Глава 22 (История, длиною...)

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в ставнях, коснулся её лица. Женщина сладко потянулась, её смуглые руки взметнулись над головой. На старых солнечных часах, висевших на стене, тень уже коснулась отметки "шесть". Пора вставать.
Она бесшумно соскользнула с кровати и, накинув простую рубаху, принялась за утренние дела. Сначала помогла мужу добраться до умывальника и туалетной комнаты. Пока он мылся, она уже успела разжечь огонь в очаге, поставить на него котелок с овсянкой и подмести пол. Их домик был небольшим, всего две комнаты, но уютным. На полках стояли глиняные горшки, на стенах висели пучки сушёных трав, а в маленьком погребе, куда она спустилась за молоком, ровными рядами стояли банки с закрутками - соленья, варенья, маринованные грибы. С заднего двора доносилось кукареканье петуха и редкое блеяние овец - их было всего три, но этого хватало, чтобы прокормить двоих.

- Жульен! - крикнула она в сторону умывальника.

- Ты скоро?

- Уже всё, Марисолла! - донёсся его голос.
Она помогла ему выбраться из большой деревянной кадки. Он пытался сам, но в спине предательски стрельнуло. Она ловко вытерла его, укутала в тёплое полотенце и вытерла капельки пота со лба.

- Я могу и сам. - проворчал он, хотя в его голосе не было и тени недовольства.

- Конечно, можешь.. - с улыбкой ответила она.

- Чтобы снова упасть? В прошлый раз тебе повезло, что ты приземлился головой в корзину с грязным бельём, а не на край умывальника.
Она подставила плечо, помогая Жульену подняться. Он опёрся на неё, и она, напрягая мышцы спины, аккуратно пересадила его в громоздкое деревянное кресло. Скрип колёс по деревянному полу был уже привычным звуком в их доме. Она откатила его к небольшому столу у очага, где уже дымилась в двух мисках горячая овсянка с ложкой прошлогоднего мёда.
Они ели молча, но это было комфортное молчание. Она то и дело бросала на него взгляды, нервно теребя край своей грубой юбки.

- Волнуешься? - мягко спросил он.

- Немного... - призналась она, ковыряя ложкой остатки каши.

- Первый день. Нужно выложиться на все сто.

- Просто будь собой.. - сказал тот, накрыв ее руку своей. Его ладонь была теплой и сильной, но взгляд оставался холодным.

- Только особо не доверяй им. Они улыбаются в лицо, а за спиной точат ножи. Помни об этом.Она кивнула, и его слова неприятным холодком прошлись по спине. Доев кашу, она быстро убрала со стола и накинула свою самую теплую, плотную шерстяную накидку.

- Я ухожу! - сказала она, подойдя к нему сзади и обняв за плечи. Она поцеловала его в макушку.

- Я накормила Мими, но ты подсыпь ей еще немного корма ближе к ужину, хорошо? Прямо в кормушку. А то другие ее совсем объедают.. Но к остальным овцам не выходи, слышишь? На улице скользко.
Когда она уже собралась уходить, он перехватил ее руку. Его хватка была крепкой.

- А если мне станет скучно? - в его голосе проскользнули капризные нотки.
Она проигнорировала боль в запястье и улыбнулась, кивнув на теплые варежки и шарф, которые он связал для нее.

- Тогда можешь сшить мне еще и носки.
Напряжение в его руке спало. Он усмехнулся. Она нежно поцеловала его, похлопала по плечу и, полная решимости, вылетела за дверь, осторожно прикрыв ее за собой.
Дорога к замку шла через деревню. Воздух был морозным, но солнечным. Она шла, и её лицо светилось улыбкой. Старая Нора, нёсшая тяжёлую корзину с яблоками, споткнулась, и яблоки посыпались по грязной дороге. Женщина тут же бросилась помогать, собирая их в подол.

- Спасибо, дитя, да хранит тебя Айсвер.. - прошамкала старушка.
Проходя мимо пекарни, она помахала пекарю, и тот, улыбнувшись в ответ, вынес ей горячую, пышущую паром булочку.

- На удачу в первый день!
Она шла и тихо насвистывала какую то детскую песенку себе под нос. Но когда она подошла к массивным воротам замка, её свист оборвался.
Двое стражников, скучающих у ворот, лениво окинули её взглядом.

- О, ещё одна пташка в клетку! - сально ухмыльнулся один, толкая другого локтем.

- Пришла полы мыть, красавица? Не волнуйся, у нас тут тоже есть что отполировать до блеска..
Он похлопал по навершию своего меча.
Марисолла остановилась и одарила их самой лучезарной и невинной улыбкой.

- Благодарю за предложение, добрые господа! Но госпожа экономка дала мне очень строгие указания: для каждого металла - своя полироль. Боюсь, если я использую средство для доспехов на хозяйском серебре, меня выгонят в этот же день..
Стражники на мгновение опешили. Она вежливо кивнула им.

- Хорошего вам дня!
И, не дожидаясь ответа, прошла мимо них в гулкий двор замка и растерянно огляделась. Гул голосов, лязг металла и крики торговцев смешивались в один сплошной шум. Наконец, у одной из стен она заметила то, что искала: небольшую группу девушек, сбившихся в кучку, как испуганные овечки.
Рядом с ними стояла старшая, полная женщина в строгом чепце, которая что-то громко и назидательно им выговаривала. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
Не теряя ни секунды, она тихо, словно мышь, скользнула вдоль стены, прячась за колоннами. На ходу она стянула с себя тёплую накидку, свернула её и сунула под мышку. Она дождалась момента когда экономка - отвернулась, чтобы показать девушкам, как правильно вычищать грязь из декоративной резьбы на стене.
В этот самый момент Марисолла, как уж, ввинтилась в толпу испуганных девушек. Несколько из них, стоявшие по бокам, бросили на неё удивлённые взгляды, но остальные были так поглощены объяснениями, что впитывали каждое слово, боясь пропустить хоть одну деталь.
Марисолла затаила дыхание. Когда экономка снова повернулась к ним, она тут же состроила такое же испуганное и внимательное выражение лица, как и у всех остальных. Женщина на мгновение замолчала, её острый взгляд прищурился, обводя толпу, словно пересчитывая цыплят. Марисолла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но экономка лишь недовольно хмыкнула и, пожав плечами, продолжила:

- ...и не дай бог я увижу хоть одну пылинку после вашей работы! Понятно? А теперь за мной!
Она развернулась и зашагала вглубь замка, и вся испуганная кучка девушек, включая Марисоллу, покорно поплелась за ней.
Экономка вела своё новое "стадо" по бесконечным, гулким коридорам замка. Её голос не умолкал ни на секунду, отскакивая от каменных стен.

- ...ваша основная обязанность - уборка. Уборка с утра до вечера. Перед балами, после балов, во время балов!. Это не деревенский дом, здесь грязь появляется из самого воздуха. И да, вам часто придётся оставаться на ночь. Замок не спит.
Слова о ночёвке кольнули Марисоллу тревогой. Она представила Жульена одного, в тёмном, холодном доме.

- Простите.. - она шагнула вперёд, и её голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине. Экономка резко остановилась, и весь поток девушек замер за ней. Все взгляды устремились на Марисоллу.

- Это касается всех? Или могут быть уважительные причины?
Экономка медленно прищурилась. Её лицо не выражало ничего, кроме холодного раздражения.

- Уважительная причина здесь только одна, девочка.. - она цокнула языком.

- Смерть..

- Но мой муж... он парализован ниже торса.. - выпалила Марисолла, её щёки вспыхнули.

- А что с верхом? - невозмутимо спросила экономка.

- Руки рабочие?
Марисолла растерянно кивнула. Экономка издала короткий, сухой смешок.

- Значит, он очень даже самостоятельный. Может сам себе и еду подогреть, и одеялом укрыться. Твоя причина - не причина.

- Но...

- Послушай меня.. - прервала её женщина, шагнув к ней вплотную.

- Если у тебя нет времени на работу, ты можешь быть свободна. Прямо сейчас. Дверь вон там. Или же ты замолчишь и продолжишь слушать.
Марисолла замерла.

- Твой муж прекрасно поймёт.. - уже мягче, но с той же стальной ноткой в голосе добавила экономка.

- Ты ведь деньги зарабатывать пришла, так? А за ночные переработки платят больше.

- Сколько? - почти шёпотом спросила Марисолла.

- Дополнительная серебряная монета за каждую ночь.
Дополнительный заработок. На него можно было купить лекарства для Жульена, еду, тёплые одеяла. Марисолла задумалась лишь на мгновение. Она опустила глаза и тихо кивнула.

- Вот и умница.. - экономка как ни в чём не бывало развернулась и продолжила свой путь.

- Итак, как я говорила, королевские покои нужно убирать чаще всего. Покои принца так же важны, и убирать их будет та, кого он сам выберет...
Но Марисолла её уже почти не слушала. В её голове билась только одна мысль: серебряная монета. Нужно поскорее заступить на смену и начать зарабатывать!
Первым их заданием был главный бальный зал. После вчерашнего пира он выглядел так, будто через него пронеслось стадо диких кабанов. Полы были липкими от пролитого вина и усеяны остатками еды. Девушкам выдали по набору: тяжёлое деревянное ведро, швабру и охапку жёстких тряпок.
Работа была тяжёлой и грязной, но Марисолле она была не в тягость. Она с усердием драила свой участок пола, представляя, как на блестящем паркете будут танцевать дамы в красивых платьях. Она работала быстро и, закончив со своей частью, принялась помогать другим девушкам, которые едва справлялись.
В углу она заметила двух служанок, которые отлынивали от работы. Они лениво возили одной тряпкой по одному и тому же месту, перешёптываясь и хихикая.

- Вас же выгонят.. - тихо сказала им Марисолла.

- Руки болят.. - пожаловалась одна из них, показывая свои нежные, холёные ладони.

- Мы не привыкли к такому. Помоги нам, а?
Марисолла вздохнула. Она не смогла отказать. Весь оставшийся день она драила их участок, пока те сидели в углу. Когда в зал вернулась экономка, девушки быстро пересели в конец комнаты, где Марисолла уже навела идеальный порядок.

- Ты дурочка.. - прошипела ей девушка, работавшая рядом.

- Они теперь сядут тебе на шею.

- У каждого должен быть шанс.. - хмыкнула Марисолла.

- Но больше я им помогать не собираюсь!
Девушка лишь усмехнулась и, глубоко вздохнув, отошла подальше.
В итоге почти все остались. Оказалось, это была лишь проверка на усердие, чтобы распределить обязанности. Тех, кто ленился, отправили на кухню перебирать картошку за меньшую плату. Марисоллу же определили убирать главные коридоры. Платили там неплохо, и экономка обмолвилась, что ночные смены здесь бывают, но не так часто, как при уборке залов или кухни. Марисолла благодарно кивнула.
День пролетел незаметно. За монотонным натиранием сначала полов, потом стен, она и не заметила, как наступил вечер. Под конец, просто для себя, она прошла по коридору, вытирая многовековую пыль с декоративных элементов. Ей выплатили несколько медяков, и на радостях она зашла на рынок за смазкой для кресла Жульена, а на остаток планировала взять что-нибудь вкусненькое. Однако, подойдя к знакомой лавке, она осеклась: цены, взлетевшие за последние недели, превратили простую баночку смазки в непозволительную роскошь. Выданных ей денег едва хватило.
Вернувшись домой, она всё ему рассказала. Муж лишь посмеялся, сказав, что экономка - та еще стерва, но он справится. У него, как она и сказала, есть две руки, а также соображающая голова.

- Теперь у нас есть шанс залатать крышу.. улыбнулась Марисолла.

- Скоро период метелей, нужно утепляться.
Прошёл ещё день, потом три. Она уже запомнила свой маршрут и, когда заканчивала раньше, просила дополнительные задания. Чаще всего это была мелкая работа: почистить чеснок, перебрать овощи.
Прошла неделя. Все новости она узнавала, как и все слуги, из подслушанных разговоров. Она как раз чистила картошку, когда услышала радостные визги тех самых двух девушек.

- Представляешь, он выбрал меня! - шептала одна другой.
Они обсуждали огромную зарплату и то, как там мало дел. Его Высочество оказался чистоплотным, и весь день новая служанка лишь протёрла пол да книги от пыли очистила. Всё остальное время она провалялась на кровати, а перед осмотром просто застелила её. И за это получила медяки и серебро в придачу.
Марисолла тяжело вздохнула. Даже отбора не было. Она лишь пожала плечами и с силой воткнула нож в очередную картофелину.
Шли недели, месяцы. Коридоры дворца стали для Марисоллы почти родными. Она знала на ощупь каждую трещинку в каменных плитах, каждый изгиб потертых от времени перил. В тот вечер, когда запах сырой земли из внутреннего дворика уже звал домой, ее остановил резкий голос экономки.

- Ты сегодня остаешься. Ночная смена.
Голос, не терпящий возражений, словно щелкнул хлыстом. Никаких «пожалуйста», никакого предупреждения. Марисолла замерла, слова застряли в горле. В голове мгновенно вспыхнул образ Жульена - одного, в их маленьком темном доме. Сердце кольнуло острой иглой тревоги. Но перед экономкой она лишь молча кивнула, проглатывая протест.

- Готовим главный зал к новогоднему балу.
Марисолла и забыла, что мир за стенами дворца уже живет ожиданием праздника. А праздник это холод. Пронизывающий, цепкий, забирающийся под одежду и в душу. Крыша... Она принялась считать в уме их скромные накопления. Не хватает всего пары медных монет. Но ночная смена... за нее обещали доплату! Этого не просто хватит на кровельщика - у них еще и останется! Тревога отхлынула, уступая место горячей, почти лихорадочной надежде.
Словно на крыльях, она ринулась в зал. Работа уже кипела, превратив огромное помещение в гудящий улей. Воздух был спертым, пахло мокрой пылью, потом и дешевым мылом. Вместе со всеми - и с девочками-посудомойками, и с седыми лакеями - Марисолла вцепилась в работу. Она терла полы до ломоты в спине, двигала тяжеленные дубовые столы, которые скрипели, словно стонали. Затем полетели на столы белоснежные скатерти, и в этом хаосе тяжелого труда на мгновение возникла иллюзия порядка, почти бального танца. Они закончили к четырем утра, на час раньше срока. На лицах читалась смертельная усталость, но глаза горели. Быстрая работа - значит, будет премия. Хоть маленькая, но будет.
Измотанные, но с тайной надеждой, они выстроились перед экономкой. Та окинула сияющий зал хозяйским взглядом, после чего отсчитала и бросила каждому на ладонь по одной серебряной монете.
Тяжелый, желанный кругляш опустился в руку Марисоллы. Она сжала его, чувствуя приятную прохладу металла. Крыша будет починена. Но никто не расходился. Все ждали. За такую скорость, за сэкономленный час им должны дать еще.
Экономка заметила это молчаливое ожидание и ее губы скривились в презрительной усмешке.

- Думали, будет больше? - ее голос сочился ядом.

- Время указано не просто так. Можете заканчивать раньше, ваше право. Это лишь доказывает, что я могу требовать от вас большего. А теперь разойдитесь. Можете поспать оставшийся час здесь, на лавках.
По толпе пронесся обиженный вздох.
Монета приятно холодила ладонь, но сон не шел. Час отдыха лишь разморит тело, сделает его непослушным и тяжелым. Марисолла вздохнула, поднимаясь с жесткой лавки. Лучше двигаться. Она снова взяла ведро и тряпку - теперь ее задачей были коридоры, прилегающие к главному залу, и дамские комнаты, где знатные гостьи будут «припудривать носики».
В помощь ей приставили ту самую девушку, которой она помогла в свой первый день. Имени ее Марисолла так и не запомнила. Ее подруга, бойкая и амбициозная, уже давно убиралась в королевских покоях, и эта осталась одна - скучающая и откровенно ленивая.

- Смотри.. - терпеливо начала Марисолла, отжимая тряпку.

- Если вести ее вот так, по ходу волокон дерева, грязь не размазывается, а собирается. И сил тратишь меньше.
Девушка рассеянно кивнула, но ее взгляд блуждал по гобеленам на стенах. Она демонстративно глубоко вдыхала воздух, словно пытаясь уловить не запах полироли, а аромат дворцовых интриг. Разговоры об уборке ее явно не интересовали.
Вдвоем работа не пошла быстрее. Марисолла едва успела пройтись по полам, а о том, чтобы смахнуть пыль с канделябров, не было и речи. Ее новая «помощница» уже пристроилась на подоконнике, томно подперев щеку рукой и картинно вздыхая.
Внезапно за спиной Марисоллы послышались торопливые шаги, и лицо ее напарницы расцвело.

- Наконец-то! - завизжала она и бросилась в объятия подошедшей подруги.

- Я так скучала!
Они отошли в сторону, но их возбужденный шепот эхом разносился по пустому коридору.

- Ну что, Арин, как неделька? - блестя глазами, спрашивала та.

- Как прынц? - Она многозначительно подмигнула.
Подруга лишь устало махнула рукой.

- Да никак. Я и так, и этак перед ним верчусь, а он - словно каменный.

- Может, он... не по девочкам? - хихикнула та.

- Точно нет! - уверенно отрезала вторая.

- Смотрит на меня, как лев на добычу. Чувствую, так и хочет впиться в мое... тело. Но как только начинаешь разговор, сразу съезжает на скукотищу. Книги, экономика, законы, алхимия... Глаза стеклянные.
Марисолла замерла с тряпкой в руке, поняв, что откровенно подслушивает. Ей пора. Она быстро сполоснула тряпку, убрала ведро и, стараясь не шуметь, двинулась к выходу для прислуги.

- ...я уже готовлю план.. - донеслось ей в спину.

