Стертая реальность.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы, казался Алисе раскаленными иглами. Она застонала, чувствуя, как в висках гулко и тяжело пульсирует кровь, а во рту пересохло, словно она несколько дней шла по пустыне. Каждое движение отдавалось тупой болью в затылке.

— Алиса? Слава богу, ты очнулась!

Голос Клэр прозвучал неестественно громко. Алиса с трудом разлепила веки. Комната плавала в мареве, но она узнала знакомые очертания своей спальни: мягкий свет лампы, стопка книг на тумбочке и лицо подруги, бледное и осунувшееся от беспокойства. Клэр сидела на краю кровати, сжимая в руках влажное полотенце.

— Клэр? — голос Алисы был надтреснутым и чужим. – Что произошло?

Подруга с облегчением выдохнула, прикладывая прохладную ткань к её лбу.
— Я сама хотела тебя об этом спросить. Я пришла вчера вечером, как мы и договаривались. Подхожу к крыльцу, а входная дверь распахнута настежь. Ветер гуляет по коридору, тишина гробовая. Я захожу и вижу тебя. Ты лежала в гостиной прямо на полу, без сознания.

Клэр замолчала на мгновение, её руки слегка дрожали.
— Ты была вся горячая, Алиса. Я сначала подумала, что на тебя напали, но следов борьбы не было. Только этот жуткий жар. Градусник показал почти тридцать девять и пять. Я полночи сбивала тебе температуру, хотела уже вызывать скорую, но потом ты вроде задышала ровнее и уснула.

Алиса слушала её, и перед глазами, как в замедленной съемке, начали всплывать обрывки воспоминаний. Стук в дверь. Окровавленный мужчина с глазами, полными мольбы, которая сменилась хищным блеском. Холод его пальцев на её запястье.

— А тот парень?.. — Алиса резко приподнялась на локтях, игнорируя вспышку боли в голове. — Куда он делся? Он был ранен, Клэр. Его покусал какой-то зверь,
я пыталась ему помочь, принесла аптечку, я видела его клыки, его глаза были темные.

Клэр нахмурилась и непонимающе посмотрела на подругу. Она мягко, но настойчиво надавила ей на плечи, заставляя снова лечь на подушки.
— Какой парень, Алиса? О чем ты говоришь?

— Ну как же... — Алиса вцепилась пальцами в одеяло. — Он стоял на пороге. Весь в крови. Я впустила его. Мы были в гостиной, я обрабатывала ему раны перекисью, а потом, потом его раны исчезли! Прямо у меня на глазах! Его звали.. Не помню.

Клэр медленно покачала голвой, и в её глазах отразилась нешуточная тревога.
— Лис, послушай меня внимательно. Я пришла — дверь была открыта, ты лежала на ковре. В доме не было ни души. Никакого парня, никакой крови, никакой аптечки на столе. Гостиная была пуста, только ты и этот безумный жар. Знаешь, как я испугалась, увидев эту картину? Я думала, у тебя случился какой-то приступ или обморок от переутомления. Наверное, тебе всё это привиделось из-за бреда. При такой температуре галлюцинации — обычное дело.

— Это не был бред, — прошептала Алиса, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод, который не имел ничего общего с лихорадкой. — Я помню его голос. Он был такой, древний. И его глаза, они стали другими.

Клэр вздохнула и протянула ей стакан воды.
— Тебе нужно отдохнуть. Ты просто перегрелась или подхватила какой-то агрессивный вирус. Посмотри сама — в доме всё чисто. Никаких следов посторонних. Наверное, ты почувствовала себя плохо, упала, и твой мозг в тумане нарисовал эту страшную картинку.

Алиса послушно сделала глоток, но её взгляд блуждал по комнате. Она хотела верить Клэр. Хотела верить, что это был лишь кошмарный сон, рожденный высокой температурой.

Но когда Клэр на минуту вышла на кухню, чтобы обновить лед, Алиса медленно откинула одеяло и посмотрела на свое запястье.

На бледной коже отчетливо виднелись пять едва заметных, красноватых пятен — словно чьи-то очень сильные и холодные пальцы сжимали её руку слишком крепко. А на прикроватной тумбочке, рядом с её стаканом, лежала маленькая, идеально чистая ватная подушечка.

