тихо скулила, уткнувшись лбом в колени, абсолютно беспомощная и потерянная для всего мира.

— Ну и дура же я... — прошептала она, откидывая голову назад на деревянную стену старого дома и продолжая тихо, отрешенно хихикать, пока перед глазами плыли серые осенние облака.
Вдруг со стороны дороги послышался хруст веток и тяжелое, прерывистое дыхание.
— Аня! Анька, сука, ты здесь?! — из темноты зарослей выскочил взмыленный, перепуганный насмерть Макс.
Он замер, увидев её на земле. Аня сидела, слабо улыбаясь, с мутными, ничего не выражающими глазами, абсолютно невменяемая от табачного угара и пережитого шока. Макс тяжело выдохнул, на секунду закрыв лицо руками, а потом упал перед ней на колени, сгребая её в охапку.
— Господи, Анька... Дура ты мелкая, блядь, я чуть с ума не сошел... — шептал он, прижимая её к себе так сильно, будто боялся, что она снова растворится в этой темноте.
Аня уткнулась ему в шею, её обкуренный смех мгновенно затих, и она снова тихо заплакала, понимая, что её наконец-то нашли и теперь всё точно будет хорошо.

Аня уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах кожи и одеколона. Обкуренный смех окончательно затих, уступив место сокрушительной, свинцовой усталости. Туман в голове понемногу рассеивался, оставляя лишь дикую слабость во всем теле. Она крепче обняла Макса за плечи и едва слышно, из последних сил прошептала:
— Пошли домой... Макс, пожалуйста, пошли домой... Я замерзла.
Макс ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал её в объятиях, бережно поднял на руки прямо из сухих кустов и осторожно понёс со двора. Аня была легкой, почти невесомой. Она закрыла глаза и положила голову ему на плечо, зная, что в этих руках она в полной безопасности.
На выходе из заброшенного двора их встретили Антон и Серёга. Завидев Макса с Аней на руках, парни облегченно выдохнули. Серёга виновато опустил голову, но Макс коротко кивнул ему, давая понять, что зла не держит — главное, что она нашлась.

Они шли обратно через притихший, погруженный в сумерки поселок. Ночная трасса, нападение Димы, шкурный страх перед сплетнями — всё это осталось позади, сгорев в огне прошедшего дня. Макс нес Аню домой, твердо зная: пускай весь район говорит что угодно. Свои пацаны не предадут, а за свою девчонку он будет стоять до самого конца. Потому что на этой грязной уличной земле их искренняя любовь оказалась сильнее любых пацанских понятий.