6.1. Моему яркому и буйствующему солнцу

Чанбин сделал последний рывок и наконец-то вырвался из цепких лап кустов. Хлёсткие ветки проворно били тело парня, когда тот ломал их, с целью побыстрее покинуть территорию пансиона.

Фыркнув пару раз и отряхнув свою чёрную футболку, парень, прищурившись, окинул здание пансиона взглядом, чтобы убедиться в своей непойманности.

Но тут же его отвлёк скрип дерева.

На крепком дереве шелковицы, что раскинуло свои корни и ветки за спиной Чанбина, сидел Феликс. Парень увлечённо поедал спелые ягоды, оставаясь при этом практически чистым. Кроме рук и краешек губ, естественно.

Закинув в рот последнюю горсть плодов, парень ловко спрыгнул с ветки и, приземлившись, обтер грязные руки об белую растянутую от старости футболку.

Пока Ликс бежал к Чанбину, восходящее солнце переливалось на его светлых волосах, а лёгкий ветер делал ещё более пушистым и без того неровный самостриженный маллет.

Счастливо улыбаясь, Феликс приложил к щекам Бина ладошки и подарил губам парня слегка ягодный и фиолетовый поцелуй.

— О, Боже, теперь я превращаюсь в чернику. — Смеясь начал возмущаться Чанбин. — Мистер Вонка, но я ведь не люблю жвачки. — Теперь уже парень говорил жалостливо.

— Ох, ну, тогда мне придётся извиниться за такое недоразумение. — Размахивая указательным пальцем, серьёзно отвечал Феликс.

— Уж постарайтесь. — Приподняв брови, заявил Чанбин.

— Хм, как на счёт того, что ты повезешь меня на спине сначала к полю, потом к озеру, а затем мы пойдём красть конфеты с кладбища?

— Идею с кладбищем можно заменить? — Чанбин никогда не перестанет удивляться предпочтениям Феликса.

— А смотря на что.

— Ну... Я могу купить пару пачек скитлс на заправке, ментос и спрайт.

— Но до туда ведь пол часа ходьбы. — Удивлённо сказал Ли.

— А кто сказал что мы пойдём? Я ведь сегодня везу тебя. — Бин подмигнул Ликсу.

После согласия Феликса, которое проявилось в виде пятерни со словами «По рукам», тот оседлал спину Бина и обнял его за крепкие плечи.

Поле низкой зелёной пшеницы кружевом покрывал лёгкий, утренний туман. Рассекая молочный воздух, Феликс кружил в прыжках. Парень уже успел спрыгнуть со спины своей «лошадки», в нетерпении поскорее пробежаться по протоптанной тропике.

Небольшая пробежка в зелени являлась обязательным ритуалом в субботнее утро. И Феликс исправно соблюдал этот ритуал вот уже одиннадцать лет, с тех пор, как его стали отпускать гулять в одиночестве.

Пробежавшись до половины поля и обратно, парни решили, что это можно считать хорошим выполнением долга, поэтому направляться к озеру они начали незамедлительно.

Дорога, по которой обычно ездил Минхо, действительно была чересчур зелёной и цветочной.

Сирень, уже распустившись, задевала лица и плечи ребят, оставляя небольшой невидимый след из своей пыльцы.

Остановившись, Феликс начал выискивать среди тысячи цветов именно тот, у которого пять лепестков. Срывая свои находки, он складывал их в ладошку Чанбина, которую тот подставил заранее.

Увлечённый своим занятием Ли заговорил:

— Думаю, моей бабушке тут бы очень понравилось.

— А какой она была? — Чанбину действительно стало интересно.

— Она? — Феликс на секунду повернулся к парню и улыбнулся. — Чудесной. — Сказал он, отворачиваясь. — Она безумно любила цветы, мне кажется, я перенял эту черту у неё. Ещё, насколько я помню, ей очень нравились Минхо и Чан, хотя они приехали всего за три года до того, как её не стало. С Минхо она особенно любила обсуждать язык цветов, ты сам видишь, во что это вылилось. — Ликс немного посмеялся.

— Стой, прости, что перебиваю, но она, что ли, работала в пансионе? — Чанбин округлил глаза в немом удивлении.

