Глава 86

Сун Юньжань, придется тебя наказать.

Сун Юньжань сначала хотел отклонить предложение Цинь Кэ.

У него была беспокойная ночь. Настроение то взлетало, то резко падало. А Цинь Кэ не только обманул его, но еще и каким-то образом вогнал в долги.

Но он ничего не мог с собой поделать - Цинь Кэ был таким соблазнительным.

Таким не похожим на обычного себя, холодного и сдержанного. Совсем как в ту памятную новогоднюю ночь, но еще горячее.

Воздух в комнате накалился. Были слышны только звуки сталкивающихся губ и зубов.

Цинь Кэ не знал, вспотел ли он от жары или его тело увлажнили невысохшие капли воды с тела Сун Юньжаня. Даже его глаза, казалось, были пропитаны водой, превратившись в омуты, где отражалось лицо Сун Юньжаня.

Сун Юньжань застенчиво прикрыл лицо руками и посмотрел на него сквозь пальцы.

Цинь Кэ, видимо, слишком много работал последнее время, он немного похудел. Мышцы на подтянутом теле стали более выразительными. Каждый раз, когда тот касался его кожи, в том месте вспыхивали искры и разлетались по всему телу Сун Юньжаня.

И искры эти тут же разжигали пожар в каждой клеточке Сун Юньжаня.

Оба были как в бреду. Лихорадка охватила их тела, окрасив их румянцем. Уцепившись за сильные плечи Цинь Кэ, Сун Юньжань притянул его к себе.

Два тела находились в полнейшей гармонии друг с другом.

Но неугомонный мозг продолжал выдавать сюрпризы. Сун Юньжань вдруг отстранился и заглянул в глаза Цинь Кэ:

- Думаешь, я похож... на коалу?

Цинь Кэ:

- ...

Сун Юньжань будто увидел себя со стороны – его руки обнимают шею Цинь Кэ, ноги – талию. Разве в такой позе он не похож на коалу, которая всеми конечностями цепляется за ствол дерева?

Чем больше он думал об этом, тем больше разыгрывалась его фантазия. Он словно наяву видел, как он превратился в коалу, а Цинь Кэ - в могучий эвкалипт.

У этого эвкалипта пышная крона, и среди зеленой листвы - лицо Цинь Кэ.

Представшая перед ним картинка было настолько забавной, что Сун Юньжань громко расхохотался.

Цинь Кэ остановился и посмотрел на него, слегка нахмурив брови:

- Над чем смеешься?

- ...

Сун Юньжань почувствовал себя виноватым, но следующая картинка, всплывшая в его больном мозгу, быстро очистила его разум от всякой вины.

Он представил, как из головы Цинь Кэ прорастают листья эвкалипта.

Ох, как же это смешно!

Уголки рта Сун Юньжаня непроизвольно рванули вверх.

И чем сильнее он подавлял улыбку на своем лице, тем сильнее ему хотелось рассмеяться. От напряжения даже уголки его глаз покраснели.

- Ха-ха-ха, я не могу... - надрывал животик Сун Юньжань. – Пожалуйста, позволь мне немного посмеяться.

Смеялось не только его лицо, смеялось все его тело, соблазнительно извиваясь и крутясь из стороны в сторону.

Эта картинка сводила Цинь Кэ с ума.

Он изо всех сил сдерживал себя, не собираясь сегодня заходить далеко. Но вызывающее поведение этой соблазнительной коалы сорвало ему крышу. Он облизнул губы и дрожащим голосом объявил:

- Сун Юньжань, придется тебя наказать.

Сун Юньжань даже смеяться перестал, пытаясь сообразить, что имел в виду Цинь Кэ под «наказанием».

Шутка о коалах и эвкалиптах мгновенно растворилась в воздухе.

Когда на него обрушился шторм, а волны накатывали одна за другой, не давая ему даже вздохнуть, ему показалось, что его скелет вот-вот разобьет о скалы. Когда волны немного отступили, он отчаянно втянул в легкие воздух, но передохнуть ему не дали. Последовал еще более мощный удар, потом еще и еще...