- Такой план...!
Марисолла толкнула тяжелую дверь и вышла в предрассветную стынь. Сплетни о львах и клетках остались за стеной. В ее мире были только усталость, монета в кармане и протекающая крыша, которую теперь наконец-то можно починить.
Серость еще цеплялась за узкие улочки, когда она наконец добралась до дома. Тяжелая дверь поддалась со знакомым скрипом, и ее окутал родной, густой запах - аромат свежеиспеченного хлеба смешивался с насыщенным духом овощного супа. Ее муж спал, сидя в кресле у догорающего камина. Его голова склонилась на грудь, и он тихо, мерно сопел. Он ждал ее.
Улыбка сама собой тронула усталые губы Марисоллы. Она подошла, стараясь не скрипнуть половицей, и опустила руку ему на плечо. Ее пальцы мягко сжали сильную мышцу, и он тут же проснулся, вскинув голову. Протер глаза, разгоняя остатки сна, и его лицо расплылось в теплой, сонной улыбке.

- Ты уже здесь... Ложись, отдохни.. - пробормотал он, но она лишь качнула головой.
Ее пальцы нырнули в складки платья, нащупали спрятанный кошель. Нетерпеливо, словно ребенок с долгожданным подарком, она достала монету. Кругляш блеснул в неровном свете огня, когда она прокрутила его между пальцами и вложила в широкую, мозолистую ладонь мужа. Он сжал руку в кулак, ощущая приятную тяжесть.

- Не плохо.. - просто сказал он. Он наклонился вперед и, звякнув, опустил монету в глиняную копилку, уже наполовину полную.

- В этом королевстве платят щедрее, чем в Осеннем.
Марисолла лишь кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло.

- Тебе нужно спать.. - вздохнул он.

- Завтра снова на работу.
Она обошла кресло, взялась за ручки и покатила его в спальню. Помогла ему лечь, укрыла одеялом и пристроилась рядом. Ей хотелось рассказать обо всем: о несправедливости экономки, о болтовне ленивой девицы. Но стоило голове коснуться подушки, как тяжелый, вязкий сон схватил ее в свои объятия и утащил в темноту без сновидений.
Утро ворвалось в окно вместе с пронзительным криком петуха. Привычные дела закрутили ее в своем вихре: помочь мужу одеться, быстро разжечь огонь, приготовить нехитрый завтрак, собраться самой. Уже стоя на пороге, она почувствовала, как он вкладывает ей в руки что-то мягкое и теплое. Новые вязаные носки. Она благодарно улыбнулась, тут же натянула их на замерзшие ноги, напомнила об овце, и чмокнув его в макушку, выбежала за дверь.
Сегодня бал. Какая работа ее ждет? Что ей поручат? Всю дорогу до дворца в ее душе трепетало легкое, щекочущее предвкушение.. Которое гнало Марисоллу по утренним улицам, и она добралась до дворца даже раньше обычного. Привычный коридор для прислуги, где их обычно собирали для распределения заданий, уже гудел, как растревоженный улей. Девушки и женщины всех возрастов толпились, перешептываясь, и воздух был наэлектризован ожиданием. В центре стояла экономка, прямая, как палка, и ее цепкий взгляд выхватил Марисоллу из толпы.
Не дожидаясь, пока та подойдет ближе, женщина начала инструктаж, обращаясь сразу ко всем. Ее голос был сухим и лишенным всяких эмоций.

- Сегодня вы - лицо дворца. Для вас приготовлена форма.
Она указала подбородком на аккуратные стопки одежды, разложенные на длинной скамье. Каждой полагалось чистое, почти ослепительно белое платье из простого полотна, черный фартук и белая косынка. Никаких украшений, никаких вольностей. Но поверх этого безликого облачения каждой выдавали ярко-красную маску.

- Чтобы вас можно было отличить в толпе. - сухо пояснила экономка.

- Ваша задача на сегодня - напитки и еда.. - продолжала та, прохаживаясь перед строем служанок.

- Подносы с вином и закусками не должны пустовать. Столы с угощениями должны ломиться. Вы двигаетесь между гостями не мешая им! Но если кто то подзовет, сразу же идете на помощь!
Она остановилась, обводя всех тяжелым взглядом.

- И последнее. Если кто-то из гостей что-либо прольет - вино, сок, даже простую воду - вы должны оказаться на месте немедленно. Пятна на паркете или, не дай бог, на платье дамы, быть не должно! Вы меня поняли?
Вопроса в ее голосе не было. Марисолла, как и остальные, молча кивнула, принимая из рук помощницы экономки свою униформу. Ткань была жесткой и пахла щелоком.
Музыка лилась густым, тягучим медом, заполняя огромный зал. Марисолла, ставшая тенью, скользила между гостями.
Сам бал был похож на оживший сон. Дамы в платьях нежных, пастельных тонов - персиковых, кремовых, жемчужно-белых - кружились в танце с кавалерами, одетыми в те же светлые цвета, но с темными акцентами на камзолах и жилетах. Их лица были скрыты за масками - белыми у женщин, черными у мужчин. В этой анонимной роскоши выделялась лишь королевская чета у трона. Их маски, усыпанные бриллиантами, ловили свет сотен свечей, и каждый их жест был полон величия. Рядом с ними стояли их дочь и несколько родственников. Но наследника, не было. Марисолла невольно вспомнила шепот двух служанок в коридоре.

- Девушка! - властный окрик вырвал ее из мыслей.
Марисолла обернулась. Натянув на лицо дежурную, покорную улыбку, она подошла к группе мужчин.

- Будьте добры, новый кувшин вина. И прихватите сыра, того, что с синими прожилками..
Она молча кивнула и направилась в погреб. Прохладный, пахнущий сыростью и веками воздух окутал ее. Она выбрала несколько пыльных бутылок вина, каждая из которых была старше, чем все ее поколение вместе взятое. Две зажала под мышками, две взяла в руки. Закрыв тяжелую дверь ногой, она двинулась обратно по служебным коридорам.
Именно в тот момент, когда она мысленно возвращалась к дому и крыше, из-за угла стремительно вышел мужчина. Столкновение было неизбежным. Две бутылки выскользнули из-под ее рук и с оглушительным звоном разлетелись на тысячи осколков. Багровое вино хлынуло на пол, заливая белоснежный камзол незнакомца.
Первым чувством был не страх, а ярость. Она даже не подумала извиниться.

- Да вы с ума сошли! - выпалила она, глядя на расползающееся по его одежде пятно.

- Эти бутылки стоят дороже всех моих органов! Неужели нельзя было притормозить?! Видите же, что человек несет тяжесть!
Она рухнула на колени, не обращая внимания на то, что подол ее белого платья тут же впитал в себя драгоценную лужу. Провела пальцем по липкой жидкости, поднесла к губам и попробовала. Терпкий, насыщенный вкус заполнил рот.

- Простите.. - раздался рядом тихий, виноватый голос. Мужчина опустился на корточки рядом с ней.

- Я глубоко задумался. Я помогу убрать. Если быстро отмыть пятно...

- Нет.. - перебила она, качая головой. Отчаяние начало вытеснять гнев.

- Ведется строгий счет. А в коридорах повсюду магические глаза. Начнут разбираться - и увидят все через шар.. Меня вышвырнут.
Мужчина поправил свою простую черную маску, которая скрывала лицо. На руках - белые перчатки, шея закрыто воротником. Ни единого сантиметра кожи. Марисолла невольно засмотрелась на него. Под плотной тканью маски его лицо казалось ненастоящим, фарфоровым, с неестественно идеальными чертами. В тусклом свете коридора она заметила, что на черной ткани остались следы светлой пудры, а в тех местах, где кожа под маской, должно быть, потела, пудра сбилась в крошечные комочки.

- Тогда я скажу, что это моя вина! - твердо произнес он, не обращая внимания на её пристальный взгляд.

- Через шар и так увидят, что это я врезался в вас. Я все возмещу.
Ее гнев угас. Она подняла на него глаза.

- Это и моя вина тоже. Я задумалась... и не успела среагировать..
Она начала собирать крупные осколки в подол фартука, стараясь не порезаться. Мужчина, помедлив секунду, стянул с себя промокший камзол и принялся промакивать им лужу на полу.

- Что вы делаете!

- Его все равно выбрасывать. - спокойно ответил он.

- Красное вино с белой ткани ничем не вывести.

- Есть один способ.. - возразила она, наблюдая за его действиями.

- Нужно немедленно засыпать пятно солью, чтобы она впитала влагу. А потом замочить в холодном молоке на несколько часов. Иногда помогает.
Она горько усмехнулась.

- Хотя, можно поступить проще. Замочите весь костюм в вине. Будет довольно милый, розовый костюмчик.
Он тихо рассмеялся. Звук был приятным, бархатным.

- А это мысль.
Они молча собрали осколки и вытерли пол.

- Меня ждут гости.. - спохватилась Марисолла.

- И мне нужно привести себя в порядок.
Ее платье было безнадежно испорчено. Но запах...
Мужчина придвинулся чуть ближе и втянул носом воздух.

- Вы знаете... пахнет восхитительно.. - сказал он задумчиво.

- Пьяняще.. С нотками старого винограда, пыли и... легкого отчаяния.
Марисолла не знала, что ответить, и лишь смотрела, как он встает и поднимая с пола свой испорченный белый камзол.
Она посмотрела вниз, чувствуя, как липкое от вина платье неприятно холодит кожу.

Мужчина проследил за ее взглядом.

- Позвольте мне помочь вам привести себя в порядок. Я знаю здесь одно место.. - сказал он, его голос был тихим, почти заговорщицким.

- Там часто оставляют одежду..

- Мне сюда нельзя.. - прошептала она, останавливаясь. Сердце заколотилось от страха.

- Здесь могут находиться только личные горничные и... те, кто давно знаком с королевской семьей..

- Я вхожу в их число.. - спокойно ответил он и, взяв ее за локоть, уверенно повел дальше по коридору, отделанному темным деревом.
Он остановился у неприметной двери и толкнул ее. Комната оказалась небольшой гардеробной, наполненной запахом лаванды и дорогой ткани. Указав на массивный шкаф, он сказал:

- Выбирайте любой наряд. Боюсь, чисто белых здесь не найдется, но светлые должны быть.
Марисолла испуганно покачала головой, отступая на шаг.

- Нет, я не могу. Мне нельзя выделяться, я должна быть в белом, как все.

- Не переживайте на этот счет. - его голос звучал на удивление уверенно.

- Я поговорю с экономкой. Мы в хороших отношениях.. Она поймет.
Марисолла поправила свою красную маску. Что-то в его спокойствии убеждало. Она кивнула и подошла к шкафу. Ее пальцы осторожно заскользили по шелку, бархату и тончайшему батисту. Она искала что-то максимально простое. Среди десятков роскошных платьев нашелся лишь один подходящий вариант - платье из легкой, струящейся ткани нежно-персикового цвета. Оно мягко переливалось в тусклом свете и было невероятно приятным на ощупь. Смелый разрез на ноге делал его совершенно неподходящим для прислуги, но выбора не было.

- Оно подойдет к цвету вашей кожи.. - заметил мужчина, наблюдая за ней.

- Откуда вы? У вас необычный акцент.
Марисолла достала платье, прижимая его к себе.

- Я из.. Осенних земель.

- Вы бежали из-за войны? Или... по другой причине? - спросил он, его голос стал тише.

- Да.. После... нападения на Осеннее королевство, нам пришлось бежать.
Она говорила тихо, слова давались с трудом. Воспоминания были еще слишком свежи.

- Все, что мы накопили, наш большой и уютный дом... все разворовали и сожгли.

- Кем вы работали? Вас так быстро взяли.. - спросил он так же тихо.

- Я ухаживала за королевой и ее дочерью.. Но переговоры сорвались. Колдуны, которые прибыли под видом послов Зимнего королевства, напали на замок. Мне удалось спасти мужа, но... его ранили.

- Вы замужем? - в его голосе проскользнула нотка удивления.

- Да. - твердо ответила она.

- Он очень нуждается во мне. Мне никак нельзя потерять эту работу..

Мужчина робко кивнул. На мгновение воцарилась тишина, наполненная запахом вина.

- Я подожду за дверью, пока вы переоденетесь.. - наконец произнес он.

- А вы? - спросила она, глядя на его штаны.
Он подошел к другому шкафу, распахнул его и достал простой темный костюм, похожий на те, что носили лакеи.

- Переоденусь в коридоре. - сказал он и, не глядя на нее, вышел, тихо прикрыв за собой дверь и Марисолла осталась одна в полумраке, наполненном ароматом лаванды.
Она быстро скинула свое испорченное, липкое платье. Новое, персиковое, оказалось еще более откровенным, чем она думала. Тонкая ткань плотно облепила тело, а длинные, прозрачные рукава лишь подчеркивали наготу рук. Спина была открыта почти до поясницы. Она чувствовала, как шелк щекочет кожу при каждом движении. К счастью, разрез на ноге оказался не таким высоким, как ей показалось вначале.
Надеясь, что в полумраке коридоров детали не будут бросаться в глаза, она снова принялась рыться в вещах. Нашла тонкую черную шаль и длинные перчатки до локтя - хоть какая-то защита. Ее старые белые босоножки, на удивление, неплохо сочетались с новым образом. Она поспешно накинула шаль на плечи, кутаясь в нее. Снова надела свою простую красную маску и, сделав глубокий вдох, вышла из комнаты.
Он уже ждал ее, прислонившись к стене. От его старой одежды не осталось и следа. На нем был простой, но идеально сидящий темный костюм лакея. Он не проронил ни слова, но его взгляд сказал все. Медленно, почти оскорбительно, он окинул ее взглядом с ног до головы. Его глаза задержались на шали, и он тяжело вздохнул.

- Ну что за безвкусица... Цвет совершенно не подходит..
Марисолла сжалась, инстинктивно запахивая шаль плотнее.

- Простите... мне не идут такие вещи, я...
Она не успела договорить. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство. В его движениях не было угрозы, лишь холодная, отстраненная решимость. Он молча взял край шали, скомкал ее в небрежный узел, приоткрыл дверь гардеробной и швырнул ткань в темноту.

- Так лучше! - констатировал он, не спрашивая.
Спустившись по лестнице, они вновь окунулись в гул и сияние бала. Музыка, смех, звон бокалов - все это теперь казалось Марисолле чужим и враждебным. Чувствуя себя голой без спасительной шали, она судорожно искала глазами экономку. И, конечно, нашла. Женщина стояла у колонны, и рядом с ней - та самая группа гостей, что отправляла ее за вином. Их лица были недовольны, а жесты - резки. Они что-то гневно выговаривали экономке, указывая в сторону опустевшего стола.
Марисолла вздохнула. Все шло по самому заезженному и худшему из сценариев. И как по команде, именно в этот момент помощница экономки, молодая и угодливая девушка, заметила ее и ткнула пальцем в их сторону. Все взгляды - недовольные, вопрошающие, осуждающие - устремились на нее.

- Не волнуйтесь.. - хмыкнул мужчина рядом, его голос был спокоен. Он положил руку ей на поясницу, не позволяя отступить, и уверенно повел прямо к эпицентру назревающего скандала.
Экономка, увидев их, раздулась от негодования. Ее ноздри трепетали, а лицо побагровело.

- Марисолла! - прошипела она, игнорируя ее спутника.

- Где тебя носило? И что это за наряд? Ты вообразила себя гостьей?

- Это моя вина.. - прервал ее мужчина. Его голос из спокойного стал ледяным.

- Две бутылки вина разбиты по моей неосторожности. И платье леди также пострадало по моей вине. Я лично прослежу, чтобы ущерб был возмещен.

Экономка осеклась. Она перевела взгляд с Марисоллы на ее спутника, и ее лицо медленно начало менять выражение. Гнев сменился изумлением, затем - подобострастием.

- Ваше... - начала она, но он остановил ее едва заметным движением руки.

- Этот вопрос закрыт! - отрезал он. Затем повернулся к гостям, которые все еще ждали свое вино.

- Прошу прощения за задержку. Уверен, вам немедленно принесут все, что вы желаете.
Гости, почувствовав перемену в атмосфере, поспешно закивали и ретировались. Экономка стояла, не зная, как себя вести.

- Возвращайтесь к работе. - бросил ей мужчина и, не отпуская Марисоллу, повел ее к столам с напитками.
Он подвел ее к одному из богато накрытых фуршетных столов, где горками возвышались пирожные, фрукты и диковинные закуски. Взяв с подноса два бокала, он протянул один ей. Марисолла отрицательно качнула головой.

- Значит, вы и вправду какая-то важная шишка..
Он улыбнулся, отпивая вино.

- Если вы еще не поняли, все гости здесь - важные шишки.
Марисолла кивнула, но ее взгляд был прикован к маленьким бутербродам с чем-то блестящим и оранжевым. Она потянулась к одному, но рука замерла на полпути. Она обернулась к мужчине, и в ее голосе прозвучала почти детская робость.

- Можно?
Он прыснул от смеха. Несколько гостей обернулись на звук, и он, тут же посерьезнев, поджал губы и коротко кивнул. Марисолла, больше не колеблясь, схватила самый большой кусок с красной икрой и почти целиком отправила его в рот. Она прикрыла глаза, наслаждаясь лопающимися на языке икринками и давно забытым солоноватым вкусом.

- Я уже и забыла, какая она.. - пробормотала она с набитым ртом, блаженно закатив глаза.

- Вы тоже были не мальком.. - тихо заметил мужчина.

- Не каждого подпускают к королеве лично. А тем более к ее дочери.
Девушка проглотила и кивнула.

- Все мои родные служили при дворе. Я выросла там. Сначала, еще в детстве, была компаньонкой для принцессы Аделины, а потом, когда королева заболела, ухаживала за ней.
Она тяжело вздохнула, и блеск в ее глазах померк.