Алиса коснулась её кончиками пальцев. Вата была сухой, но от неё едва уловимо пахло чем-то странным: смесью дорогого мужского парфюма и старой, засохшей крови.

Особняк Майклсонов дышал утренней прохладой и ароматом крепкого кофе, который Элайджа предпочитал пить в тишине. Но тишина в этой семье была явлением редким и недолговечным.

Ребекка, грациозно расположившаяся в кресле с планшетом в руках, нарушила покой первой. Она подняла взгляд на Кола, который с самым беззаботным видом рассматривал свои ногти, развалившись на диване напротив.

— Где тебя носило всю прошлую ночь, брат? — Ребекка прищурилась, в её голосе скользнула нотка подозрения. — Город гудит. Возле старого моста на дороге нашли двоих... точнее то, что от них осталось. Скажи мне, это не ты решил устроить там кровавый перформанс?

Кол медленно поднял голову. Перед его глазами мгновенно вспыхнул образ: испуганная шатенка, дрожащая на коленях перед ним, и сладкий, дурманящий запах её страха. Он вспомнил, как оставил её в лихорадочном бреду, наслаждаясь тем, как легко она поддалась на его игру.

На его губах заиграла едва заметная, но крайне самодовольная усмишка.

— У меня был... насыщенный вечер, Бекс, — протянул он, блеснув глазами. — Но те бедолаги у моста? Слишком скучно для моего изысканного вкуса. Хотя признаю, ночь была полна сюрпризов.

Элайджа, не отрываясь от газеты, сухо заметил:
— Надеюсь, среди этих «сюрпризов» не было той девушки. Ты знаешь, её безопасность сейчас — часть нашего соглашения в этом городе.

Клаус, до этого момента молча стоявший у окна с бокалом чего-то ярко-красного, резко обернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах зажегся опасный огонек.

— Нет, — отрезал Никлаус, и в его голосе прозвучал металл. — Я бы никогда не допустил, чтобы она лежала там, на грязном асфальте, мертвая. Она под моей опекой, нравится вам это или нет.

Кол раздраженно закатил глаза и с силой оттолкнулся от спинки дивана, вставая.

— О, боги, как же вы задолбали говорить о ней! — он всплеснул руками, картинно выражая возмущение. — Весь дом только и дышит этой «драгоценной Алисой». Можно подумать, она святая.

Клаус сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между собой и братом. Его голос упал до угрожающего шепота:
— Я надеюсь, ты помнишь наш вчерашний разговор, Кол. И о том, что к ней ты не должен приближаться ни на шаг. Если я узнаю, что ты хотя бы стоял на её улице...

— Успокойся, Ник, — Кол перебил его, дерзко вскинув подбородок. — Я вчера занимался куда более увлекательным занятием, чем слежка за твоей подопечной. И до вашей «лисы» мне нет абсолютно никакого дела. Она — очередная хрупкая кукла, которую можно развести за пять секунд. Скучная, предсказуемая и совершенно бесполезная.

Клаус на мгновение оскалился. Его вены под глазами налились темным цветом, и он уже готов был рвануться вперед, чтобы свернуть брату шею и преподать урок вежливости, но Ребекка резко захлопнула планшет, создав громкий хлопок.

— Хватит! — звонко выкрикнула она, вставая между братьями. — Никлаус, оставь его. У нас есть дела поважнее ваших вампирских разборок из-за смертных девиц. Мы в этом городе всего неделю, и мне нужно закончить оформление в местную школу. Ты обещал, что на этот раз я буду жить как обычный подросток, а не как надзиратель в тюрьме.

Клаус замер, тяжело дыша и всё еще сверля Кола взглядом. Кол лишь ехидно подмигнул брату, поправляя воротник рубашки.

— Школа? — Кол хмыкнул, направляясь к выходу из комнаты. — Что ж, Бекс, удачи с домашкой. А я, пожалуй, пойду, проветрюсь. Уж очень здесь стало душно от избытка «братской любви».

Он вышел, оставив за собой шлейф напряжения, и только он один знал, что его «игра» с Алисой только началась, и никакие запреты Клауса не заставят его остановиться.