- Я был неправ, брат, я был неправ... - дрожащим голосом взмолился о пощаде Сун Юньжань. - Отпусти меня, я не буду больше смеяться.

Цинь Кэ поцелуем стер слезы в уголках его глаз:

- Хочешь, чтобы я тебя отпустил?

Сун Юньжань не мог ничего ответить, а мятежный сын Цинь Кэ продолжал задавать этот вопрос, яростно тараня его тело.

Он мог только жалобно кивать и строить обиженные глазки.

Цинь Кэ вдруг замедлился, словно задумался о чем-то.

В сердце Сун Юньжаня вспыхнула надежда. Но не успел он ей насладиться, как его тушку схватили и перевернули, как рыбу на разделочной доске.

Перевернули и придавили тяжелым телом.

Придавили не только тело, но и возмущенно взмахнувшиеся ручки.

Лизнули мочку уха, и знакомый голос с незнакомой интонацией хрипло шепнул в зудящее ушко:

- Давай, назови меня отцом.

***

Окна в комнате были задернуты тяжелыми шторами.

Сун Юньжань раскинулся на кровати звездочкой, уставший, не в силах даже пошевелить пальцем.

Он никогда не хотел больше видеть коалу. Ни в этой жизни, ни в следующей жизни, никогда.

А виновник этой психологической травмы, опершись на изголовье кровати, играл с его волосами.

Сун Юньжань разозлился:

- Можешь перестать играть?

Заговорив, Сун Юньжань поразился своему голосу.

Почему он такой хриплый? Люди могут подумать, что он... блин, а так ведь и есть.

Пальцы Цинь Кэ замерли:

- А?

Прозвучавшее восклицание и замершие пальчики заставили Сун Юньжаня похолодеть.

О нет, он только что сказал «играть»?

Что, если это дикое животное Цинь Кэ и в самом деле продолжит «играть» с ним!

Сун Юньжань больше не может «играть». Он бросил быстрый взгляд на Цинь Кэ и, словно завороженный, замер. А потом невинно так моргнул.

Но Цинь Кэ не обратил внимания на двусмысленный термин.

Спокойно улыбнулся и сощурил свои глазки, как сытый кот:

- Как ты разговариваешь с папой?

Сун Юньжань:

- ...

Тут же нахлынули воспоминания, как он недавно молил о пощаде Цинь Кэ, называя того папочкой.

Сун Юньжань сделал вид, что ничего не помнит, и резко бросил:

- Хватит уже нести чушь.

- Опять амнезия? - Цинь Кэ ущипнул его за подбородок и погладил большим пальцем по верхней искусанной губе. - Кажется, тебя нужно еще подлечить.

Сун Юньжань был потрясен.

Еще подлечить?

Ты не устал? Это скрытый талант главного героя?

Глядя на его изумленное лицо, Цинь Кэ рассмеялся.

Убрал палец и заменил его своими губами, втянув Сун Юньжаня в долгий поцелуй. Потом нежно погладил его по голове:

- Если нужно, я буду стараться больше.

Поцелуй превратил мозги Сун Юньжаня в сладкое желе, нелепо улыбаясь, он покачал головой:

- Мне уже лучше. Не напрягайся так.

Он сегодня столько плакал, а сколько раз звал «папу» и подсчитать не мог.

Но если не считать этого, сам процесс ему понравился.

Они с Цинь Кэ словно стали понимать друг друга без слов, ограничиваясь взглядами или движениями.

За исключением небольшой боли в кое-каком месте, их первый опыт, можно сказать, был почти идеальным.

Сун Юньжань имел легкий характер. И в качестве награды за прекрасное выступление Цинь Кэ решил проявить заботу о нем, простив тому его назойливые приставания, чтобы в самые острые моменты их... хм, общения он называл его «папой», и предложил:

- Давай вместе примем ванну перед сном?

Глаза Цинь Кэ потемнели:

- Я бы с удовольствием, но...

- ??? - Сун Юньжань недоверчиво посмотрел на него. - Что ты имеешь в виду? Папа предлагает тебе принять вместе ванну, а ты осмеливаешься отказываться?

- ... Я не это имел в виду, - Цинь Кэ включил свой телефон. - Через полчаса я уезжаю в аэропорт.