— Вот чёрт, я забыл, что ты совсем немного тут. Да, она работала в пансионе сколько я себя помню. — Ли немного задумался. — Удивлю тебя ещё больше — я практически с рождения провожу каждый день в пансионе, но жить здесь круглосуточно стал два года назад, после смерти бабушки.

Кажется, Со потерял дар речи.

— Так, давай по порядку все события, а то мне кажется, будто моя голова сейчас взорвётся от недопонимания.

Феликс вздохнул, показал жестом, что они должны идти дальше, вглубь дороги, что украшена сиренью и начал свой монолог.

— Мои родители погибли, когда мне исполнился год, говорить от чего не буду, думаю ты и сам догадаешься.

Чанбин кивнул.

— Так вот, бабушка забрала меня к себе, а так как она работала в пансионе, естественно, я проводил тут большую часть времени. С Чонином мы как раз познакомились тут, не помню своего детства без него. В общем, когда мне исполнилось одиннадцать вроде, к нам привели Чана и Минхо и сказали, что теперь они живут тут. А появление Хёнджина ты и сам застал.

— Так, а Сынмин? Когда он появился? — Чанбину это было действительно интересно, потому что то, как появился Сынмин - являлось пансионной загадкой, про которую строили кучу теорий.

— Сынмин. — Ли задумался, что уже странно. До этого он рассказывал про всех довольно уверенно. — Сынмин, Сынмин, Сынмо. — Парень постукивал по веснушчатой щеке указательным пальцем, активно пытаясь вспомнить. — Что же такое, я действительно не могу вспомнить откуда у нас Сынмин... Помню только то, что его привезли в девять лет. Господи, почему-то ощущение, будто блок на воспоминания стоит.

Чанбин сам не понял, почему по его коже побежали мурашки. Сославшись на небольшой холод, он сказал:

— Ладно, не думай об этом, ничего страшного, если вспомнить не можешь. — Он положил руку на плечо Феликса, который стоял в ступоре, явно копаясь в воспоминаниях.

— Я всё равно постараюсь вспомнить. — Ли явно был серьёзен в своих намерениях.

Пройдя все сиреневые кусты, парни наконец-то пришли к озеру.

От стеклянной глади воды веяло утренней прохладой, но полупрозрачная дымка тумана уже пропала, что указывало на приход солнечного тепла.

Усевшись на поваленное дерево, что уже давно служило подобием лавки, ребята стали наслаждаться согревающими лучами.

Из-за растянутого воротника футболки ключицы Феликса оголились и кожа в этом месте стала гусиной из-за ветерка. Жаль, что Чанбин не взял кофту, а его футболку Ли не примет.

Кажется, будто кожа парня светилась, как у того вампира из глупого фильма, что Ликс с Чонином и ребятами из А2 смотрели на днях.

И пока Ли купался в солнце с закрытыми глазами, его щеки коснулись губы Чанбина. Тот лишь смешно поморщился.

— Знаешь почему веснушки называют поцелуями солнца? — Всё ещё с закрытыми глазами задал вопрос Феликс.

— Почему?

— Потому что это твои поцелуи. — Парень улыбнулся, сверкая клыками.

Со безумно смутился и, направив взгляд куда-то в траву, тихонько пару раз издал смешок.

— Ну, что ж, — Просидев около часа, Феликс наконец-то подал признаки жизни. — на часах девять утра, а значит вода уже достаточно тёплая, для того, чтобы искупаться.

— Ну, как тебе сказать. — Задумчиво протянул Чанбин, рисуя по воде указательным пальцем. На самом деле ужас какая холодная, но он этого не скажет.

Стянув через шею футболку и скинув чёрные шорты, Ли остался в одних синих плавках, из-за чего худоба его тела стала слишком заметной.

Чанбин болезненно зажмурился, слегка отведя голову в сторону, пока Феликс не видел.

— Почему я думал, что у тебя плавки с рыбками? — Попытался пошутить Чанбин.

— Потому что так и есть, но они, к сожалению, в стирке, поэтому пришлось одолжить старые плавки Чонина. Они всё равно ему малы.

Плавки Чонина, которыми он щеголял в пятнадцать, если не в четырнадцать, в самый раз семнадцатилетнему Феликсу. Кажется, ещё немного и Бина перемыкнёт.