- Надеюсь, они смогли спастись... надеюсь, с ней все в порядке..
Мужчина молча сделал еще один глоток вина. В этот момент кто-то коснулся плеча Марисоллы. Молодой, румяный аристократ с улыбкой смотрел на нее.

- Сударыня, не удостоите ли вы меня чести... - начал он, но, когда она обернулась, его взгляд упал на ее красную маску. Рука, лежавшая на ее плече, отдернулась, как от огня.

- Прошу прощения! Ошибся...
Он поспешно поклонился и растворился в толпе.
Марисолла устало вздохнула.

- Ладно.. - сказала она своему спутнику.

- Мне пора возвращаться к работе.

- Вам не о чем волноваться, я же сказал...

- Нет. - она остановила его, подняв руку ладонью к нему.

- Мне нужно работать. Деньги сами себя не заработают. Спасибо за помощь.
Она развернулась и, пожелав ему хорошего вечера, пошла прочь, как раз вовремя заметив официанта, который неловко опрокинул на пол бокал с вином. Ее вечер продолжался.
Бал отгремел. Музыка смолкла, гости разошлись по комнатам, и в огромном зале остались лишь запах остывшего воска и призраки чужого веселья. Марисолла не пошла с остальными слугами в общую комнату. Она вышла на широкие ступени дворца и села, вдыхая прохладный ночной воздух. Усталость была не в теле, а где-то глубже, в самой душе.
В руке она бездумно перекатывала две серебряные монеты.
Тяжелые дубовые двери за ее спиной скрипнули. Рядом, на ступеньку ниже, опустилась экономка. Женщина выглядела уставшей, и вся ее дневная строгость куда-то испарилась.

- Можешь не переживать.. - сказала она тихо, глядя не на Марисоллу, а куда-то в темноту.

- За тебя... вступились.
Марисолла молча кивнула. Она и так это поняла. Она спрятала монеты в карман куртки. Их холодный вес немного успокаивал.

- По поводу вина тоже можешь не волноваться. Ущерб покрыт.
Экономка помолчала, затем добавила, словно объясняя свою внезапную мягкость:

- Завтра гости проведут последний день на охоте. Там нужны в основном мужчины. Так что большинство женщин отпустили домой отдохнуть. За хорошую работу.
На лице Марисоллы впервые за долгое время появилась слабая, искренняя улыбка. Дело было не только в заступничестве. Их труд все-таки оценили.

- Спасибо.
Она тоже встала. Поблагодарив экономку кивком, она повернулась и пошла по пустынной площади прочь от дворца. Впереди ее ждал дом, сон и один день покоя.
Который пролетел, как один миг. Напоминание о странной ночи, Марисолла аккуратно сложила и убрала в самый дальний угол сундука. Оно было слишком роскошным, слишком чужим для их маленького дома.
Вечером, когда снаружи уже стрекотали сверчки, они с мужем сидели за столом. Свет от единственной свечи выхватывал из полумрака их лица и глиняную копилку. Они высыпали из нее все свои сбережения: двадцать серебряных монет и сорок три медяка. Ровно половину они отдали кровельщику, и уже на следующий день тот, кряхтя и ругаясь, заделал дыру в крыше. Впервые за долгое время они спали в полной сухости.
За ужином Марисолла, понизив голос, рассказала мужу обо всем: о столкновении, о разбитом вине и о таинственном незнакомце, который вдруг оказался ее спасителем.

- Он отвел меня в гардеробную на королевском этаже! Представляешь? И я весь вечер работала в этом персиковом платье, почти как королева.. - закончила она свой рассказ, чувствуя, как щеки заливает румянец.
Муж нахмурился, отламывая кусок хлеба.

- Может, стоит вернуть платье? Или.. если оно им не нужно то.. продать? Оно, должно быть, дорогое.

- Не знаю.. - пожала плечами Марисолла.

- Я обязательно спрошу завтра, если увижу его.
Но она его не увидела. Ни завтра, ни послезавтра. Жизнь вернулась в привычное русло: монотонная уборка коридоров, скрип ведра, запах мыла и бесконечная усталость к вечеру.
Прошел месяц. Девушку, которую приставляли к Марисолле - теперь она знала, что ее зовут Яна - было не узнать. Она работала проворно и даже с каким-то азартом. Но однажды, когда до конца смены оставалось еще много времени, за ее спиной раздался радостный визг. Подруга Яны подкралась и напугала ее.

- Что ты тут делаешь? - удивилась Яна.

- Рейнальд меня отпустил! - зашептала та, сияя от счастья. - Я сказала, что устала, он сказал что я могу взять отгул. А я ему говорю: «У меня подружка есть, она тоже устает...» В общем, он разрешил и тебя с собой забрать!
Они взвизгнули от радости, тут же шикнув друг на друга, и на цыпочках побежали к экономке за расчетом. Но не прошло и получаса, как Яна вернулась одна. На ней не было лица.

- Что случилось? - с любопытством спросила Марисолла.

- Тебя же отпустили.
Яна тяжело опустилась на подоконник.

- Отпустить-то отпустили... только это платный отгул. Просто так, за красивые глаза, никто смену не отменяет. Арина пошла разбираться..
Но ни через час, ни через два Арина не вернулась.

- Видимо, она все-таки что-то напутала.. - заметила Марисолла, протягивая Яне тряпку.
Та лишь фыркнула, но тряпку взяла и принялась ожесточенно тереть подоконник, на котором только что сидела.
Прошли еще две недели. Марисолла снова застала двух подруг за их обычным занятием - обсуждением Рейнальда. Она старалась не обращать внимания, сосредоточенно натирая серебряный поднос, но их возбужденный шепот был слишком громким.

- Ну, у нас есть прогресс.. - хвасталась Арина, понизив голос до интимного шепота.

- Вчера я уже завязала волосы, села перед ним на колени... Он уже, ну... затвердел. Я потянулась к ширинке, а он вдруг спрашивает: «Что тебе во мне нравится?»

- И что ты?

- Сказала все, что они обычно хотят слышать: характер, чувство юмора, харизма... А он закрывает глаза и спрашивает: «А какой у меня цвет глаз?»
В этот момент Арина резко обернулась, и ее взгляд впился в Марисоллу.

- А тебе что, стоять больше негде?! - злобно прошипела она.
Марисолла нервно вздрогнула от неожиданности. Она и не заметила, как замерла с тряпкой в руке, увлекшись чужим разговором.

- Арина, успокойся.. - попыталась урезонить ее Яна, но ту уже было не остановить. Злость от недавней неудачи нашла свой выход.

- Убери свою черную задницу отсюда! - выплюнула Арина, ее лицо исказилось от ярости.

- И даже не думай кому-нибудь рассказывать о том, что слышала!
Холодная волна гнева поднялась в груди Марисоллы.

- У меня и в мыслях не было. - ровным, ледяным тоном ответила она.

- А ты следи за языком.
Она развернулась, чтобы уйти, но услышала за спиной ядовитый шепот Арины, предназначенный для ушей Яны:

- Небось, торопится к своему калеке. Хоть кто-то на нее позарился.
Это было последней каплей. Марисолла резко развернулась, подошла к Арине и мертвой хваткой вцепилась в рукав платья.

- Что ты сказала? - прошипела она, глядя прямо в испуганные глаза девушки.

- Повтори.
Арина отшатнулась от стальной хватки Марисоллы, в ее глазах на мгновение мелькнул страх, но тут же сменился презрительной злобой.

- А что, неправда? - выплюнула она.

- Думаешь, я не знаю, почему ты здесь? Потому что твой муженек теперь ни на что не годен!
Прежде чем Марисолла успела осознать, что делает, ее свободная рука взметнулась для пощечины. Но Арина была проворнее. Хлесткий удар обрушился на щеку Марисоллы, обжигая кожу.
И мир взорвался.
Все смешалось в один яростный, безобразный клубок. Не было больше ни служанок, ни дворца, ни страха перед наказанием. Была лишь слепая ярость. Марисолла вцепилась в светлые волосы Арины, чувствуя, как чужие пальцы с такой же силой впиваются в ее собственные. Они рухнули на пол, и ведро с грязной водой опрокинулось, окатив их ледяной волной. Раздался испуганный визг Яны. Крик, визг, отборная брань, которую редко услышишь в этих стенах, - все слилось в какофонию ненависти.

Чьи-то сильные руки грубо растащили их.

Стража.
Они стояли перед экономкой - в разодранной одежде, с растрепанными волосами, расцарапанными лицами и все еще дыша ненавистью. Экономка устало вздохнула, глядя на двух фурий.

- В чем дело? Я не припомню, чтобы между вами были конфликты.

- Она получила за свои слова.. - глухо ответила Марисолла.

- Она подслушивала! - тут же взвилась Арина.

- Уже, наверное, придумывала, как бы меня опозорить!

- Свою репутацию ты строишь сама. Мне даже стараться не нужно. - фыркнула Марисолла.

- В замке насилие неприемлемо! - отрезала экономка.

- Только в целях самозащиты..
Она перевела взгляд на Марисоллу.

- Кто начал?
Два указательных пальца одновременно ткнули друг в друга. Экономка не выдержала и тихо рассмеялась, качая головой.

- Как дети, ей-богу. Обе будете работать неделю без зарплаты!

- Что?! - возмутилась Арина.

- Я занимаюсь тяжелой работой, а теперь еще и бесплатно?

- Нам еще повезло.. - пожала плечами Марисолла, глядя в пустоту.

- Могли и выгнать.
Экономка кивнула, соглашаясь с Марисоллой, и снова посмотрела на Арину.

- А насчет твоей работы... Марисолла, отойди.
Та безропотно отошла в дальний конец коридора, откуда не было слышно слов, но доносились интонации. Сначала - недоуменный лепет Арины, потом - возмущенные выкрики: «...я работала в поте лица!», «...так нельзя!», «...вы не можете!». Она явно пыталась торговаться. Но голос экономки прозвучал как удар молота, перекрывая все.

- Теперь ты драишь коридоры! А если и этого делать не будешь, сошлю на чистку картошки в подвал!
Марисоллу пробрал холод.

- Какого черта?! - крикнула она издалека.

- Пусть ее сразу на кухню определяют, я не собираюсь делить с ней территорию!

- А тебе и не придется.. - спокойно ответила экономка, не оборачиваясь. Она махнула Марисолле рукой.

- Пойдем со мной.
Они миновали коридоры для слуг и направились к главной лестнице. Экономка начала подниматься на третий этаж. На королевский этаж.
Экономка не дала Марисолле времени на раздумья. Они быстро поднялись по главной лестнице, и на третьем этаже ее захлестнула волна суеты. Слуги носились туда-сюда с охапками чистого белья, тазами с горячей водой и какими-то склянками. Воздух был наэлектризован, как перед грозой. Из-за одной из дверей доносились приглушенные стоны.

- Что здесь происходит? - ошеломленно спросила Марисолла, пропуская мимо себя запыхавшуюся горничную.

- Сестра королевы.. - коротко бросила экономка.

- Она осталась после праздников. Скоро должна родить. За ней ухаживают днем и ночью.
Экономка притянула Марисоллу ближе, понижая голос до заговорщицкого шепота.

- Это ее третья попытка забеременеть. Все в таком предвкушении. Кого из знающих ни спрашивали, все в один голос твердят - ребенок родится здоровым. Все ждут наследника... Но я вот что заметила...
Она сделала паузу, обводя суетящихся слуг тяжелым взглядом.

- Никто.. - она выделила это слово.

- Никто не говорит, что ребенок должен родиться именно сейчас.
Шепот экономки все еще звучал в ушах Марисоллы, когда она обвела взглядом суетливый коридор.

- Кажется, я понимаю свою роль во всем этом.. - задумчиво произнесла она.

- Вы же знаете мою историю. Вам нужны мои навыки в уходе за детьми? Так?

- Не совсем.. - уклончиво ответила экономка.

- Но за одним ребенком тебе действительно предстоит присматривать..
Они подошли к большой двери из темного дуба, стоявшей поодаль от остальных. Экономка вздохнула и негромко постучала.

- Войдите.
Мужской голос. Марисолле показалось, что она уже слышала его прежде, но не могла вспомнить, где.
Экономка приоткрыла дверь, и они шагнули в комнату, погруженную в полумрак. Плотные шторы были задернуты, и лишь несколько свечей освещали стол, за которым сидел мужчина. Он держал в руках книгу, но, увидев их, тут же отложил ее. Он оживился, прочистил горло и, взглянув на экономку, сказал:

- Спасибо. Можете быть свободны.
Женщина молча поклонилась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Марисолла осталась стоять посреди комнаты, не зная, чего ожидать. Мужчина поднялся.

- Меня зовут Рейнальд.. - представился он.

- Прошлые слуги плохо справлялись со своими... обязанностями.
Марисолла невольно улыбнулась, вспомнив рассказ Арины. Она тут же втянула губы, пряча смешок, и серьезно кивнула.

- Я в курсе. Хоть и не по своей воле.
Уголок его рта дрогнул в ответной улыбке.

- Вы весьма чистоплотны и хорошо работаете. Экономка до последнего не рассказывала мне о вас. Видимо, думала, что я буду против человека из Осенних земель у себя под боком. Но, как видите, мне важен человек и его опыт, а не то, откуда он.
Марисолла с облегчением выдохнула. Кажется, ее происхождение здесь не станет проблемой.
Он молча изучал ее, и та почувствовала себя неловко. Чтобы прервать затянувшуюся паузу, Рейнальд подошел к окну и одним резким движением распахнул плотные шторы. Дневной свет хлынул в комнату, заставив Марисоллу зажмуриться. Когда ее глаза привыкли, она смогла, наконец, рассмотреть его как следует.
Его кожа была необычного, глубокого серого цвета, с легким серебристым отливом. Это был безошибочный признак королевской крови в этих краях, метка, которую невозможно было скрыть или подделать.

- Рад снова увидеться.. - сказал он, возвращаясь к столу.

- В прошлый раз наша встреча была... довольно спонтанной.
Марисолла растерянно пожала плечами.

- Мы виделись на балу?.. Простите, я не помню вас.

- Неудивительно.. - он подошел к большому гардеробному шкафу и достал оттуда что-то черное. Отвернувшись к зеркалу, он принялся что-то поправлять на своем лице. Через мгновение он повернулся, и на нем была простая черная маска.
Марисолла вгляделась. Нет, не может быть. Она бы точно заметила под маской необычный цвет кожи. Она снова неуверенно пожала плечами.
Тогда мужчина хмыкнул.

- Ах, точно. Я же был в гриме.
Он снова повернулся к шкафу, покопался в нем и извлек темный гостевой костюм. Взяв белый, испачканный вином камзол, он приложил его к себе.
И Марисолла все поняла. Вино. Персиковое платье. Незнакомец. Она невольно попятилась.

- Но... почему вы были одеты как обычный гость?
Рейнальд пожал плечами, убирая вещи обратно.

- Я всегда так делаю на приемах. Новые знакомства, интересные люди... Иногда так можно найти даже.. друзей. Гораздо проще, когда тебя принимают за обычного человека.
Марисолла ошеломленно моргала, а потом не сдержала улыбки.

- Теперь понятно, почему экономка вас так испугалась. Вы и вправду оказались очень важной шишкой.
Рейнальд снял маску и положил ее на стол. Он снова сел в кресло.

- Садитесь.. - сказал Рейнальд, жестом приглашая ее занять стул напротив.
Его голос, теперь лишенный маскировки, был ниже и глубже, чем она запомнила.
Марисолла села на краешек стула, спина прямая, пальцы вцепились в подол платья. Мужчина же откинулся в кресле, сцепив пальцы с длинными серыми фалангами.

- Я бы хотел перейти на «ты», если ты не против.
Она лишь коротко кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

- Итак, к твоим обязанностям.. - начал он деловым тоном.

- Стандартная уборка покоев - ежедневно. Дополнительная.. - он обвел взглядом высокие потолки,

- На шкафах, под кроватью, карнизы - раз в неделю. За это полагается дополнительная серебряная монета.
Он говорил, а Марисолла смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Его глаза... они были разными. Один - цвета весенней травы, другой - чистого неба после дождя. Но самой поразительной чертой была фиолетовая «растяжка», тонкий луч, идущий от самого зрачка к краю радужки. Деталь настолько уникальная, что забыть ее было невозможно.

- «Как, ну как можно было этого не запомнить?» - пронеслось у нее в голове.

- Постель менять каждые два дня. Утром и в обед - кофе. Иногда нужно будет приносить завтрак. Также на твоем попечении мои кони. Расписание и рацион объяснят на конюшне. Но главное! - он подался вперед, и его разноцветные глаза стали серьезными.

- К ним нужно относиться с любовью и нежностью. Этот пункт обязательнее всех.
Марисолла, очнувшись, тепло улыбнулась.

- Я понимаю.

- Хорошо.. - кивнул он.

- Теперь о тебе. Залог хорошей работы - довольный работник. Я должен знать твой график. Во сколько ты предпочитаешь приходить и уходить? Тебе нужны какие-то особые приспособления для уборки? Сколько пар перчаток ты используешь в неделю? Нужны ли тебе отгулы? Во сколько ты встаешь, что ешь?
Марисолла была ошеломлена. Давно никто не интересовался ее нуждами. Она честно и точно ответила на все его вопросы.

- Пока что я не могу предложить тебе комнату в замке.. - сказал Рейнальд после их долгого разговора.

- Ты показала себя как хороший работник и интересный человек, но этого пока недостаточно. Нужно время. Год, два, и, возможно, ты сможешь вернуться к своей привычной жизни.

- Я не разочарую вас... тебя.. - с благодарностью прошептала Марисолла.

- Тебе или твоему мужу нужна помощь? Человеческой силой не помогу, но я неплохо разбираюсь в алхимии. Могу помочь с настойками или лечебными мазями.