Сун Юньжань замер с открытым ртом. Потом встряхнулся, словно только проснулся - а, так Цинь Кэ через полчаса уезжает на очередные съемки.

И тут на него нахлынули воспоминания о вчерашнем дне.

Он дождался, когда Цинь Кэ выйдет из душа, и спросил:

- Ты уже знаешь о тот проклятом ужине?

Цинь Кэ в это время собирал чемодан:

- Я прочел об этом в интернете после того, как ты заснул.

Сун Юньжань смущенно почесал голову. Хорошо, что он сразу заявил ему о своей невиновности, если бы его парень узнал об этом «скандале» из интернета, он был бы очень расстроен.

Надо его успокоить, решил Сун Юньжань и продолжил:

- Не волнуйся, на следующие встречи я буду брать с собой помощника Тана. Я не знаю, кто сделал эти фотографии, но когда узнаю, накажу его.

Цинь Кэ посмотрел на Сун Юньжаня и вспомнил, что тот так и не знает всей правды.

Застегнул чемодан и присел на кровать:

- Фотографии были сделаны по приказу Лу Няньтина.

Сун Юньжань непонимающе переспросил:

- Кто такой этот Лу Няньтин?

Цинь Кэ поджал губы:

- Мой отец.

Неожиданный ответ заставил мозги Сун Юньжаня закипеть от перенапряжения.

Он знал о биологическом отце Цинь Кэ только то, что он подонок. И тут внезапно этот подонок стал знаменитым Лу Няньтином.

А зачем Лу Няньтину нужны были дискредитирующие меня фотографии?

Может быть...

Сун Юньжань с трудом втянул в себя воздух:

- Он узнал, что я люблю тебя?

Цинь Кэ:

- ...?

- И решил шантажировать тебя?

Сун Юньжань считал, что его анализ – выше всяких похвал. Ведь именно так обычно и разворачиваются события в дорамах.

Подонки никогда не заботятся о своих детях, а потом, когда их ребенок становится знаменитым, они, как вампиры, присасываются к ним и требуют денег, угрожая разрушить их жизнь.

Вчера Цинь Кэ получил награду – это идеальное время для нападения.

Только слепой не увидел бы, как вскипел от гнева Сун Юньжань. Цинь Кэ поспешил разубедить его:

- Все не так, как ты думаешь.

- Тебе не нужно скрывать это от меня. Он же уже не раз угрожал тебе, да? Почему ты раньше не рассказывал мне об этом?!

По сравнению с предыдущими магическими прозрениями президента Суна, на этот раз предположение было недалеко от правды.

Забота и беспокойствие, прозвучавшие в голосе Сун Юньжаня, согрели сердце Цинь Кэ.

Но следовало все-таки всё объяснить этому великому аналитику.

- Он никогда не угрожал мне, и он не знает о наших отношениях, - улыбнулся Цинь Кэ. - Если бы он нацелился на меня, то это меня должны были сфотографировать, а не тебя.

Сун Юньжань поперхнулся от неожиданности:

- ... Да, верно, - он смутился, но решил выяснить все до конца. - Тогда зачем он снимал меня? Ему что, делать нечего?

Этот Лу Няньтин же не его тайный поклонников, да?

От такого невероятного предположения у Сун Юньжаня даже кожа на голове онемела.

К счастью, Цинь Кэ быстро пересказал ему то, что вчера вечером ему рассказал Сун Цзидун, и в заключение добавил:

- Не бойся, его план не сработает. А через год или два...

Цинь Кэ хотел сказать, что через год или два, нынешняя жена разочаруется в Лу Няньтине и подаст на развод. Если бы Цинь Кэ не переродился, то своими глазами увидел бы, как его бесполезного отца выставляют из дома.

Но Сун Юньжань был слишком нетерпелив и не дал ему договорить:

- Через год или два его накажут?

... Это же не скоро.

Отвращение Сун Юньжаня к Лу Няньтину достигло пика. После недолгого размышления он поднял голову и произнес коронную фразу властного президента:

- Становится холодно. Лу Няньтину пора обанкротиться.

################################################

Автору есть что сказать:

папа убирает папу(: