Глава 23. Подлинность чувств

Что мы исследуем: Как достигалось состояние пафоса и для чего?

Что нового: Как катарсис очищал душу от пороков?

Чему мы научимся: Какова роль экстаза в очищении от извращенного образа красоты?

1. Зрелище тяжелых душевных переживаний на сцене именно потому и ценно, что для нервов всегда полезно легкое упражнение, хотя душевная боль, изображаемая актером, и способна вызвать чувство боли у зрителя. Мы не получаем никакого вреда от спектакля, а стимул сам по себе доставляет нам удовольствие (Гилберт К. Э., Кун Г. 2000) [1].

2. Зрелище тяжелых душевных переживаний. Мизансцена Аристофана достигает пафоса *. На сцене актер в комедийном костюме, играющий Эсхила (вероятно, сам Аристофан) в массивной маске лика "скорби" багрового цвета (багровый цвет передавал чувство раздражения и ярости) громким голосом осуждал и скорбел [2].

ЭСХИЛ:

Средь уродов и кляч не найдешь никого,

Кто бы с факелом гордо промчался.

(Аристофан. Комедии. Фрагменты. 2000. Лягушки. 1087, 1088) [3].

Величественная поза как у судьи, выносящего справедливый приговор. Мощь голоса и интонации негодования за совершенные противоправные действия. Динамичность и темпераментность жестов в адрес злопыхателей. Переживания за состояние народа, претерпевшего ущерб. Все это умноженное на талантливое исполнение Аристофаном своей роли, задевают и пробуждают чувства зрителей. Состояние пафоса достигнуто (III фр. 10. 11). Пафос создает условия для очищения пороков души через процесс катарсиса.

* Пафос (греч. страдание), страсть, которая вызывает деяние, влекущее за собой страдание, а также и само испытываемое страдание – основной элемент трагичности в античности. Пафос принадлежит к эмоциональным эле­ментам трагедии и создает в ней, как и в патетической му­зыке (игра на флейте), существ, предпосылку катар­сиса [4].

3. Процесс катар­сиса. Нарастает гул возмущения и неодобрения, свист и топот ног в адрес провинившихся ‒ Еврипида, взрослых граждан и юношей [2]. Некоторые из граждан, сидящих в театроне (места для зрителей), с неприятным чувством удивления узнают себя в комедийном образе праздных критиков. Юношам сделан вызов, несмотря на их уверенность в своей бутафорской (поддельной) привлекательности, физической силе и форме. Они осматриваются вокруг, ‒ неужели они так не красивы (уроды), так слабы и выглядят как "клячи"? Неужели никто из них не достоин участвовать в факельном беге на Великих Панафинеях? Сомнения и публичное осуждение вызывают чувство стыда. Маска снята, наружу выходит их порок. Таким образом, неосознанно для зрителей происходит очищение души или катарсис (греч. cahtarsis) [5]. Но в этот момент слышится другой голос, и их внимание снова переносится на сцену. Они обращают свой взор на другого персонажа комедии ‒ пародию Геракла ‒ Диониса.

* Катарсис (греч. очищение). Согласно воззрениям греков, телесное и душевное здоровье человека зави­сит от гармоничного сочетания всех элементов и «сил» (dynameis). Медицина восстанавливает разрушенную гар­монию очистительными процедурами; поэзия и му­зыка также «очищают» и освобождают душу и дух человека своим благотворным влиянием. У Платона катарсис становится предпосылкой погружения души в лоно божества, а тем самым со­вокупностью всех человеческих добродетелей (курсив автора) [4].

4. Дионис пародирует Геракла. Изнеженное белое и женственное тело, одетое в "женскую рубашонку", Дионис пытается прикрыть отличительными признаками Геракла. Поэтому на нём перекинутая через плечо шкура льва и дубина в руке. Накладки под одежду в виде подушек, делают не пропорционально большими живот и ягодицы. Неприлично короткий хитон не способен прикрыть большей частью ягодицы и большой кожаный фаллос красного цвета. Завершает комедийный костюм Диониса большая маска с преувеличенными чертами лица ‒ улыбающийся большой и широко открытый рот, крупный и широкий нос, глаза на выкате. Узнаваемый веселый образ Диониса как бога виноделия, рефлекторно вызывает у граждан снятие всех преград, сковывающее дух (подобно легкому состоянию опьянения). Нарастающее напряжение от чувства вины сменяется сначала улыбкой, а затем и расслаблением.

