Глава 8. Тайна Димы

Прошло уже четыре часа. Мое мини расследование не двигается. У меня мало улик и доказательств. У всех есть мотив.

Я решила опять поговорить с Димой и поспрашивать об Алене. Может видел где-нибудь.

- Димон, а ты знал Алёну? До сегодняшней ночи?

Димон мнётся.

- Видел пару раз. Она приходила к отцу в офис. Они ругались. Громко. Она кричала, что он ей должен. Что она не отступится.

- Когда это было?

- Вчера.

- А вот это уже интересно.

-Слушай, я вот что думаю. Если Костя хотел отомстить, зачем ему уходить до блокировки двери? Почему не остался и не сделал это сам?

- А может он и не уходил? - тихо произнесла я, чтобы кроме Димы никто не услышал.

Я перевожу взгляд на подсобку. Рядом окно.

Я думаю, нужно проверить подсобку еще раз. И пошла я туда одна.

Сердце колотилось. Очевидно, что если Костя решил спрятаться в подсобке, то не на видном месте. А если он успел уйти до закрытия. Все равно надо проверить.

Я решила просмотреть все полки, все шкафы. Начала скидывать коробки с салфетками и пластиковой посудой на пол.

За одной из коробок я нащупала холодный металл. Вторая банка ананасов. Опять ананасы. На этикетке висел ярко-желтый стикер «Ударная цена». Но в отличие от тех, что Зинаида расставляла в зале, она была тяжелее. А самое главное - на глянцевой жести в тусклом свете лампочки отчетливо были видны отпечатки пальцев. Свежие, четкие, оставленные кем-то, кто сильно нервничал.

Если Костя был здесь, и хотел исправить ситуацию, то он явно не за дессертом заходил.

Пока я летала в своих мыслях и думала о том, как оказалась эта банка в подсобке, я услышала крики.

Это Алена кричала на Зинаиду:

- Это ты! Ты его ненавидела! Ты хотела его убить!

О боже. Еще драки не хватало.

Я выбегаю в зал. Алёна и Зинаида стоят друг напротив друга в проходе между кассой и стеллажом. У тети Зины в руках монтировка. Старая, потертая, перевязанная синей изолентой на рукоятке. А у Алёны банка тушенки, схваченная с ближайшей полки.

- Это ты! Я слышала! Ты кричала на его: «Я тебя, козла паршивого, со свету сживу!» - орет Алёна истеричным голосом.

- А ты что, защитница нашлась?! - рявкает Зинаида, размахивая монтировкой. - Пришла с куклой, как дура, квартиру выпрашивать! Думаешь, я не знаю, кто ты такая? Хах, любовница! Он таких, как ты, менял раз в месяц!

Алёна замахивается банкой:

- Да заткнись, старая! Ты его сама довела! Двадцать лет пилила, вот он и сбежал от тебя!

- Эй, хватит! Вы чего, с ума сошли? Там труп лежит, а вы... - Дима пытался их разнять, но он даже договорить не успел.

Алёна, не глядя, бьёт локтем назад и попадает Диме точно в глаз. Он охает, хватается за лицо и отступает.

- Ты что вообще офигела? - стонет он. - Я ж помочь хотел.

Но Алёна его уже не слышит. Она снова поворачивается к Зинаиде, сжимая банку тушёнки.

- Ты! Ты всегда была ему как кость в горле. Он мне сам говорил, что ты его главная ошибка.

У Зинаиды дрожат руки:

- Ах ты дрянь! Да я тебя сейчас...

В этот момент вклиниваюсь я между ними.

- А ну быстро успокоились! Обе! Предметы на пол! Быстро! - включила профессиональный голос, тот самый, которым я допрашиваю пьяных хулиганов, разнимаю драки у ларьков и успокаиваю женщин с подозрительными котами.

Женщины резко замирают. Зинаида медленно кладет монтировку на пол. Алена ставит тушенку обратно на полку.

- Так. - говорю уже тише, но все так же твердо. - Мы сейчас спокойно сядем и поговорим. Без истерик. Без драк. Я хочу услышать всё. Каждую мелочь. Понятно?

Зинаида и Алена переглядываются. Впервые за ночь они смотрят друг на друга не как на врагов, а как на двух уставших женщин, которые попали в одну ловушку. Одна - старая и брошенная, вторая - молодая и обманутая. Обе жертвы одного человека.

- Димон, ты как?

- Глаз... - стонет он. - Она мне в глаз локтем.

- Иди к морозилке. Возьми пакет с пельменями. Приложи.

Дима, придерживая лицо рукой, плетется к морозилке.

Я перевожу взгляд на Алёну и Зинаиду. Они стоят, опустив плечи.

- Садитесь, - говорю я кивая на стулья у кассы. - И давайте по порядку. Зинаида, ты первая. Что ты кричала про «со свету сживу»?

Зинаида опускается на стул. Трет лицо ладонями.

- Это я сгоряча ляпнула. Когда он меня уволил, я пришла к нему в офис. Скандалила. Кричала. А что толку то? Он меня даже слушать не стал. Вызвал охрану и выставил.

- И сегодня ты решила довести дело до конца?

Зинаида вскидывает голову:

- Я не убивала! Клянусь! Я хотела только напугать! Ударить по плечу, чтобы он обернулся, увидел меня и испугался. Чтобы понял, каково это, когда тебя не замечают!

- А банку ананасов зачем взяла?

Зинаида опускает глаза:

- Это... символ. Он меня всегда ананасами попрекал. Говорил, что я даже ананасы заказывать не умею. Я хотела, чтобы он увидел банку и вспомнил. Вспомнил все.

Понятно. Теперь Алёна. Я перевожу взгляд на её. Та сидит, обхватив себя руками.

- Алёна, теперь ты. Почему ты набросилась на Зинаиду?

Алёна поднимает глаза. В них читалась усталость и пустота.

- Я слышала, как она грозилась. В офисе. Я тогда работала у Бориса. Ну, до того, как мы начали встречаться. Я сидела в приемной, а она кричала в кабинете. А потом выбежала вся в слезах. Я запомнила.

- И ты решила, что это она убила?

- Ну а кто еще? - Алёна вскакивает. - У неё мотив! У неё орудие! У неё двадцать лет ненависти за плечами! Кто ещё?

- Ты, - тихо произнесла я.

Алёна замерла.

- У тебя тоже мотив. Квартира, которую он отнял. Унижение. Обман. И татуировка птицы, такая же, как и у твоего брата, который угрожал Борису.

Алёна медленно садится обратно. Молчит.

- Я не убивала, - заговорила наконец она. - Да, я ненавидела его. Да, я хотела, чтобы он страдал. Но я не убивала. Я даже подойти к нему подойти не успела. Свет погас.

Я смотрю на обеих. Врет ли кто-то из них? Возможно. Но сейчас они обе напуганы.

- Ладно, сейчас мы сделаем так. Вы обе сядете и будете молчать. Никаких драк. Никаких обвинений. Я сама разберусь.

Дима наконец-то вернулся. К глазу прижал пакет пельменей. Он садится рядом и стонет:

- Ну и ночка...