- Спасибо. Если что-то понадобится, я обязательно скажу.
Он одобрительно кивнул.

- Сегодня можешь осмотреть мои покои. А завтра приступишь к работе.
Когда тот ушел, Марисолла осталась одна. Она с любопытством огляделась. Девушки были правы - в комнате не было грязно. Но пыль... Пыль была повсюду. Она нашла стремянку и, забравшись наверх, провела пальцем по верхушке массивного книжного шкафа. Палец стал черным. Заглянула под широкую кровать, отодвинула тяжелые портьеры. Везде был тонкий слой пыли. Работа здесь предстояла серьезная. И впервые за долгое время Марисолла почувствовала не уныние, а азарт. Это был ее шанс.
Вечером, вернувшись домой, Марисолла светилась от счастья. Она порхала по их маленькой комнатке, рассказывая мужу о своем невероятном повышении.

- ...и теперь я буду убирать покои самого принца! Он сказал, что если я буду хорошо работать, то через год-два мы сможем вернуться к прошлой жизни! Представляешь, у нас снова будет шанс!
Она замолчала, заметив, что муж не разделяет ее радости. Он сидел в своем кресле, его лицо было в тени, и он молча перебирал в руках спицы.

- У тебя будет шанс.. - глухо произнес он.

- У меня его уже никогда не будет.
Ее радость испарилась, сменившись чувством вины. Она опустилась на колени рядом с его креслом.

- Это неправда. Может быть, если я попрошу Рейнальда... Он разбирается в алхимии, он сам предложил...
Муж горько хмыкнул, перебивая ее.

- Такие, как они, не помогают. Они только отнимают.

- Но он выглядел таким... добрым.. - растерянно прошептала она.

- Да брось ты! - в его голосе зазвучал гнев.

- Они спустили на наше королевство колдунов под видом послов! Они пришли под предлогом мира, а королева им поверила!

- Это лишь твоя теория! - не выдержала Марисолла.

- Нет никаких доказательств, что это были именно посланники Зимнего королевства!

- Да там и так все понятно! - фыркнул он.
Он резко отъехал, схватил пряжу и спицы, и, не глядя на неё, уверенно покатил к кухне. Там он зажег свечу и с ожесточением принялся вязать. Марисолла вздохнула. Она подошла к нему, положив руку на плечо.

- Прости. Я устала. Хочу спать.
Она пыталась вернуть их разговор в мирное русло.

- За сложную работу там, кстати, доплачивают. Я еще не узнавала про ночную смену, но...

- Это та, на которой оставалась девушка, что крутила интрижки с принцем? - перебил он, не отрываясь от вязания.

- Я только слышала их разговоры.. - тихо ответила Марисолла.

- Я не знаю, как все было на самом деле.

- Даже не думай оставаться на ночь. - отрезал он.

- Нечего там делать.
Его голос был непреклонным. Марисолла лишь молча кивнула и, пожелав ему спокойной ночи, ушла в спальню.
Первый месяц на новой должности был похож на хождение по натянутому канату. Марисолла входила в покои принца на цыпочках, боясь нарушить тишину, царившую в огромных комнатах. Она убирала, стараясь быть тенью, незаметной и бесшумной. Рейнальд, в свою очередь, большую часть времени проводил за книгами или в своей алхимической лаборатории, откуда доносились странные запахи. Их общение сводилось к коротким, деловым фразам: «Ваше Высочество, кофе», «Проветрите комнату, Марисолла», «Я закончила, Ваше Высочество».
Каждый вечер она возвращалась домой, и ее усталость была окрашена новым, доселе неведомым возбуждением. Она рассказывала мужу о своей работе, и поначалу он слушал. Но стоило ей с восхищением упомянуть о библиотеке принца, где книги были собраны со всего света, или о его удивительных глазах - как муж мрачнел.

- Он из них, Марисолла.. - обрывал он ее.

- Из тех, кто разрушил нашу жизнь. Какая разница, какого цвета у него глаза?
Она быстро научилась обходить эту тему. Она рассказывала о работе, об оплате, о смешной привычке конюха разговаривать с лошадьми, но о Рейнальде старалась молчать. Ей было неприятно это умалчивание, словно она прятала что-то постыдное, но она не хотела ранить мужа еще больше.
Прорыв случился в конце первого месяца. Рейнальд, как обычно, допоздна засиделся над какими-то старыми картами. Марисолла уже собиралась уходить, когда он попросил ее принести еще кофе. Когда она вернулась, он, не отрывая взгляда от пергамента, бросил:

- Можешь остаться сегодня. Поможешь мне разобраться с этими архивами. Они на старом диалекте, ты должна его знать.
Марисолла замерла с подносом в руках. Она знала этот диалект. Это был язык ее детства. Но остаться...

- Я не могу, Ваше Высочество.. - тихо ответила она.

- Мой муж... он будет волноваться. Он не в восторге от моих... ночных вылазок.
Рейнальд поднял на нее взгляд. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление, но он тут же это скрыл.

- Ясно. Я не подумал.. - он кивнул.

- Хорошо, иди. Но будь готова, что иногда оставаться все же придется. Я буду предупреждать заранее, чтобы... он не волновался.
В его голосе не было приказа. Но Марисолла поняла, что тяжелого разговора не избежать.
На второй месяц лед между ними окончательно тронулся. Эпицентром их сближения стала алхимическая лаборатория. Марисолла, у которой в прошлой жизни был доступ к королевской аптеке, с удивлением обнаружила, что знает многие травы и минералы, с которыми работал принц.
Однажды, принеся ему кофе, она застала его в клубах едкого дыма. Он безуспешно пытался стабилизировать какое-то соединение в реторте.

- Попробуй добавить толченый лунный камень. - сказала она, ставя поднос.

- Он нейтрализует летучесть и связывает компоненты.
Рейнальд недоверчиво посмотрел на нее, но последовал совету. Дым рассеялся, и жидкость в колбе приобрела ровный сапфировый цвет.

- Откуда ты это знаешь? - спросил он, с изумлением глядя на результат.

- Ты забыл откуда я? - просто ответила она.

- Мы знаем толк в травах и камнях. Это наша природа.
Этот случай стал поворотным. Теперь, закончив уборку, она часто задерживалась в лаборатории. Рейнальд показывал ей свои опыты, а она делилась знаниями, которые впитала с детства. Он говорил о сложных формулах и катализаторах, а она - о приметах, о том, в какую фазу луны лучше собирать ту или иную траву.
Они говорили обо всем. О книгах, которые он читал, и о сказках, которые ей рассказывала в детстве бабушка. О политике Зимнего королевства и о том, как пекут лучший яблочный пирог в ее родной деревне. Марисолла перестала видеть в нем только принца. Он был для нее кем-то вроде младшего брата - умного, немного отстраненного, но на удивление понимающего. Она могла рассказать ему о своей усталости или о том, как ей не хватает осеннего воздуха, пахнущего прелой листвой, и он слушал, не перебивая.

- Ты так увлечен этим. Не жалеешь, что тебе предстоит править, а не заниматься алхимией всю жизнь?
Рейнальд рассмеялся, и звук этого смеха, глубокий и искренний, заполнил лабораторию.

- Жалеть? Марисолла, это и есть подготовка. Король должен быть не только воином и стратегом. Он должен быть ученым. Понимать, как устроен мир, как одна крупица может изменить саму суть..
Он повернулся к ней, и в его разноцветных глазах горел огонь.

- Меня этому научил дядя. Муж сестры моей матери. Их род - династия великих алхимиков. Он с детства говорил мне: «Чтобы править миром, нужно сначала понять его состав».
На третий месяц их общение стало по-настоящему теплым. Утренняя суета на третьем этаже, связанная с беременностью тети принца, стала для Марисоллы привычным фоном. Она уже не чувствовала себя чужой, а невидимая граница между ними, выстроенная из титулов и происхождения, истончилась и исчезла. Понятие «королевская кровь» потеряло всякий смысл. Он перестал быть для нее недосягаемым «Вашим Высочеством». Она могла пожурить за разбросанные по кабинету книги или похвалить, словно маленького, за то, что он вовремя съел принесенный ею завтрак.

- Рейнальд, если ты еще раз оставишь свитки на полу, я заставлю тебя самого их отмывать от пыли! - говорила она, с шутливой строгостью грозя ему пальцем.

- Боюсь-боюсь.. - смеялся он в ответ, но книги все же убирал.
Для Марисоллы это была простая, понятная дружба. Но она не замечала, как он иногда замирал, когда она, увлеченная рассказом, поправляла выбившийся из-под косынки локон. Не видела, как его взгляд теплел, когда она улыбалась своим мыслям. Он находил предлоги, чтобы задержать ее: просил помочь рассортировать травы для его опытов или просто спрашивал ее мнения о новой мелодии, которую разучивал придворный музыкант. Теплым зимним днем Рейнальд позвал ее на конюшню. Но не в общую, а на отдельное, огороженное пастбище за замком. Там, в утренней дымке, паслись две ослепительно белые лошади. Их гривы, казалось, были сотканы из лунного света.

- Они из Весенних земель.. - тихо сказал Рейнальд, протягивая одной из лошадей яблоко.

- Я увидел их в одной из книг, когда был ребенком. И захотел. Попросил у родителей, но они сказали, что это невозможно - Весеннее королевство не отдает своих скакунов. Но я не отступил.
Лошадь осторожно взяла яблоко с его серой ладони.

- Несколько лет назад... - начал он, и его голос стал жестче, приобретая металлические нотки.

- Когда мне исполнилось двадцать...
Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. Его пальцы медленно сжались в кулак, костяшки побелели.

- Я сам отправил делегацию. С дарами. И с предложением, от которого они не смогли отказаться.
Он повернулся к ней. В его глазах горел холодный, хищный огонь. Уголок рта едва заметно дернулся в подобии усмешки - не веселой, а торжествующей.

- И мне их привезли..
Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние.

- Я всегда добиваюсь того, чего хочу.. Всегда. И всего.
Марисолла смотрела на него, и в его словах ей слышалась не похвальба, а холодная, непреклонная уверенность.

- Теперь у них есть два жеребенка.. - с гордостью добавил он, кивая на двух белоснежных малышей, резво скачущих по траве.

- Я надеюсь скрестить их с такими же, когда они вырастут. Сохранить чистоту крови.

- Они прекрасны. В Осеннем королевстве таких называли «лунными скакунами». Считалось, что они приносят удачу.

- У нас считают иначе.. - мягко сказал он, не отрывая взгляда от лошадей.

- Лунные скакуны приносят не удачу. Они приносят любовь.
Марисолла удивленно посмотрела на него. Он все еще смотрел на лошадей, но легкая улыбка тронула уголки его губ.
В тот же вечер дома ее ждал тяжелый разговор. После починки крыши в их маленьком доме стало теплее и суше, но из-за постоянной влажности в воздухе у мужа обострились старые проблемы.

- У него волдыри на ногах.. - срывающимся голосом говорила она Рейнальду на следующий день.

- Я так поздно заметила, все эта работа...
Она стояла посреди его лаборатории, чувствуя себя виноватой и беспомощной.

- Ты говорил, что разбираешься в алхимии... Можешь сделать какую-нибудь мазь?

- Конечно! - без колебаний ответил он.

- Опиши мне все симптомы в точности.
Он слушал ее внимательно, задавал уточняющие вопросы, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

- Я сделаю все, что смогу.. - пообещал он, когда она закончила.

- Сегодня же начну.
Через несколько дней Рейнальд встретил ее на пороге своих покоев. Он выглядел измотанным, под глазами залегли тени, но в руках он держал маленькую глиняную баночку.

- Вот.. - сонно пробормотал он, протягивая ее Марисолле.

- Здесь экстракт коры ивы для снятия воспаления и серебряная соль для обеззараживания. Должно помочь..
Марисолла с такой благодарностью взяла мазь, что, казалось, готова была расцеловать его руки.

- Спасибо! Рейнальд, спасибо! Я не знаю, как тебя благодарить! Я обязательно...

- Просто сделай так, чтобы он ею пользовался.. - прервал он ее, зевая.

- А теперь, будь добра, кофе. Крепкий.
В тот же вечер она испекла пирог. Еще на балу она подслушала, как Рейнальд жаловался кому-то, что до смерти соскучился по настоящей клубнике. У Марисоллы в погребе, как драгоценность, хранились две баночки клубничного джема, припасенные на самый черный день. Она не пожалела обеих.
Мужу она протянула мазь с твердостью в голосе.

- Это от принца. Он выдающийся алхимик, так что не сомневайся. Он не собирается тебя отравить.
Тот лишь фыркнул, но спорить не стал и послушно намазал ноги. Наутро произошло чудо: волдыри лопнули и подсохли, оставив лишь тонкие розовые шрамы.

- Смотри! - радостно хлопала в ладоши Марисолла.

- Не прекращай мазать!
Она схватила еще теплый пирог и почти бегом помчалась во дворец.
Когда пришло время обеденного кофе, она заварила крепкий травяной чай и, взяв пирог, вошла к принцу.

- Моему мужу помогло! - с порога заявила она.

- Он не особо разговорчив, но просил передать спасибо.
Марисолла поставила на стол тарелку, накрытую салфеткой и чашку с чаем.

- А это от меня.
Она сдернула салфетку, открывая румяный пирог.

- Ты в последнее время пьешь слишком много кофе и мало спишь.. - сказала она и, подойдя к нему, по-свойски взъерошила его волосы.

- Попробуй.
Он отломил кусок, попробовал. Его глаза удивленно расширились.

- Клубника? Откуда? Это же такая редкость.

- Я купила у заезжего торговца на сэкономленные деньги.. - приврала она, не желая признаваться, что отдала последнее.

- У него было дешевле, чем здесь. Часть съели так, а из остатков я сделала джем.

- Это... бесподобно.. - сказал он, с удовольствием причмокивая.

- Спасибо..
Весь день Марисолла провела на кухне и в прачечной, лишь изредка поднимаясь наверх. Ближе к четырем часам, когда она спускалась за обедом для принца, дворец содрогнулся. Раздался громкий хлопок, и полы под ногами завибрировали. Все замерли. А потом по второму этажу пополз густой пар со странным, приторно-сладким запахом. Марисолла сделала короткий, осторожный вдох. Не ядовит.

- Можно! - крикнула она, и все бросились наверх.
Дверь в покои принца была вырвана с петель. Внутри царил хаос: стены и мебель были покрыты какой-то вязкой розовой жижей, в воздухе стоял густой туман. Стражники распахнули окна. Следом за ними в комнату вошли люди в черных одеяниях. Они взмахом руки рассеяли дым и создали мерцающий купол вокруг источника взрыва. Это была одна из колб. За куполом, на полу, сидел ошеломленный и перепачканный Рейнальд.

- Что случилось?

- Я.. чихнул.. - растерянно ответил он.

- И из пипетки в колбу вылилось слишком много флогистона... Я успел поставить щит, но...
Экономка распорядилась немедленно начать уборку. На шум и суматоху сбежались почти все слуги замка. Масштаб разрушений был таков, что экономке пришлось отдать немыслимое распоряжение: позвать на помощь даже тех нескольких горничных, что неотлучно дежурили у покоев рожающей тети принца.
Уборка затянулась до глубокой ночи. Люди в черном помогали, подсвечивая заклинаниями места, где остались загрязнения. Под утро, когда последняя капля липкой пены была оттерта, Марисолла уже засыпала на ходу, водя тряпкой по одному и тому же месту. Рейнальд, чувствуя свою вину, все это время был рядом, помогая таскать испорченную мебель и собирать обрывки книг. Кровать и почти вся его бесценная библиотека были безнадежно испорчены.

- Ничего.. - утешала его сонная Марисолла.

- Обложки можно восстановить. Есть один раствор из древесной смолы...
Домой она вернулась под утро. Муж, конечно, был в ярости.

- Я же говорил, нечего там делать по ночам!
Но когда она, запинаясь от усталости, рассказала, что произошло, он смягчился.

- Хотя бы утром отпустили.. - проворчал он.

- Он всех отпустил.. - кивнула она, засыпая.

- Сказал, что ему неловко...
Шел пятый месяц, с тех пор как она вступила на новую должность. Надежда во дворце сменилась глухой, затаенной тревогой. Ребенок тети принца должен был появиться на свет два месяца назад, но роды все не наступали. Суета на третьем этаже стала лихорадочной и бессмысленной. Даже Марисоллу, как человека, сведущего в травах и имевшего опыт с прошлой королевой, несколько раз спрашивали, что можно сделать. Она лишь растерянно пожимала плечами - она знала, как помочь при родах, но не знала, как их вызвать, если природа молчит.

- Они уже не раз так приезжают...
Он облокотился на кресло, то протестующе скрипнуло.

- Каждый раз как в первый. Долгая подготовка, бесконечная беготня, надежды... а потом - рождение мертвого ребенка. Каждый раз...
Он передал Марисолле пустую чашку из-под кофе. Его пальцы на мгновение задержались на ее руке. Взгляд его разноцветных глаз был полон такой тоски.

- Если люди, разбирающиеся в этом, говорят, что ребенок родится, значит, он родится.. - тихо, но твердо сказала она.

- Но матери сейчас очень плохо. Никто не спорит... Столько раз потерять дитя.. - она покачала головой.

- Это страшное горе..
С этими словами, она забрала чашку и развернулась, чтобы уйти, как за дверью послышались быстрые, тяжелые шаги и приглушенные, яростные крики. Она замерла, инстинктивно прижавшись к стене. Шаги приближались. Не успела она и шагу ступить к выходу, как дверь с грохотом распахнулась, едва не задев ее нос.
На пороге стоял дядя Рейнальда. Его лицо было искажено горем и яростью. Он отшвырнул Марисоллу в сторону так, что она отлетела и сильно ударилась спиной об изножье кровати. Боль пронзила тело, но она не успела даже вскрикнуть.