5. Мизансцена пародии на Геракла. А в это время Дионис пытается всеми доступными способами выглядеть как Геракл, ‒ статно и мужественно. Он глубоко вдыхает воздух и, выпрямляясь, одновременно расправляет плечи, пытаясь исправить свою кривую осанку. Горделиво поднимает голову в "хохочущей" маске и, смотря на зрителей, готовится отчетливо и громко поддержать Эсхила. Однако все его принадлежности, ‒ львиная шкура, накинутая на женский хитон, дубинка в руках, накладные живот и ягодицы, болтающийся фаллос, делают его потуги только ещё смешнее [6]. И вот раздаётся его хвастливый, громкий, но срывающегося на смех голос (смотри 2 абз., слова Эсхила, строфы 1087, 1088).

ДИОНИС:

Никого! Видят боги! До колик на днях

Я смеялся на празднике Панафиней.

Вздумал в беге участвовать кто-то, кривой,

Белотелый и пухлый. Он страшно отстал.

(Аристофан. Комедии. Фрагменты. 2000. Лягушки. 1089‒1092) [3].

Рисунок 1. Актер Ксанфий (раб Диониса) в маске и костюме стоит рядом со статуэткой Геракла. Деталь кампанского краснофигурного ойнохоу, ок. 350–340 гг. до н. э.

Но вот до зрителей доходит смысл слов Диониса и полное несоответствие того, что он пытался сказать и изобразить в сравнении с тем, как он сам комично и на самом деле выглядел. Пародия удалась.

6. Пародия приводит к экстазу. Раздаётся смех, а затем и громкий хохот. Этот смех прорывается из глубин переполненного противоречивыми и тягостными чувствами сердца, подобно реке прорывающей плотину. И как река сметает все препятствия на своём пути, так и искренний смех очищает от всего наносного, вредного, чужого [7]. И, наконец, в какой-то момент наступает состояние (др. греч. ekstasis ‒ выходить из себя). Таким образом, душа отрыла выход безобразному образу ‒ в неуправляемое чувство страсти ‒ любой ценой достичь извращенного образа красоты. Но теперь осталось самое важное, античному греку необходимо было извлечь пользу для себя ‒ избавиться от навязанного безобразного чувства в виде образа, гнетущего душу.

7. Польза экстаза. Как в комедии талантливо созданный пародийный образ Геракла способствовал этому? Практикуемый древними греками культ Диониса * помогал достичь состояния экстаза [8]. Экстаз помогал обнаруживать свои истинные чувства, глубоко скрытые в сердце. Воспринять их, а затем распознать их как неправильные и ведущие к саморазрушению.

* Целью культа Диониса был экстаз — который тоже может означать нечто среднее между «выходом из себя» и глубокими переменами в личности [индивидууме, ред., автора]. Психологической же его функцией являлось обнаружение и высвобождение внутреннего импульса сбросить с себя всякую ответственность – импульса, который таится во всех нас и который может превратиться при некоторых благоприятных общественных условиях в непреодолимую страсть [2].

8. Резюме. Итак, античный театр, способствовал устранению неправильных образов, воздействуя на сердце и душу через состояние психики пафоса, катарсиса и экстаза. Это позволяло развивать психическое состояние, направленное на поиск наилучшего во всём его многообразии, т.е. калокагатии.

Следующая глава: Подлинность на публике

Что мы исследуем: Как в публичных местах проявлялось наличие калокагатии?

Что нового: За что Платон резко осудил процесс украшение тела?

Чему мы научимся: К чему некий Исхомах побуждал свою жену и почему?

Рекомендации 

1. К. Э. Гилберт, Г. Кун. История эстетики / Под общ. ред. В. П. Сальникова; Перевод с англ. В. В. Кузнецова и И. С. Тихомировой. – СПб.: Алетейя; 2000 – 653 с.

2. Поляков Е.Н. Древнегреческий театр – история зарождения / Е.Н. Поляков, Т.О. Иноземцева // Вестник Томского государственного архитектурно-строительного университета. – 2014. - №1 (42). – С. 9-30.

3. Аристофан. Комедии. Фрагменты / Перевод А. Пиотровского; Изд. подгот. В.Н. Ярхо; Отв. ред. М.Л. Гаспаров; [Редакция издательства и художник не указаны]. – М.: Науч.-изд. Центр «Ладомир»: Наука, 2000. – 1033 с.