— А наш малыш уже ростом с Джинни, правда? — Всё так же сидя на корточках перед водой, снова заговорил Чанбин.

— Месяц назад он отставал от Хёнджина всего на три сантиметра. Сынмин лично делал засечку на дверном косяке. — Ответил Ликс, спиной заходя глубже в воду.

Больно. Вспоминать про Сынмина всё ещё больно. Особенно после того, как Хёнджин каждый день крутит пластинки в комнате того и даже собирается переехать в ту комнату из их с Ханом и Бином.

— Скучаешь? — Со задал очевидный вопрос.

— По Сынмо? Конечно. — Стоя уже спиной к Чанбину, Феликс раглядывал деревья и песчаный берег на другом конце озера. — Как же можно не скучать по нему. Знаешь, я хочу через пару недель приготовить печенье, мы с ним такое готовили. Песочное, а внутри варенье клубничное.

— Звучит прекрасно.

— На вкус ещё лучше. — Подмигнул Ли.

Когда прошло пол часа и Феликс наконец-то искупался, парни сели на бревно снова: теперь уже один сохнуть, а второй за компанию.

И неизвестно, то ли ранний подъём их так уморил, то ли прогулка была чересчур длинной,  но парни неожиданно для себя заснули.

Проснувшись в два часа на земле и с кучей листвы и веток в волосах, ребята активно начали собираться.

Конечно их не отругают, но осудительно посмотрят точно. Тем более они без этих убогих повязок.

— Ну, что, готов? — Ликс, уже одевшийся и вычесавшийся пальцами, стоял на бревне в полной готовности запрыгнуть на спину Чанбина.

— Всегда готов.

«Поездка» заняла около часа, ведь возвращаться обратно и идти через небольшой сосновый бор с ношей на спине было непросто. Учитывая, что через пол часа Феликс спрыгнул и шёл пешком, так как хотел быстрее оказаться на заправке.

Заметив неоновую вывеску совсем неподалёку, парни ускорили шаг.

Заходя в раздвижные двери, их обдало холодным воздухом, что конечно же обрадовало подростков в такую жару.

Взяв пару пачек скитлса, виноградный ментос и большую банку спрайта, Чанбин уж было отправился на кассу, как тут в его руки Феликс положил упаковку фигурного шоколадного печенья с начинкой.

Парни кивнули друг другу и, после оплаты покупок, разложили всё, кроме бутылки, по карманам. Ещё было слишком светло для возвращения, поэтому Ли ещё раз повторил своё предложение с конфетами с могил, но снова получил твёрдый отказ.

— Вот когда я помру, будешь брать конфеты у меня.

— Так не интересно. Когда ты берёшь конфеты с могилы, ощущение, будто мёртвый человек как-то взаимодействует с тобой, хотя бы давая конфету. — С умным видом пояснил Феликс.

— Признайся, ты просто любишь бесплатные сладости.

— Не правда, не правда! Врун-врун! — Феликс бегал вокруг Чанбина, отрицая его слова.

— Ладно, ладно, я пошутил, правда. — Сдался Со. — Если хочешь, можем зайти, но только на пять минут.

— Хорошо! — Радостно воскликнул Ли.

Кладбище находилось как раз в том сосновом бору, так что им было по пути.

Небольшое возвышение и высокие деревья превращали этот островок смерти в ещё более тихое место. Парадоксально, что в месте, где все мертвы, живые парни чувствовали себя как дома.

Проходя мимо надгробий, Бин всматривался в каждое имя, выгравированное на могильном камне, пока Ликс выборочно брал конфеты. Неизвестно, какой фильтр стоял у него — на даты или имена, но факт того, что он присутствовал, остаётся фактом.

Когда пять минут прошло, парни уже покидали тихую гавань, перед этим зачем-то поклонившись.

Наконец-то двое стояли перед воротами пансиона (по просьбе Чанбина, ребята будут возвращаться по-человечески), но войти они не решались.

— Сходим к Сынмину? — Немного сжавшись, спросил Ли.

— Пошли.

По дороге они не разговаривали, а конфеты Ликса, которые он до этого с радостью уплетал, сейчас таяли в карманах шорт.