- Это твоя вина! - кричал мужчина, наступая на Рейнальда.

- Из-за твоего проклятого эксперимента не хватило людей! Ей стало плохо! Врач сказал, что это от дыма и потрясения! С того дня ей не лучше, и вот теперь... ребенок мертв! МЕРТВ!

- Это была случайность! - Рейнальд вскочил, его серая кожа, казалось, потемнела от гнева.

- Я не мог этого предвидеть!

- Не мог?! - взревел тот.

- Ты - наследник! Ты должен все предвидеть!
С этими словами он развернулся и, хлопнув дверью так, что зазвенели склянки на полках, выбежал вон.
Короткая, яростная перепалка закончилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя звенящую тишину. Марисолла была ошарашена. Рейнальд, тяжело дыша, опустился в кресло и закрыл лицо руками. Его плечи содрогались. Марисолла осторожно поднялась, потирая ушибленную спину.

- Рейнальд? - тихо позвала она.
Он не ответил, лишь покачал головой. Она подошла ближе.

- С каждым разом все сложнее.. - наконец хрипло сказал он, глядя в пустоту.

- Ты ждешь, что вот-вот услышишь плач, что устроят пир, гулянку... А в ответ - только тишина. И так снова и снова.

В звенящей тишине из коридора донеслись новые крики мужчины, теперь обращенные к королю и королеве:

- ...Я прибью его! Клянусь всеми богами, я прибью его!..
Рейнальд вздрогнул, его дыхание стало частым и прерывистым. Марисолла осторожно поднялась.

- Тебе нужна помощь? Поддержка? Я могу...
Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом, в котором плескалось отчаяние.

- Можешь... можешь остаться сегодня?
Марисолла молча кивнула.
Они сидели в тишине почти до полуночи, прислушиваясь к звукам за дверью. Иногда из дальних покоев доносился приглушенный, полный боли плач. Только когда дворец окончательно погрузился в тревожный сон, Рейнальд заговорил.

- Она так их ждала.. - сказал он, глядя в пустоту.

- Украшала детскую, сама вышивала пеленки. Говорила, что на этот раз все будет иначе.
Они проговорили до самого рассвета. Рейнальд рассказывал о своем детстве, о дяде, который был для него героем. Марисолла впервые осмелилась рассказать ему о своих мечтах.

- Я тоже когда-то думала о детях... очень хотела. Но теперь... мир, кажется, против моих планов.
Постепенно разговор перетек в русло тихих, спокойных историй. Марисолла, уставшая и опустошенная, сначала сидела, потом прилегла на кровать, подперев голову рукой. Под тихий, убаюкивающий голос Рейнальда, рассказывавшего какую-то легенду из истории своего рода, она незаметно уснула.
Рейнальд замолчал. Он долго смотрел на ее умиротворенное лицо. Потом осторожно взял со стола свой бокал с вином, допил его и, взяв плед, укрыл ее.

- Твои желания сбудутся.. - прошептал он в тишину комнаты.

- Обязательно.
Марисолла проснулась от густой тишины. Густой полумрак все еще царил в комнате, шторы были плотно задернуты. Она лежала на кровати Рейнальда, укрытая пледом. В комнате никого не было. Она села, и воспоминания о вчерашней ночи обрушились на нее. Тревога сковала сердце. А ведь она даже не подумала о Жульене. Что он подумал, когда она не вернулась?
Она быстро поднялась и, поправив платье, вышла в коридор. Дворец только начинал просыпаться. Она пошла на поиски Рейнальда, но искать долго не пришлось. Чуть дальше по коридору, в одном из поворотов, была приоткрыта дверь. Оттуда доносились тихие голоса. Марисолла, сама не зная почему, заглянула в щель.
Картина, открывшаяся ей, была пронзительной. Рейнальд стоял на коленях перед своей тетей. Женщина, бледная, с осунувшимся лицом, гладила его по волосам.

- ...это не твоя вина, мой мальчик.. - говорила она тихим, надтреснутым голосом.

- Никто не виноват. Такова воля богов.
Рядом стоял мужчина. Он выглядел постаревшим за одну ночь. Прочистив горло, он шагнул к Рейнальду и положил руку ему на плечо.

- Прости меня.. - глухо произнес он.

- Я был не в себе..
Рейнальд поднял голову, и тот помог ему встать. Они обнялись - неловко, по-мужски, но в этом объятии было прощение и общая, одна на всех, боль.
Они стояли спиной к двери, а Рейнальд - лицом. В какой-то момент его взгляд скользнул по комнате и остановился на щели в дверях. Он увидел Марисоллу. Увидел, как она, наблюдая за их сценой примирения, невольно улыбается. Он едва заметно улыбнулся ей в ответ, коротко кивнул и одними губами прошептал:

- «Иди».
Она кивнула. Аккуратно, не издав ни звука, отошла от двери. По дороге к выходу она чувствовала не усталость, а странное, теплое чувство гордости. Она гордилась им, как гордятся сыном или младшим братом, который, несмотря на боль и несправедливость, нашел в себе силы простить и быть прощенным.
Марисолла вернулась домой, когда серое утреннее небо только начинало светлеть. Жульен не спал. Он сидел в своем кресле у остывшего камина, и его неподвижная фигура излучала холодное, глухое недовольство.

- Где ты была? - спросил он, не поворачивая головы. Голос был ровным, но в этой ровности таилась буря.
Марисолла почувствовала себя так, словно нарушила какую-то невидимую, но важную клятву.

- Я... я осталась во дворце..
Она поспешно добавила, пытаясь объяснить:

- Умер ребенок его тети. Мужчина обвинил во всем Рейнальда... Он был совершенно разбит. Я не могла его оставить одного..
Жульен медленно повернулся к ней. В его глазах не было сочувствия, только ледяная усталость.

- Это не твое дело, Марисолла. Он тебе никто. Его горе - не твое горе.
Ее причина, казавшаяся ей такой веской и человечной, вдруг стала глупой и неуместной. Она почувствовала, как щеки заливает краска.

- Надеюсь, они хотя бы заплатили за твои ночные утешения? - с ядовитой насмешкой спросил он.
Она переступила с ноги на ногу.

- Нет...
Он хотел сказать что-то еще, злое и обидное, но она его перебила.

- Это... это задел на будущее! - неуверенно произнесла она, отчаянно цепляясь за эту мысль.

- Принц станет доверять мне еще больше! И возможно... возможно, он раньше даст нам комнату в замке.

- Мне не нужна конура в его замке! - отрезал Жульен.
Слезы обиды подступили к ее глазам. И тогда она выложила свой последний, самый отчаянный довод.

- Но если... если я попрошу его помочь с магом? - ее голос дрожал, но креп с каждой секундой.

- Он будущий король, у него есть связи! Он сможет найти того, кто... кто поможет тебе! Нет, он точно поможет! Я знаю!
Слова повисли в воздухе. Жульен замер. Его гнев, его горечь, его гордость - все отступило перед этой немыслимой, призрачной надеждой. Он долго смотрел на нее, и в его взгляде читалась отчаянная борьба.

- В каких вы с ним отношениях? - наконец тихо спросил он.

- В дружеских.. - выдохнула она.

- Как брат и сестра, не больше. Он делится со мной своими переживаниями, я - своими.
Жульен отвернулся, снова уставившись на остывшие угли в камине. Прошла целая вечность, прежде чем он заговорил.

- Хорошо.. - глухо произнес он.

- Если тебе нужно будет остаться... оставайся. Но не смей приходить ко мне в слезах, когда он обманет твои ожидания.
После той ночи мир для Марисоллы разделился на «до» и «после». Муж дал свое согласие, и она стала чаще оставаться в замке. Повод находился всегда: помочь Рейнальду разобрать старые архивы, подготовить реагенты для сложного опыта, просто составить компанию за поздним ужином. Ей выделили маленькую комнатку прямо под его покоями. Когда работа заканчивалась, они часто сидели до поздней ночи в его кабинете.
Марисолла относилась к нему с теплой, почти сестринской заботой. Она следила, чтобы он не забывал поесть, и по-доброму ворчала, когда он до утра засиживался над книгами. Но она совершенно не замечала, как изменилось его отношение. Не видела, как он замирал, когда она, увлекшись чтением, закусывала губу. Не чувствовала его взгляда на своей шее, когда она склонялась над картами.
В одну из таких ночей Рейнальд, долго сидевший сгорбившись над реагентами, устало выпрямился.

- Кажется, я сейчас превращусь в камень.. - пробормотал он, разминая затекшую спину.

- Тебе давно пора спать.. - заметила Марисолла, не отрываясь от книги.

- Во мне еще полно энергии! - возразил он и в шутку сделал несколько танцевальных па.

Марисолла рассмеялась, качая головой, и снова уткнулась в книгу. Рейнальд, сжав кулаки, неуверенно подошел к ней.

- Ты тоже... сидишь в полумраке. Это вредно!
Она хмыкнула, пальцами отодвигая книгу вбок. Она поняла, что сидит так же скрючившись, и, выпрямившись, громко хрустнула спиной.

- Вот видишь! - он ухватился за эту возможность.

- Потанцуем? Танцы лучше всего разминают тело. А мне нужна практика!
Не дожидаясь ответа, он неуверенно, но настойчиво потянул ее на себя. Она удивилась такой внезапной фамильярности, но поддалась.

- Сейчас? - спросила она, когда он, уже более уверенно, взял ее руку и положил свою ей на талию.

- Ага! - он улыбнулся, и его лицо вдруг стало совсем мальчишеским.
Он повел ее в медленном, простом танце. Сначала их движения были скованными, неловкими. Он пару раз наступил ей на ногу, она - слишком резко повернулась. Но потом, подхваченные тихой мелодией, которую напевал ветер за окном, они расслабились. Рейнальд вел увереннее, и Марисолла, закрыв глаза, позволила ему вести себя. Он пару раз покружил ее, и она почувствовала, как ее платье взметнулось, касаясь его ног. Из последнего поворота она вышла плавно, почти грациозно, и, открыв глаза, встретилась с его взглядом.

- Ты довольно хорошо двигаешься.. - заметил он.

- Конечно! - ответила она с гордостью.

- На балах мне тоже приходилось бывать. Мы с Жульеном каждый танец показывали, как нужно двигаться!
Услышав про мужа, Рейнальд невольно сжал ее руку сильнее, неуловимо меняя ритм танца на более медленный и интимный. Он притянул ее ближе. Марисолла не придала этому значения, увлеченная воспоминаниями. Она очнулась, лишь когда он резко закружил ее и, перехватив, оказался сзади, прижимаясь почти вплотную. Его дыхание обожгло ей шею, а лицо укрылось в ее волосах.
Она увидела их отражение в темном стекле окна и замерла. Это выглядело до неприличия интимно. Чувство, похожее на тошноту, подкатило к горлу. Она тут же подумала о Жульене.

- Моя спина уже в порядке. - резко сказала она, высвобождаясь из его рук.

- Ты переборщил, Рейнальд. Впредь будь сдержаннее. Такие танцы практикуй с кем-нибудь вроде Арины.
Он лишь загадочно улыбнулся и ничего не ответил.
Через несколько дней, когда они сидели у камина, он поднял тему, которая не давала ей покоя.

- Моя тетя уехала. Ей стало лучше. Наняли хорошего доктора, он почти полностью залечил ее раны... душевные, конечно.

- Я так рада за нее.. - искренне сказала Марисолла.

- Этот доктор... он из ваших, придворных?

- Да. - кивнул Рейнальд.

- А... сколько стоят его услуги? - осторожно спросила она.

- Достаточно.. - ответил он, внимательно глядя на нее.

- Он не слаб. А за силу нужно платить.
Рейнальд сразу понял, к чему она ведет. Его взгляд смягчился.

- Я могу поговорить с ним.. - медленно произнес он.

- Узнать, сможет ли он излечить... такие травмы.
Ее глаза загорелись такой надеждой, что у него перехватило дыхание. Она благодарно улыбнулась.
В тот же вечер Рейнальд позвал ее за собой.

- Хотя... пойдем. Тебе лучше самой с ним поговорить.
Они шли по коридорам, которые Марисолла никогда не видела. Здесь не было ни суетливых слуг, ни блеска позолоты. Пыльные гобелены, тусклые светильники, тишина. Это было самое старое, почти заброшенное крыло замка. Он остановился у неприметной двери из потемневшего дерева и тихо постучал. Через мгновение дверь беззвучно открылась, и на пороге появился высокий, сутулый мужчина в простом дорожном плаще. Его лицо было испещрено морщинами, а глаза, казалось, видели нечто большее, чем позволял тусклый свет коридора. Он кивнул Рейнальду и, не говоря ни слова, обратился к Марисолле:

- Подождите здесь.
Он скрылся за дверью, оставив их вдвоем. Прошло не больше минуты, и дверь снова открылась.

- Теперь вы.. - сказал мужчина, глядя на Марисоллу.
Она шагнула внутрь, а Рейнальд остался в коридоре. Комната была заполнена книгами и странными артефактами, в воздухе пахло сушеными травами и озоном.

- Какой вид травм у вашего мужа? - спросил мужчина без предисловий.
Марисолла, немного робея, рассказала все. О том, как обрушились балки, как тело Жульена было неестественно выгнуто, зажатое обломками пола. Как они с соседями вытаскивали его. Как местные лекари смогли лишь выпрямить его спину и помочь ему сесть, но ноги так и остались безжизненными.

- Он противится помощи.. - добавила она.

- Пытается делать все сам, хотя это очень опасно.
Мужчина слушал, кивая.

- Гордость - сильный яд, но и сильное лекарство. - заметил он.

- Да, мне приходилось иметь дело с восстановлением костей и нервных окончаний.

Он подошел к столу и начал собирать в небольшую кожаную сумку склянки и свертки.

- Я отправлюсь к вашему дому прямо сейчас.

- Я пойду с вами! - воскликнула Марисолла.

- В этом нет нужды.. - спокойно ответил он.

- Если все пройдет хорошо, ваш муж будет ждать вас дома. На ногах.
Не успела она и слова вымолвить, как он взмахнул рукой. Мир на мгновение качнулся, и она оказалась по другую сторону двери, в коридоре, рядом с Рейнальдом. Дверь перед ней была плотно закрыта.
Весь остаток дня она провела как на иголках. Согласится ли Жульен? Не прогонит ли целителя, поддавшись своей гордости и ненависти к этому миру? Мысли роились в голове, не давая покоя. К вечеру ее начало трясти, из рук все валилось. Она уронила поднос с ужином Рейнальда, и тарелки с жалобным звоном разлетелись по полу.
Рейнальд, услышав грохот, вышел из кабинета. Он ничего не сказал. Просто подошел, положил руку ей на плечо и крепко сжал.

- Мой друг знает, что делает.. - тихо и уверенно сказал он.

- Если он сказал, что твой муж встретит тебя на ногах, значит, так и будет.
Его уверенность немного успокоила ее, но тревога продолжала грызть сердце.
Марисолла буквально летела домой. Она даже толком не попрощалась с Рейнальдом, столкнувшись с ним в коридоре.

- Спешу! - бросила она на бегу.

- Завтра обязательно задержусь подольше!
Он лишь тепло улыбнулся ей в ответ, провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру, пока та не скрылась за поворотом.
Она вбежала в дом, и ее тут же окутал густой, кисловатый запах. Запах застарелой болезни, пота и безнадежности. Она закашлялась, инстинктивно высовывая голову на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, но казалось, что этот запах уже въелся в волоски в ноздрях. Прижав к лицу душистый платок, она шагнула внутрь.
В доме царил мрак. Вечерняя луна, обычно заливавшая их комнатку серебром, сегодня будто бы не светила вовсе, ее свет тонул в густых тенях. Она прошла к камину, но мужа там не было. Походив по комнате, она снова вернулась к очагу и только тогда заметила его. Он сидел в своем кресле-каталке, сгорбившись, тяжело дыша. Его голова была низко опущена.

- Жульен? - тихо позвала она.
Он медленно поднял голову.

- Приходил мужчина.. - глухо сказал он.

- От твоего принца. Обещал лечение.
Он медленно развернул кресло к ней.

- Говорил красиво. Обещающе. Говорил, что я снова смогу почувствовать ногами холод каменного пола и ворсинки нашего старого ковра. Что смогу почувствовать, как ты разминаешь мне затекшие мышцы...
В его голосе не было ни радости, ни надежды, только бесконечная, выжженная горечь. Он говорил о чуде, но звучало это как эпитафия. Марисолла смотрела на него, и ее собственная, такая яркая и трепетная надежда, разгорающаяся весь день, начала медленно гаснуть под его тяжелым, пустым взглядом.

- Я... я думала, все получится.. - прошептала она, глядя на его неподвижные ноги.

- Думала, моя работа будет не напрасна... что ты снова сможешь... ходить.
Слезы, которые она сдерживала весь этот бесконечный день, хлынули из глаз. Она закрыла лицо руками, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Жульен, увидев ее слезы, занервничал. Он не любил видеть ее такой.

- Ладно.. - прочистив горло, сказал он.

- Это уже затянулось. Подойди поближе.
Она подошла, все еще всхлипывая. Он взял ее за руку, погладил тыльную сторону ладони. Этот жест был таким привычным, таким родным. Чтобы не разреветься еще сильнее, она зажмурилась.
И в этот момент она почувствовала, как под ногами скрипнула половица. А в следующую секунду сильные, до боли знакомые руки обняли ее и притянули к себе. Она открыла глаза и уперлась взглядом в его грудь. Он стоял. Стоял на своих ногах.

- Прости.. - прошептал он ей на ухо.

- Я просто хотел пошутить.
Но ей было не до шуток. Шок, облегчение, обида - все смешалось в один невыносимый ком. Она разревелась в голос, колотя его кулаками по груди.

- Это не смешно! Не смешно! Я так испугалась!
Он перехватил ее руки и взял ее лицо в свои ладони, слегка сжимая щеки, отчего губы смешно надулись.

- Ну, тише, тише..
Он посмеялся и, наклонившись, неуклюже чмокнул ее в мокрый от слез нос, вытирая ладонями ее щеки.
Марисолла смотрела на него - на своего мужа, стоящего на своих ногах, - и не могла поверить своему счастью.
Жульен сказал, что целитель запретил ему сильно напрягаться. Восстановление должно быть постепенным: понемногу ходить, но пока что не отказываться и от кресла. Марисолла была так безумно рада, что даже не задумалась об оплате. Она лишь крепко обняла мужа, уткнувшись ему в грудь, и долго не могла отпустить.
На следующее утро она проснулась по привычке. Заправила постель, и первая мысль, как и всегда в последние годы, была о муже: нужно помочь ему умыться, приготовить все для утренних процедур, смазать колеса у кресла. Она вышла в общую комнату и вскрикнула, испуганно отшатнувшись. У стола стоял Жульен и что-то мастерил.
Он обернулся на ее вскрик и рассмеялся.

- Стол совсем расшатался.. - сказал он, кивая на ножку.

- Вечно я в него врезался. Ну, ты сама все знаешь.
Марисолла молча стояла и улыбалась. Эта картина - была настолько невероятной и прекрасной, что у нее снова защипало в глазах.

- Я... я тогда приготовлю завтрак.. - сказала она, чтобы скрыть волнение.
Жульен кивнул, снова отвлекаясь на стол.
Марисолла прошла на кухню и заглянула в их «холодильник» - глубокую нишу в каменной стене. Все было, кроме яиц. Кивнув своим мыслям, она накинула на плечи тяжелую куртку мужа и вышла на улицу. Давно она не была в их маленьком загоне для кур. Она прошла вдоль забора и толкнула калитку. Знакомый запах сена и птиц ударил в нос, но где-то на его фоне, едва уловимо, все еще витал тот самый кислый, тяжелый дух болезни. Она поежилась, но все же обошла курятник и собрала в корзину пару свежих яиц. Однако третья курица сидела как-то странно. Марисолла подняла ее и поняла, что та мертва. Понюхав, она сморщилась - птица уже начала пахнуть, мясо сгнило. Она вздохнула и бросила тушку в отдельную корзину. Пройдясь по оставшимся клеткам, она нашла еще одну мертвую курицу.

- «Видимо, от холодов замерзли» - с горечью подумала она.
Следом она зашла к овцам. Те радостно заблеяли, узнав ее. Марисолла погладила каждую, проверила, есть ли молоко. Но в углу, отдельно от всех, неподвижно лежала ее любимица, Мими. Стоило Марисолле подойти ближе, как она почуяла знакомый тошнотворный запах. Слезы навернулись на глаза. Куры умирали каждый месяц, это было привычно, но Мими... Она даже не смогла подойти к ней.
Она вернулась в дом.

- Мими умерла.. - тихо сказала она мужу.
Он оторвался от стола, пожал плечами и почесал затылок.

- Наверное, корма не доставалось.

- Я говорила тебе не раз! - ее голос зазвенел от обиды.

- Другие овцы ее объедали! Ее нужно было кормить отдельно!

- Ну, что теперь. Купим новую.. - безразлично сказал он.
Это было последней каплей. Марисолла с грохотом бросила на пол корзину с мертвыми курами. Перья взметнулись в воздух. Не говоря ни слова, она схватила с вешалки свою рабочую одежду и, не приготовив завтрак, не поцеловав мужа, выбежала из дома, громко хлопнув дверью.
Она почти летела в замок, злая и голодная. В груди все клокотало от обиды на безразличие мужа. Она надеялась только на одно: что Жульен, хотя бы из уважения к ее чувствам, уберет тело ее любимицы Мими.
В полумраке комнаты, пахнущей старой кожей и дымом, Рейнальд смотрел на своего собеседника.

- Это было несложно.. - произнес мужчина, вертя в пальцах потухшую сигару.

- Но, как и всегда, потребовало небольшой жертвы.
Он усмехнулся, глядя на Рейнальда.

- Впрочем, тот ведь даже не сомневался. Даже когда узнал, кто я. Ни тени сомнения.
Рейнальд невозмутимо кивнул, его профиль был четок в слабом свете.

- Теперь Марисолла будет счастлива. Ей не придется вечно волноваться о доме..
Мужчина хмыкнул, и этот звук перерос в тихий, дребезжащий смешок.

- В чем дело? - спросил Рейнальд, слегка нахмурившись.

- Теперь-то точно будет.. - протянул тот, наслаждаясь моментом.

- Вот только... кто-кто, а ты теперь для неё - последнее место. Муж здоров, так? Скоро выйдет на работу, денег станет больше. Ей больше не нужно будет задерживаться до утра... да и нет необходимости быть с тобой такой любезной. Ты для нее больше не так важен..
Рейнальд лишь шмыгнул носом, отводя взгляд в сторону, на языки пламени в камине.

- Время покажет.. - его голос был ровным, но в нем прорезался холодный металл. Он снова посмотрел на мужчину, и в его глазах блеснул огонь.

- Ты ведь знаешь про моих лошадей..
Марисолла была без настроения, но, подойдя к дверям комнаты принца, она заставила губы растянуться в улыбке. Она должна была сказать спасибо. Просто обязана. Ведь свершилось чудо - её муж снова на ногах.
Она вошла, тихо поставив поднос с чаем на стол. Увидев Рейнальда, её улыбка стала чуть искреннее.

- Рад, что все удалось.. - сказал он первым, поднимаясь ей навстречу.
Марисолла кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается от благодарности.

- Я безумно тебе благодарна. Сколько... сколько мы должны?

- Всё хорошо.. - мягко ответил он.

- Мой друг давно был у меня в долгу. Вот он его и отдал.

- Я даже не знаю, как тебя благодарить... как...

- Знаешь.. - перебил он.

- Поужинай со мной. Завтра, в восемь.
Марисолла удивленно захлопала ресницами.

- Хорошо... если это плата, то я только рада.

- Это лишь часть платы. У меня есть два условия.. - добавил он. Уголки его губ слегка приподнялись.

- Во-первых, ты должна быть в том персиковом платье.. Во-вторых.. - он, полез во внутренний карман камзола и извлек оттуда крошечный стеклянный флакон. Он протянул его ей.

- Вот..
Марисолла осторожно взяла флакончик. Она поднесла его к лицу, и ее глаза расширились от удивления. Запах был точь-в-точь как в тот день: терпкие нотки старого вина, сухая пыль и едва уловимый, горьковатый аромат отчаяния.

- Ты... создал их..

- О да.. Это была еще та задачка.. - он пожал плечами.

- Спасибо..
Она кивнула, но улыбка дрогнула, почти исчезла. Она снова вспомнила про свою Мими, про дом, и из груди невольно вырвался тяжелый вздох.

- В чем дело? - тут же спросил он.

- Тебе это все-таки в тягость?
Она лишь быстро помотала головой.

- Нет, что ты... Просто немного устала.

- Дело в муже?

- Не совсем.. - тихо ответила она, опустив глаза.
Рейнальд на мгновение занервничал. Слова старого друга эхом прозвучали в голове, и он невзначай подумал:

- «...а ведь раньше она всем делилась...»
Но внешне он остался спокоен, лишь кивнул.

- Принесите мне, пожалуйста, книгу. С третьей полки.
Весь следующий день Марисолла была сама не своя. Рейнальд, видя ее состояние, пытался отвлечь ее, показывая новые эксперименты и рассказывая забавные истории. Ему это почти удалось - она даже несколько раз улыбнулась. Но когда она подошла к двери своего дома, сердце снова сжалось от тревоги.
Она понимала, что Жульену тяжело. Он только-только встал на ноги, и ему было сложно привыкнуть к новой реальности.

- «И я сама виновата..» - с горечью подумала она, коснувшись холодной ручки двери.

- «Мими была моей любимицей. Я должна была сама уделять ей внимание, а не спихивать все на больного мужа».
Эта мысль принесла слабую, горькую толику примирения. Кивнув своим мыслям, она толкнула дверь.
В доме было тихо. Корзины с мертвыми курами на полу не было, и это ее немного обрадовало. Мужа в комнате тоже не было. Она прошла к камину, провела рукой по полке.

Тихо.

Она вышла на задний двор.
И тут она услышала мужские голоса. Они доносились со стороны их маленького сарая.

- «Может, не смог сам выкопать могилу для Мими и попросил соседей?» - с надеждой подумала она.
Марисолла осторожно пошла на звук, стараясь не шуметь.

??: ...за копыта отдельно доплачу, они на отвары хорошо идут. А голову и шкуру завтра заберу.. - говорил незнакомый мужской голос.

- Договорились. - ответил Жульен.
Марисолла замерла. Растерянность, неверие, а затем ледяная волна гнева захлестнули ее. Она медленно, словно во сне, вышла из-за угла.

- Добрый вечер.. - ее голос прозвучал глухо и незнакомо.
Сосед-покупатель и Жульен вздрогнули. Муж явно не ожидал увидеть ее так рано. За его спиной она увидела свежевыкопанную яму, присыпанную снегом, с грубым крестом из двух палок.

- Что здесь происходит? - тихо спросила она, глядя на мужа.

- Я... - начал он, но слова застряли у него в горле.

- Ты хотел сказать, что закопал ее, а на самом деле продать? На части? - ее голос начал дрожать.

- Деньги не лишние... - пробормотал он, отводя взгляд.

- Деньги? - она сделала шаг к нему.

- Я работаю в поте лица! Я не сплю ночами, чтобы у нас были деньги! Я унижаюсь перед людьми, которых ты ненавидишь, ради денег! А тебе все мало?!
Сосед, почувствовав неладное, пробормотал, что зайдет позже.

- Нет! - отрезала Марисолла, поворачиваясь к нему.

- Овца не продается. Кур можете забирать. Бесплатно.
Она подняла с земли корзину с птичьими тушками и, глядя прямо в глаза мужу, вручила ее мужчине. Когда тот, пятясь, скрылся за забором, она повернулась к Жульену.

- Ты же прекрасно знаешь, как Мими была мне важна. Почему ты снова ничего со мной не обсудил? Почему все делаешь по-своему, как всегда?
Он лишь цокнул языком, развернулся и, немного прихрамывая, ушел в дом.

Марисолла посмотрела на свежую могилу.

- «Какая глупость - копать здесь, рядом с домом. Трупный яд пропитает землю, попадет в снег, который мы топим для воды».
Она взяла лопату. Откопала яму в самом дальнем углу участка, подальше от дома и других животных. Аккуратно перенесла туда свою любимицу. Засыпая ее землей, она с горечью подумала:

- «Неужели он возвращается?»
Она еще немного посидела над холмиком свежей земли. Холод пробирал до костей. Поцеловав кончики пальцев, она приложила их к мерзлой земле. Затем, вытерев ладонью мокрые щеки, она медленно поплелась к дому.
Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился запах жареного лука и мяса. Жульен что-то готовил. Она вошла, и он обернулся от очага.

- Я уж думал, ты там замерзла.
Его голос был на удивление спокойным, даже будничным. Она молча села за стол. У нее не было сил ни на ссору, ни на примирение. Он с грохотом поставил перед ней тарелку с дымящейся похлебкой. Сел напротив, нахмурив брови, и уставился на нее, ожидая реакции.
Марисолла виновато улыбнулась. Она чувствовала себя опустошенной. Протянула руку через стол, чтобы коснуться его ладони, но он резко отдернул свою, словно обжегшись.

- Прости.. - прошептала она, опуская руку.

- Ты же знаешь, Мими была для меня...

- При чем тут Мими? - перебил он, его голос был холодным и режущим.

- Ты опозорила меня! Можно было просто сказать, что мы подумаем. Но нет же, нужно было орать на всю улицу!
Ее щеки вспыхнули. Он был прав. В ее поступке не было достоинства.

- Прости, я не подумала...

- Вот именно, что не подумала! - рявкнул он и, взяв ложку, начал шумно хлебать свою похлебку.
Марисолла смотрела в свою тарелку, где плавали куски мяса и овощей. Аппетита не было. Она решила, что тянуть дальше бессмысленно.

- За лечение не взяли денег.. - тихо сказала она.
Ложка в руках Жульена замерла. Он поднял на нее глаза.

- Это хорошо.

- Но... есть одно условие.
Он отложил ложку. Его взгляд стал тяжелым, изучающим. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.

- Рей.. Его Высочество попросил меня поужинать с ним.
Она видела, как желваки заходили на его скулах. Как пальцы медленно сжались в кулак. А потом этот кулак с грохотом опустился на стол. Тарелки подпрыгнули, похлебка выплеснулась на скатерть.

- Нет.

- Но это плата! За твои ноги! - ее голос сорвался.

- Может, тебе сразу лечь к нему в постель в качестве платы?!

- Да что ты такое говоришь! - возмутилась она, вскакивая.

- У меня и в мыслях такого не было! Мы друзья!

- Друзья?! - он зло рассмеялся, вставая ей навстречу.

- Тебе и раньше было запрещено "дружить" с мужчинами, а теперь, когда я снова в строю, тем более! Скажи ему, что не сможешь, и точка!
В ее голове, словно спасительная соломинка, родилась мысль.

- Если я не поужинаю с ним... нам придется заплатить.. - прошептала она, глядя в пол.

- Я... я не знаю точно, сколько. Но, возможно, уйдут все наши накопления.
Он замер. Его тяжелое дыхание было единственным звуком в комнате. Он смотрел на нее, на ее опущенную голову, на ее дрожащие плечи. Она видела, как он борется с собой - с ревностью, с гордостью, со страхом снова потерять все. Эта борьба длилась целую вечность. Наконец, он медленно, нехотя кивнул. Один раз.
Нервно и одновременно незаметно прошла ночь, утро, а потом и целый день. Настал вечер ужина. Марисолла стояла перед высоким зеркалом в своей маленькой комнате. На ней было то самое персиковое платье. Она неуверенно смотрела на свое отражение. Почему она не послушала Жульена? Зачем согласилась? Зачем, в конце концов, соврала? Чувство вины тяжелым камнем лежало на сердце.
Ее размышления прервал тихий стук в дверь. Марисолла вздрогнула. В комнату вошла молоденькая служанка.

- Его Высочество просил меня помочь вам с волосами.. - робко проговорила она.

- Не нужно, я сама... - начала Марисолла.

- Прошу вас.. - взмолилась девушка.

- Если я не сделаю этого, мне не заплатят.
Марисолла вздохнула и согласилась. Она села перед зеркалом, и девушка принялась за работу. Но вместе с волосами она достала маленькие глиняные баночки и свертки.

- Что это? - удивилась Марисолла.

- Его высочество велел подобрать вам макияж.. - шепотом ответила служанка.

- Пообещал двойную плату. Я всю ночь не спала. По его описанию смешивала рисовую муку с толченым кофе, чтобы угадать оттенок вашей кожи..

- Хорошо, хорошо, продолжай.. - махнула рукой Марисолла, смирившись.
Она начала наносить легкую пудру, которая придала лицу бархатистость. Затем тонкой палочкой, обмакнутой в порошок из сажи, она аккуратно подчеркнула линию ресниц. Для губ у нее была смесь на основе пчелиного воска, меда и сока лесных ягод, придающая им нежный, естественный румянец.
Когда девушка закончила, Марисолла посмотрела в зеркало и не узнала себя. Лицо сияло свежестью и красотой, а глаза казались еще больше и выразительнее. Но в душе скребли кошки.

- «Это просто ужин..» - успокаивала она себя.

- «Друзья ведь ужинают вместе. Мы и так часто ужинаем, обедаем... и даже завтракаем».
Она кивнула своему отражению, поблагодарила девушку и вышла из комнаты. Глубоко вздохнув, она направилась в сторону покоев Рейнальда.
Который ждал ее не в своих покоях, а в коридоре. Он нервно переступал с ноги на ногу и то и дело поправлял непривычный галстук. На нем был костюм странного розового оттенка, словно белый камзол замочили в красном вине.
Не успела она подойти к нему, как ее прорвало. Она согнулась пополам от хохота, не в силах вымолвить ни слова. Его лицо мгновенно приобрело такой же розоватый оттенок, перекрывая аристократическую серость.

- Некрасиво смеяться над будущим королем... - прошептал он.

- Ой, прости... - она вытирала выступившие слезы.

- Мне нельзя мочить лицо, тут такая работа была проделана! Подуй, пожалуйста!
Он на секунду засомневался, а потом послушно дунул ей на ресницы. Через пару минут, когда она наконец смогла говорить, все еще хихикая, спросила:

- Ты и правда замочил камзол в вине?

- Отмыть не получилось.. - смущенно признался он.

- А выбрасывать жалко. Нужно же было что-то делать.
Только сейчас он, кажется, по-настоящему ее разглядел. Его взгляд скользнул по ее плечам, по вырезу платья, задержался на разрезе, обнажавшем ногу. Она почувствовала, как внутри снова собирается знакомый неприятный ком.

- Ты... выглядишь замечательно.

- Да уж.. - хмыкнула она.

- Я не просила о таком профессиональном уходе.

- Этот уход должен быть у тебя всегда. - серьезно сказал он.

- И это я еще не нанимал тебе массажистов!

- Спасибо, не нужно. Мой муж - лучший массажист. - отрезала она.

- Как он себя чувствует?

- Пойдет.. - вздохнула Марисолла, смотря в сторону.

- Вчера даже ужин приготовил.