Ведущая вниз дорога снова встречала ребят шелестом листьев и травы. Пройдя пару поворотов, после того, как они преодолели ограду, парни наткнулись на чистую поляну, на которой в особой дистанции друг от друга разместилось два креста.

Когда-нибудь они поставят надгробия. Чанбин обещает.

Проходя мимо Юты, Ликс даже не взглянул в его сторону.

Подойдя к уже сидящему на корточках Ликсу, Бин положил руку тому на плечо.

— Почему ты так с ним?

— Он слишком сильно давил на Минхо. Даже если они были друзьями, это было слишком. — Бубнил Феликс.

— Понял.

Достав из кармана шорт упаковку с печеньем, Со отдал их Ли, чтобы тот открыл пачку и положил одну печеньку рядом с фотографией Сынмина.

Сделав всё это, Феликс снова отдал упаковку Чанбину, встал на колени и, наклонившись к земле ближе, сказал, — «Я так скучаю.»

Встав, Ли первым пошёл на выход, в этот раз бросив мимолётный взгляд на фото Юты.

Чанбин же очень тихо сказал, — «Я тоже.» и пошёл следом за Феликсом.

Конечно же, в пансионе их встретили нравоучениями о том, что они должны быть показателями дисциплины, и вообще, — «Феликс, ты то куда.», ведь он не должен пятнать светлое имя своей бабушки.

Только вот бабушка была бы только согласна на такие прогулки внука.

Парни разошлись по своим комнатам, Ликс забрал печенье и скитлс, а Чанбин спрайт и ментос.

К вечеру Ли уже пересказал Чонину о том, как прошёл его день, посмотрел с ним DVD и снова обсудил Сынмина.

А когда ночь охватила всю округу, парень вылез из комнаты и пошёл в сторону двери в конце коридора, что была рядом с музыкальным залом.

Открыв дверь, первым делом парень заметил открытое окно и картину, до сих пор стоящую на мольберте. Зайдя глубже в комнату, Феликс увидел Хёнджина, лежащего на кровати.

Правда тот, когда услышал шаги, приподнялся и сел.

— Ты чего? — Голос Хвана дрожал.

— Пришёл передать привет от зайчика. Представляешь, он просил передать от него не кислый скитлс, а печенье в виде животных. Правда, печенье открыто, но это зайчик не сам скрысил, это он ещё угостил одного человека, который бы очень хотел, чтобы ты поел.

Хёнджин потёр глаза ладонями и улыбнулся.

— Большое спасибо зайчику.

Феликс положил сладости на прикроватную тумбочку и сел на кровать.

— Хочешь обняться? — Спросил Ли.

— Хочу.

Парни лежали в объятиях достаточно долго, чтобы молчание прервалось.

— Я не знаю, как мне находится тут ещё год. Представляешь, эти мудаки даже не проверили эти штуки в медпункте.

— Ингаляторы, что ли?

— Да, их. Как вообще можно находиться тут с неработающим оборудованием.

— Хёнджин, ты ведь прекрасно понимаешь, почему их никто не проверил, кто и сколько платит за это. Да и Сынмо они бы не помогли.

— Да... — Хёнджин выдохнул. — Но почему из-за этого ублюдка должны страдать другие, тем более его брат, чёрт его дери.

— Потому что миром правят деньги. — Феликс тоже выдохнул.

Звонок ко сну. Как не вовремя.

— Иди, тебе пора. — Хёнджин выпустил Ли из объятий.

— Может я останусь?

— Не надо, всё в порядке. — Хван улыбнулся.

Феликс кивнул и уж было собирался выходить, но возле выхода остановился.

— Ты же выпил таблетки? — Парень провёл пальцами по гладкой поверхности прикроватной тумбочки.

— Конечно. Тебе не о чем беспокоиться. — Заверил его Хёнджин.

Ликс ещё раз кивнул, покидая комнату.

Хёнджин, до этого державшийся на локтях, рухнул на постель. Закинув в рот одну печеньку, он закрыл растертые до красноты глаза и, пуская по щеке одинокую слезу, вспоминал звук клавиш под его пальцами.

Засвети мои стёкла, но не рань мне глаза,
прошу, лишь оставайся всегда возле меня.
Ранним утром пропахнут наши руки травой,
яркий свет излучает моё сердце с тобой.