- Молодец. Один раз приготовил поесть..

- Нет, просто... до этого я ему запрещала.. - поспешно сказала она, махая руками.

- Он мог что-то рассыпать, пролить... Дольше было потом убирать.
Рейнальд нахмурился.

- А может, он просто ленив и делал это специально, чтобы ты все делала сама?

- Нет! - звук вышел резкий, она осеклась.

- ..Ему просто было сложно, вот и все.
В воздухе повисло напряжение, которое прерывало монотонное потрескивание факелов у стены.

- Ладно.. - сказал тот, беря ее под руку. Его прикосновение было теплым и настойчивым.

- Сегодня можешь не волноваться. Теперь он точно сможет за себя постоять. А тебе нужно развеяться. Пойдем.
Они пошли вперед по извилистому коридору. Чем ближе они подходили к главному крылу замка, тем отчетливее становились запахи. Марисолла втянула носом воздух: пахло жареным мясом, пряностями, печеными яблоками и чем-то еще, неуловимо сладким и терпким.

- Ух ты.. - протянула она, пытаясь разрядить обстановку.

- Попробуем угадать меню? Я ставлю на запеченного кабана с травами!

- Бесполезно.. - усмехнулся Рейнальд, чуть сильнее сжимая ее руку.

- Я и сам не знаю.

- Как так? - она приподняла бровь.

- Разве не ты подбирал меню?

- В этот раз не я.
Они подошли к огромным двустворчатым дверям большого зала. Из-за них доносился гул голосов, смех и обрывки громких разговоров. Кто-то жарко спорил о духах: как правильно, «слышать» аромат или «чуять».
Марисолла похолодела. Кровь отхлынула от лица. Она думала, что они будут вдвоем. Просто поедят, поговорят, и она пойдет домой. К мужу. А это... это был настоящий пир.
Она хотела что-то сказать, остановить его, спросить, но не успела. Две огромные двери распахнулись прямо перед ее лицом, открывая вид на залитый свечами зал, полный нарядных гостей. Шум, свет и запахи обрушились на Марисоллу, ослепляя и оглушая. За длинным, богато убранным столом сидело не меньше двадцати человек. Все взгляды мгновенно обратились к ним.
Рейнальд уверенно повел ее вперед. Марисолла натянула на лицо улыбку, но, наклонившись к принцу, прошипела сквозь зубы:

- Что здесь происходит?

- Ужин! - невозмутимо ответил он, приветственно махая рукой каким-то своим знакомым.

- Я понимаю, что ужин, но какого черта...
Договорить она не успела. К ним подошел высокий мужчина в бархатном камзоле, представился бароном фон Эссеном и, взяв ее руку, галантно поцеловал кончики пальцев. Марисолла лишь растерянно кивнула.
Их усадили в центре стола. К ее удивлению, девушки, сидевшие рядом, смотрели на нее с искренним дружелюбием. Никаких перешептываний за спиной, никакого презрения.

- Когда вы вошли, так восхитительно запахло! - сказала одна из них, молоденькая блондинка.

- Это виноград?

- Да.. - тихо кивнула она.

- Подарок Рейнальда.
Принц довольно улыбнулся. Девушки тут же начали наперебой хвастаться подарками от своих кавалеров: брошами, кольцами, шелковыми платками. Мужчины, сидевшие рядом, самодовольно поглядывали на них.
Наконец принесли еду. Бородатый мужчина, сидевший напротив, громко объявил с забавным акцентом, будто с трудом подбирая слова на общем языке:

- Этакого.. я хотел сегодня чего-то! Зверей диких не ел давно!
Слуги внесли огромное блюдо с запеченным на вертеле медведем. Затем подали редкого королевского оленя с золочеными рогами и паштет из соловьиных язычков. Марисолла смотрела на все это великолепие, и чувствовала, как ее крутит.
Разговоры за столом текли рекой. Кто-то хвастался новой лошадью, кто-то жаловался, что пришлось заколоть старую, заболевшую. Один молодой лорд в красках расписывал, как вдребезги разругался с родителями из-за наследства. Постепенно диалог перешел к семье Рейнальда.

- Как поживает твоя тетя.. Зейн? - спросила девушка с серебряными, как лунный свет, волосами.

- Нормально.. - ответил Рейнальд, отпивая вина.

- Несколько дней назад пришло письмо. Пишут, что пока погостят у родни, хотят восстановиться.
Девушка вздохнула и, нежно коснувшись пальцем острого кончика уха своего кавалера, сказала:

- Жалко их. Столько мучились, пытаясь зачать... а когда получится, еще и вынашивать целую вечность...
Марисолла, как раз подносившая к губам салфетку, замерла. Ее пальцы сжали тонкую ткань.

- Да уж.. - подхватила вторая девушка, сидевшая напротив.

- Я бы не выдержала почти сорок лет растить ребенка. А ведь кто-то и дольше..
Ее спутник, молодой человек с озорными глазами, рассмеялся:

- Это еще что! Мне, чтобы стать подростком, потребовалось не меньше шестидесяти пяти лет. Вот родители со мной намучились...
Стол взорвался смехом. А Марисолла сидела, как громом пораженная. Она слышала эти истории. В детстве. Считала их сказками. Она медленно повернулась к Рейнальду.

- Это... это правда? - ее голос был едва слышен.
Он посмотрел на нее, и в его разноцветных глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие. Он накрыл ее руку своей, и она почувствовала прохладу его серой кожи.

- Да.. - спокойно ответил он.

- Мы живем долго. И взрослеем долго. Мне, например, потребовалось около тридцати лет, чтобы переступить возраст трехлетнего ребенка.
Он сказал это так просто, так обыденно. Марисолла опустила глаза на их сцепленные руки. Она сглотнула подступивший к горлу ком.

- А я-то думала, что старше тебя... - вырвалось у нее.
Все за столом снова весело рассмеялись, не придав значения ее словам, и вернулись к обсуждению своих вековых семейных историй.
Из раздумий Марисоллу вырвал звонкий женский голос. Это была та самая девушка с серебряными волосами.

- ...так и не представил нам свою очаровательную спутницу. Кто же она вам, Ваше Высочество?
Рейнальд открыл рот, чтобы ответить, но Марисолла его опередила. Она почувствовала необходимость самой обозначить границы.

- Я его друг.. - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

- Близкий человек. В каком-то роде... - она запнулась, вспомнив свои прежние чувства.

- Я считала его младшим братом, но теперь.. - она окинула взглядом собравшихся.

- Он, видимо, уже сопоставим с отцом..
По залу прокатился смех.

- Не стесняйтесь, милая.. - сказала сереброволосая девушка.

- Здесь все свои. Чувства можно не скрывать. - она наклонилась вперед, шепча:

- ...их жены не узнают! Ну.. ты и так можешь не переживать..
Она игриво повернулась к своему кавалеру.

- Если любовь теперь выражается в дружбе, то ты, дорогой, мой самый близкий друг детства, которого я хочу съесть!
Она шутливо укусила его за руку. Тот наигранно вскрикнул, а потом нежно поцеловал ее в кончик носа. В этот момент заиграла скрипка. Девушка захлопала в ладоши и, вскочив, увлекла своего мужчину в танец.
Марисолла замерла.

Какие чувства?

Жены?
Многие гости тоже поднялись со своих мест и пошли следом. Рейнальд потянул ее за руку, но она резко вырвала ее.

- Что здесь происходит? - прошипела она.

- Потише.. - бросил он, оглядываясь.

- С чего это вдруг?! - громко сказала она, чувствуя, как внутри все закипает. Он резко притянул ее к себе и, прикрыв ей рот ладонью, почти угрожающе прошептал на ухо:

- Тихо..
Она оттолкнула его руку.

- Что ты им рассказал? - спросила она уже тише, но с той же яростью.

- Как ты меня представил? Почему ты не сказал, что мы просто друзья?
Он посмотрел ей прямо в глаза, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее.

- А мы друзья?
Она ахнула.

- Конечно! Я твой друг и не больше! Что вообще на тебя нашло? Я замужем!
Не в силах больше выносить его взгляда, она встала, развернулась и пошла в дальний угол зала, к столу с напитками. Там, хихикая, стояли две девушки. Увидев, что Марисолла идет к ним, они радостно замахали ей руками.
Она думала сменить направление, уйти, спрятаться, но было поздно - они уже заметили ее первыми. Это было бы некрасиво.

Она подошла.

- Что с лицом? Почему такая понурая? - спросила одна из девушек, заботливо наливая в ее бокал темно-красное вино.
Марисолла сделала маленький глоток. Вино было терпким и горьким.

- Я не знаю, как вам меня представил Рейнальд.. - устало сказала она, глядя на кружащиеся в танце пары.

- Но я всего лишь его уборщица. Не больше.
Девушки переглянулись.

- А-а-а, вот оно что.. - протянула вторая, уже заметно пьяная. Она по-свойски приобняла Марисоллу за плечи. От нее пахнуло вином и сладкими духами.

- Тогда тебе точно нужно кое-что знать.
Она огляделась по сторонам, словно собираясь поведать страшную тайну.

- Арина где? Я ей розу привезла, обещала подарить... - она пошарила рукой в складках своего платья.

- А ее нет. Завянет теперь...

- Лили, перестань! - шикнула на нее первая.

- Прости ее, она перебрала.
Но Марисолла уже вцепилась в это имя.

- При чем тут Арина? - спросила она, и ее собственный голос показался ей чужим. Руки похолодели.

- Ну... - блондинка замялась, отвела взгляд.

- Мы тут... как бы по-дружески... всех новеньких предупреждаем. О прошлых. Чтобы, ну... ошибок не совершали. Просто чтобы были в курсе. Мы собираемся так каждые полгода. И в прошлый раз... на твоем месте была Арина.
Она сделала паузу, давая Марисолле осознать сказанное.

- Они с принцем были близки. Но, видимо, недостаточно, раз теперь здесь ты..
Марисолла вспомнила заплаканное лицо Арины, ее слова подружке, что принц ее отверг.

- Арина... она липла к нему, но у нее... не получилось.. - неуверенно произнесла она.
Лили громко расхохоталась, запрокинув голову.

- Ой, милая, все у нее получилось! - она икнула.

- Просто, видимо, характером не подошла. Рейнальд, он таких не любит. Он мне как-то говорил, что ему нравятся... ну, знаешь... с характером. Которые сами на шею не вешаются. А Арина была слишком настойчива. Но ты не переживай.. - подмигнула она.

- Принц на тебя смотрит так, словно съесть хочет.
Слова девушек гулким эхом отдавались в голове Марисоллы.

Уборщица.

Подруга.

Любовница.

Игрушка.
Она смотрела в свой бокал, на темно-красную жидкость, похожую на кровь. Она залпом осушила его и, повернувшись к девушкам, сказала, скорее самой себе:

- Он был моим другом. Я замужем.
С этими словами она развернулась.
Рейнальд мило беседовал со своими друзьями. Она подошла к нему. В зале на мгновение стало тихо. Она посмотрела ему в глаза, и звонкий, хлесткий звук пощечины эхом разнесся по залу.

- Я увольняюсь. - сказала она ледяным голосом.

- И не желаю иметь с тобой больше никаких дел! Gilipollas...
Не оборачиваясь, она пошла к выходу, оставив за спиной ошеломленную тишину и горящую щеку будущего короля. Дверь за ней громко хлопнула.
Марисолла бежала по гулким коридорам замка, не разбирая дороги. Слезы ярости и унижения застилали глаза. Она сорвала с плеч шелковую накидку, подаренную ей Рейнальдом, и швырнула ее на пол. Рукавом платья она грубо, на ходу, стирала с лица дурацкую пудру и помаду, размазывая по щекам краску и слезы. В своей комнате она лихорадочно сгребла в узел свои немногочисленные вещи, переоделась в простую рабочую одежду и, не оглядываясь, выбежала из замка, растворившись в ночной тени.
А в зале повисла оглушительная тишина. Рейнальд стоял посреди зала, ошеломленный. В длинных, эльфийских ушах звенело. Щека горела от пощечины. Гости вокруг суетились, перешептываясь и бросая на него любопытные взгляды. Он поднял руку, призывая их к тишине.

- Прошу прощения. - сказал он ледяным голосом.

- Мне нужно... подышать.
Он вышел за дверь и прислонился к ней спиной. И вдруг его губы тронула улыбка. Он тихо засмеялся, потом громче, запрокинув голову.

- Да-а-а.. - выдохнул он с наслаждением.
Он спустился на первый этаж, его шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Он шел целенаправленно, хищно. В одном из подсобных помещений он нашел свою цель. Арина, стоя на коленях, с остервенением драила въевшуюся в каменный пол грязь.
Он молча схватил ее за локоть и рывком поднял на ноги. Она даже не вскрикнула, не сопротивлялась. Он затащил ее в первую попавшуюся пустую комнату и отпустил. Арина поправила растрепавшиеся волосы и, выпрямившись, посмотрела на него с дерзкой ухмылкой.

- Как поживаешь, Арина? - начал он.

- Прекрасно, Ваше Высочество.. - промурлыкала она.

- Не хватает только его в моей руке.
Ее взгляд скользнул по его паху. Он фыркнул.

- Я приказал тебе говорить правильные вещи. Чтобы ни у кого не было сомнений, что я тебя отверг.

- Я так и делала.. - она провела пальцем по его груди.

- Громко и обиженно. Даже спровоцировала ее пару раз.

- Тогда какого черта она сбежала?

- За себя я отвечаю.. - пожала она плечами.

- А за болтливость моих «подружек» - нет. Прости, забыла предупредить о нашей женской солидарности. Мы всех новеньких предупреждаем. Меня ведь тоже когда-то предупредили..
Рейнальд цокнул языком.

- Ну и что ты теперь собираешься делать? - с издевкой спросила она.

- Упустил такую сочную рыбку. Как же ты теперь жить-то будешь?
Он улыбнулся, и в его глазах блеснул холодный огонь.

- А кто сказал, что я ее упустил? - он медленно провел пальцем по следу от ее пощечины на своей щеке.

- Столько удочек закинуто. Столько капканов расставлено..
Она шла по холодным, пустынным улицам, ветер трепал волосы и забирался под тонкое платье. В голове эхом отдавались слова - слова девушек за столом, слова Рейнальда, и, громче всех, слова ее собственного мужа:

- «Они улыбаются в лицо, а за спиной точат ножи».
Хоть раз в жизни он оказался прав. А она, дура, уши развесила. Как она теперь посмотрит ему в глаза? Как выдержит его торжествующее «я же говорил»?
Почти у самого дома, за последним поворотом, воздух вдруг загустел, запахло озоном и кислотой. Прямо перед ней из ничего соткался черный, как смоль, портал. Снег вокруг него зашипел и растаял. В этот момент сильный толчок в спину бросил ее прямо в черную дыру.
Портал захлопнулся, и она оказалась в кромешной тьме. Но она узнала это место по запаху - смесь трав, реагентов и озона. В углу, в глубоком кресле, она различила силуэт - тот самый мужчина, что «исцелил» ее мужа. А перед ней стоял сам Рейнальд. В руках он вертел ее шелковый платок. На кровати, аккуратно расправленное, лежало ее персиковое платье.

- Я тебе все сказала! - выкрикнула она.
Рейнальд лишь хмыкнул.

- А ты знаешь, что твой доблестный муж, бравый вояка, так легко пошел на сделку с... колдуном? - он не стал тратить время на прелюдии - начал с козырей.

- Он даже бровью не повел, когда я пришел в его дом..

- Это неправда! - она рванулась к двери.
Рейнальд не двинулся с места, давая ей уйти. Она распахнула дверь... и через пять минут новый портал выплюнул ее обратно в ту же комнату.

- Мой дорогой друг может делать это вечно.. - лениво протянул Рейнальд.
Она перевела яростный взгляд на фигуру в углу.

- Что тебе от меня нужно?!

- Он даже не дрогнул.. - продолжил Рейнальд, словно не слыша ее.

- Когда колдун сказал, что за исцеление нужна жертва. Он сам предложил... твою овечку. Мими.
Марисолла смотрела на него, и ее лицо было каменно-непроницаемым.

- Мне плевать. Даже если это правда... я бы на его месте отдала все, чтобы снова ходить.
Рейнальд улыбнулся. Медленно, хищно.

- Тогда тебе будет очень, очень больно... когда его ноги снова откажут.
Пустота в горле Марисоллы стала ледяной.

- Ты не сможешь... Это невозможно... Даже самый сильный колдун...

- Не каждый, да.. - кивнул Рейнальд.

- Но тот, кто по силе сравним с самим магом Абаддоном... очень даже.
Мужчина в углу тихо, беззвучно засмеялся.

- Хочешь посмотреть? - спросил колдун.
Перед ней в воздухе завис маленький, переливающийся шарик. Марисолла взяла его в ладони и увидела свой дом. Это был «глаз» - шпионский артефакт, которым пользовались при дворе. Она увидела Жульена. Он лежал на диване и зевал.

- И что ты в нем нашла? - фыркнул Рейнальд.
Она метнула в него злобный взгляд и снова уставилась в шар. Жульен встал, потянулся, разминая спину. Он лениво пнул ногой крошки и мусор под диван. Именно в этот момент она снова почувствовала его - запах болезни, боли и кислоты. Она прикрыла нос рукой.
Муж потянулся еще раз, и раздался громкий, тошнотворный хруст в его пояснице. Он сложился пополам, и его крик ударил по ушам. Марисолла зажала уши, но продолжала смотреть. Его ноги на ее глазах словно усыхали, истончались. Он сорвал с них носки - кожа снова была покрыта волдырями. Он матерился, кричал, звал ее. Ведь она уже должна была вернуться домой...
Марисолла закричала, но звук застрял где-то в горле, превратившись в беззвучный хрип.

- Прекрати... прошу... - слова были лишь шевелением губ, которое никто не услышал.
Тело превратилось в камень, но глаза... глаза были прокляты. Они были прикованы к зрелищу, которое выжигало душу. Она не могла их закрыть, не могла отвернуться, не могла даже моргнуть, и в них, как в зеркалах, отражался весь ужас ее мужа. Его крик не просто звучал в ушах - он вибрировал в костях, отдавался пульсацией в висках, даже когда она до боли вдавила ладони в уши.
Рейнальд что-то прорычал в сторону колдуна, но тот лишь равнодушно пожал плечами.

- Нельзя останавливаться.. - донесся до нее его спокойный, как штиль перед бурей, голос.
Она смотрела, как ноги ее мужа усыхали. Кожа на них стремительно темнела, съеживалась, обтягивая кости так, что они проступали буграми, словно под старым, потрескавшимся пергаментом. Голени истончились до состояния сухих веток, готовых вот-вот переломиться под весом тела. Жульен затряс ими, пытаясь избавиться от невидимых пут, и его лицо исказилось от боли и недоумения.

- За что? - это был уже не вопрос, а плач ребенка.
Этот плач прорвал ее оцепенение. Он слился с ее собственным отчаянием, и в этот самый миг что-то в Рейнальде сломалось. Он рванулся вперед, вырвал из рук Марисоллы тускло светящийся шар и с животной яростью швырнул его в стену.

Стеклянный звон осколков.

И тишина.

- Это перебор.. - выдохнул Рейнальд, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени.
Но для Марисоллы ничего не закончилось. Видение не исчезло, оно просто перешло с сетчатки глаз внутрь, отпечатавшись на изнанке ее век. Она видела его, сломанное от боли лицо, слышала тот самый крик. Она закрыла глаза, но кошмар продолжался.

- Я вижу... - ее шепот был едва слышен.

- Я все еще его вижу... слышу...

- Это можно прекратить.. - голос колдуна, спокойный и деловой, разрезал тишину, как скальпель. Марисолла вздрогнула.

- Если леди согласится условие.

- Какое?.. - она не узнала свой собственный голос.
Рейнальд выпрямился. Его глаза горели холодной яростью.

- Вон. - прошипел он колдуну.
Дверь захлопнулась с тихим щелчком. Иллюзия развеялась. Комната снова стала просто комнатой, а не камерой пыток. Рейнальд медленно, с видимым усилием, восстановил самообладание. Он расправил плечи, его лицо превратилось в непроницаемую маску.

-Это закончится.. - сказал он ровным, лишенным всяких эмоций голосом.

- Все закончится. Его ноги вернутся. Он будет в безопасности. А ты... - он сделал шаг к ней.

- Ты сохранишь свое имя, свою репутацию. Если, конечно, захочешь..
Марисолла смотрела на свои руки. Они дрожали так сильно, что, казалось, жили своей жизнью. Крупные слезы падали на темную кожу.

- Ты можешь уйти прямо сейчас.. - продолжил он тем же безжизненным тоном.

- Оставить меня.. Но представь на мгновение, что будет дальше. Куда ты пойдешь? Что скажешь? Благородная леди Марисолла, сбежавшая от мужа-калеки. Которая крутила роман за его спиной, давая ему надежду, а сама лгала ему в лицо. Думаешь, тебе поверят? Думаешь, тебя примут?
Она подняла на него глаза, полные слез и немого вопроса.

- Что... ты... хочешь?
Он подошел вплотную. Так близко, что она чувствовала холод, исходящий от него. Он наклонился, и его губы почти коснулись ее уха. Шепот был тихим, как шорох змеи в траве.

- Тебя.
Слово еще висело в воздухе, холодное и острое, как осколок льда. Марисолла вздрогнула.

- Сейчас? - вырвалось у нее пересохшими губами.
На лице Рейнальда на мгновение промелькнуло что-то похожее на хищную, кривую усмешку. Он медленно, словно пробуя ее страх на вкус, приблизился еще.

- Нет, конечно.. - его голос стал мягким, почти бархатным.

- Какой больной будет просить о близости в такой момент?
Он опустился перед ней на одно колено. Этот жест, такой знакомый, рыцарский, сейчас выглядел гротескной пародией. Он протянул ей руку ладонью вверх.

- Будь со мной.. - сказал он просто.
Внутри Марисоллы что-то взорвалось. Весь страх, весь ужас последних минут сменился обжигающей яростью.

-Нет! - она отпрянула, едва не упав.

- Никогда! Я считала тебя... другом! Я думала, ты другой, Рейнальд! Исключение!
Он не убрал руки. Его взгляд оставался спокойным, изучающим.

- Ты верила своему мужу? - тихо спросил он.

- Когда он говорил о связи нашего рода с колдунами?

- Нет. - выплюнула она.

- Не было доказательств..
Рейнальд тихо, почти беззвучно рассмеялся. Смех был сухим, как шелест осенних листьев.

- Не думал, что в мире еще остались такие... слепые люди. Не в обиду, Марисолла, но порой твоя наивность поражает. Если что-то рычит в ночном лесу и сверкает глазами из темноты, не нужно убеждать себя, что это просто ветер играет с мотыльками. Нужно бежать.
Он поднялся с колена, отряхивая брюки. Его поза снова стала властной, уверенной.

-Так ты согласна?

- Нет. - ее голос прозвучал твердо, как сталь.
Он окинул ее долгим, тяжелым взглядом.

- Это неправильный ответ. Если ты собираешься и дальше лить слезы и причитать, как подло с тобой обошлись, то дверь открыта. Можешь идти на все четыре стороны. Но пойми.. - он ткнул пальцем себе в грудь.

- Мне нужна не твоя плаксивая, раздавленная копия. Мне нужна ты. Настоящая Марисолла.

- Это не выбор!

- Напротив. - он развел руками, изображая искреннее удивление.

-Выбор есть всегда. Вариант первый: ты уходишь. Скитаешься по миру, опозоренная, в поисках дома, которого у тебя больше никогда не будет. Твой Жульен, конечно, какое-то время побудет рядом. Но давай честно: сейчас ты нужна ему больше, чем он тебе. Но рано или поздно он тебя бросит..
Он сделал паузу, давая ей прочувствовать картину.

- Вариант второй: все тоже самое, но ты остаешься с мужем-калекой, которого будешь презирать до конца его дней.

- И вариант третий.. - он снова протянул ей руку.

- Ты даешь свое согласие. Личное. Добровольное. И мы оба получаем то, что хотим.
Он смотрел на нее в упор, не давая отвести взгляд.

- Выбор за тобой, Марисолла. Прямо сейчас. Да или... Да?
Тишина в комнате стала плотной, давящей. Рука Рейнальда все еще висела в воздухе. Марисолла смотрела на нее, и в ее глазах больше не было слез. Они высохли, оставив после себя лишь холодную, выжженную пустоту. Медленно, словно во сне, она подняла голову. Ее взгляд встретился с его - выжидающим.
Она сделала короткий, судорожный вздох. А затем, так же медленно, вложила свою дрожащую руку в его.
Его пальцы тут же сомкнулись, сильные и холодные. Уголок его рта едва заметно дрогнул и пополз вверх.

- Встань. - мягко скомандовал он.
Подчиняясь его воле, она начала подниматься. Ее движение было плавным, покорным. Когда она оказалась почти на одном уровне с ним, она протянула ему и вторую руку. Рейнальд не раздумывая ни секунды, принял ее, заключая обе ее ладони в свои.
В то мгновение, когда его пальцы коснулись ее второй руки, ее хватка из слабой и дрожащей превратилась в стальную. Она мертвой хваткой вцепилась в его запястья. Рывок был резким, диким, полным всей той ярости, что кипела в ней. Рейнальд, не ожидавший такого, потерял равновесие и подался вперед.
Она встретила его коротко, по-звериному, зарядив коленом чуть выше паха, и тут же второй, в солнечное сплетение.
Из горла Рейнальда вырвался сдавленный, удушливый хрип. Он согнулся пополам, инстинктивно хватаясь за живот, его лицо исказилось. Воздух с шумом вырвался из его легких.
Марисолла отпустила его запястья и отступила на шаг назад, выпрямляясь во весь рост. Она стояла над ним, сгорбленным и кашляющим, и смотрела прямо в его полные изумления глаза. В ее взгляде не было ни страха, ни жалости. Только лед.

- Нет.
Она развернулась, не удостоив согнувшегося от боли Рейнальда больше взглядом. Ее спина была прямой, как натянутая струна. Шаги гулко отдавались в тишине комнаты.

Шаг.

Еще шаг.

И вот она уже в коридоре.
У двери ее ждал колдун. Он стоял, прислонившись к стене, и на его лице играла легкая, всезнающая усмешка. Марисолла остановилась перед ним.

- Благодарю вас... - ее голос был ровным, бесцветным.

- За то, что даровали моему мужу возможность ходить. Пусть и ненадолго.
Она сделала легкий, почтительный поклон и, не дожидаясь ответа, пошла прочь.
В этот раз не было ни вспышек портала, ни головокружительного перемещения. Ей предстояло идти пешком. Холодный ночной воздух обжег щеки, отрезвляя. Мокрый снег лениво падал с черного неба, тая на ее волосах и плечах. Она шла, не разбирая дороги, кутаясь в шаль, и каждый шаг отдавался гулкой пустотой внутри.
На повороте, где дорога ныряла в темноту парка, она увидела его.
Темная фигура на белом снегу. Сначала она подумала, что это тень от дерева, но тень зашевелилась. Это был человек. Он полз, цепляясь окоченевшими пальцами за снежную кашу, и оставлял за собой темную, влажную борозду.
Марисолла замерла, сердце пропустило удар. Она подбежала ближе.

Это был Жульен.
Он лежал на снегу, весь мокрый, и его тело сотрясала крупная дрожь. Зубы стучали так громко, что этот звук был единственным, что она слышала в ночной тишине. Она, не раздумывая, схватила его под руки, взвалила на себя и, увязая в снегу, мелкими, отчаянными шажками потащила к дому.

Скрипнула дверь.
Она втащила его внутрь, прямо к небольшому камину, и положила на грубый ковер. Ее руки сами нашли кремень и трут. Через мгновение сухие поленья затрещали, и первые языки пламени лизнули темноту.
Мужчина сидел на полу, прислонившись к стене, и продолжал стучать зубами. Марисолла опустилась перед ним на колени и осторожно приподняла край его штанины.
То, что она увидела, заставило ее зажать рот рукой, чтобы не закричать. Его ноги, и без того искалеченные, теперь выглядели еще хуже. Они истончились, кожа обтягивала кости, в некоторых местах была абсолютно черной, словно обугленной изнутри. Горячие слезы снова подступили к глазам, застилая все пеленой.
Рейнальд медленно распрямился, все еще морщась от боли. Каждый вдох отдавался тупым ударом под ребрами. Он, прихрамывая, дошел до кресла и тяжело опустился в него, откинув голову на спинку и прикрыв глаза.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату вернулся колдун.

- Хм.. - он хмыкнул, и в этом звуке было неприкрытое веселье. Он бесцеремонно уселся на край кровати.

- А эта, похоже, с огоньком. Буйная. Как ты и любишь.

- Замолчи.. - прошипел Рейнальд, не открывая глаз.

- Да уж, остался бы здесь твой дядя, он бы тебе устроил.. - колдун покачал головой, продолжая усмехаться.

- Кто же так в чувствах признается, Рейнальд? Никакой утонченности.

- Я сказал, замолчи.

- Жду не дождусь, когда он вернется.. - мечтательно произнес колдун, глядя в потолок.

- Дому не хватает его... стержня. Твердости.

- Он бы меня понял.. - тихо сказал Рейнальд.

- Он всегда понимал.

- Терпел... - поправил его колдун.

- Дэймон тебя терпел. Впрочем, чего еще ждать. Однолюбу никогда не понять нашей с тобой натуры.
Рейнальд криво усмехнулся.

- Может, я был бы таким же.. Ему просто повезло встретить мою крёстную..
Колдун подался вперед, его глаза блеснули любопытством.

- Так, значит, Марисолла... это она и есть? Твоя Зейн?
Рейнальд, не колеблясь ни секунды, кивнул.

- И что ты будешь делать дальше? - спросил тот.
Рейнальд лишь пожал плечами. Колдун картинно прочистил горло и сел ровнее, принимая театральную позу.

- А теперь представь... - начал он вкрадчивым голосом.

- Прямо сейчас дверь распахивается от пинка. Вбегает Марисолла. Кричит, что была неправа, слепа! Что муж ее обманщик, который держится за нее лишь потому, что больше никому не нужен! Она все поняла! Он ее не любит, а ты... «О, Рейнальд, любовь моя!» - что тогда?

- Я был бы счастлив... - глухо ответил Рейнальд.

- Счастлив? - колдун покачал головой.

- Ты будешь счастлив, когда заполучишь ее? Как и всех остальных? Будешь, когда выиграешь этот свой вечный спор с самим собой? Когда она, по собственному согласию, окажется в твоей постели? - он наклонился ближе, его голос стал тише, ядовитее.

- А утром? Когда ты проснешься, а она лежит рядом, нагая, и смотрит тебе в глаза... Ты будешь счастлив тогда? Когда добьешься своего... как всегда... как со всеми?
Он прищурился, вглядываясь в лицо Рейнальда.

- Скажи мне, друг мой. Ты так гонишься за ней, потому что она посмела дать тебе отпор? Или это и правда... история любви?..
Они просидели так всю ночь. Она - на полу у камина, поджав под себя ноги, он - на ковре, укутанный пледами. Огонь давно погас, и первый, серый предрассветный свет просачивался сквозь высокие окна, заливая комнату холодом. Тишина была хрупкой, наполненной его сдавленным дыханием и ее беззвучными слезами.
Только когда окончательно рассвело, он позволил ей помочь. Она с трудом подняла его и усадила в кресло. Ее руки двигались осторожно, почти благоговейно. Она накрыла его ноги тяжелой шерстяной накидкой, стараясь не смотреть на почерневшую кожу. Когда она убирала руки, его пальцы, холодные и слабые, сомкнулись на ее запястье.

- Что... случилось? - его голос был хриплым, едва слышным.
Она опустилась на пол рядом с креслом.

- Я все знаю. Про колдуна. Про Мими. Про все.
Она заставила себя посмотреть ему в глаза и даже смогла выдавить слабую, усталую улыбку.

- Я не злюсь на тебя... ведь...

- Что случилось? - он перебил ее, в его голосе прорезались твердые нотки. Хватка на ее запястье усилилась.

- Ты был прав. Во всем.. - тихо сказала она.

- Его семья... они и правда связаны с колдунами. Они точат ножи за спиной..

- Ну и что? - бросил он.
Марисолла моргнула, не понимая.

- Что?

- НУ И ЧТО?! - он почти выкрикнул это слово. В его глазах вспыхнул огонь.

- Тебе не все равно? Пусть они хоть потомки самих демонов, мне плевать!
Он резким движением сдернул с себя накидку. Дрожащей рукой он схватил свою изуродованную ногу и потряс ею перед ее лицом.

- Смотри! Они почти все черные! - кричал он.

- ПОЛНОСТЬЮ! Если они почернеют до конца, мне уже никто не поможет! НИКТО!
Марисолла отползла от него. Она добралась до кухни и села на пол там, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Он что-то еще кричал, но до нее доносились лишь обрывки фраз. Она видела только одно: как он, обезумев от отчаяния, носится по комнате в своем кресле.

Туда-сюда.

Туда-сюда.

И как трясутся его беспомощные, почерневшие ноги.

И тут один крик прорвался сквозь туман в ее голове. Крик, полный яда..

- ТЫ ВИНОВАТА!
Она подняла голову. Он остановил кресло прямо перед ней.

- Во всем виновата ты! И в этом тоже! - он снова затряс своей ногой.

- Ты мне должна! Слышишь? ДОЛЖНА! Так что сейчас же поднимешься, вернешься туда и засунешь свои сомнения себе в задницу! Ты сделаешь ВСЕ, чтобы вернуть мне ноги!
Ее голос был тихим, как шелест листьев.

- Все, что угодно?
Он даже не раздумывал.

- ДА! - выплюнул он.

- Ты обязана!
Развернув кресло, он укатил обратно к камину, оставив ее одну на холодном полу кухни.
Он сидел к ней спиной. Ее слова повисли в пустоте комнаты, но он даже не обернулся.

- Ты обещал.. - ее голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту слабость.

- Ты обещал, что не будешь винить меня. Что бы ни случилось. Ты дал слово..
В ответ раздался тихий, сухой хмык.

- Я смирился.. - произнес он, глядя в окно на унылый, заснеженный двор.

- Я смирился со своим положением. С тобой. С тем, что до конца своих дней буду прикован к этому креслу. Но когда появился шанс... черт его дери, Марисолла, шанс снова стать человеком! Снова ходить! А ты... ты отнимаешь его у меня.
Он говорил ровно, без крика.

- Ты и так человек.. - тихо прошептала она, но ее слова утонули в его ярости, не оставив и следа.

- Ты ведь первая должна была вцепиться в эту возможность. Подумать, стоит ли твоя гордость целой жизни. Моей жизни. Но нет... ты выбрала себя.
Этого было достаточно. Что-то внутри нее оборвалось. Она больше не чувствовала ни боли, ни жалости, ни вины. Только холодную, звенящую пустоту. Марисолла молча встала с холодного пола. Подошла к вешалке, накинула на плечи первую попавшуюся куртку. Ее движения были отточенными, механическими. Она не смотрела в его сторону. Она просто шла к двери, ее единственной цели. Уже взявшись за холодную металлическую ручку, она остановилась.

- Я верну долг... - сказала она в пустоту.
Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, отрезая ее от прошлой жизни.