Неотступное желание

Утро в "офисе" началось, как обычно, с дел. Арсений сидел за своим массивным столом, обложенным папками и телефонами. Его рубашка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем это требовала формальность, и рукава закатаны, оголяя крепкие предплечья. Он бегло пролистывал отчёты, один за другим, бросая короткие указания.

— Это не то, что я просил, — бросил он парню у стеллажа, не поднимая глаз. — Исправь или катись к чёрту.

Молодой сотрудник мгновенно побледнел и поспешил к выходу, забрав из папки недочёты.

— Сергей, ты что-нибудь знаешь о времени? — резко спросил Арсений, не глядя на своего правую руку.

Матвиенко, как всегда, стоял чуть в стороне, с холодной уверенностью в позе, но моментально наклонился к столу и протянул Арсению новый файл.

— Всё здесь. Товар дошёл до места, проблемы на границе улажены.

Арсений кивнул, мельком посмотрел на текст, а затем поднялся с кресла. В этот момент дверь открылась, и вошла светловолосая девушка.

Она двигалась быстро, как будто боялась, что её не заметят, но старалась придать походке уверенность. Узкое платье, туфли на каблуках, идеальная укладка — всё было рассчитано на эффект, но не для всех. Только для него.

— Ты занят, я вижу, — сказала она с тенью улыбки, хотя её голос выдавал лёгкое волнение.

— Очень наблюдательно, — сухо ответил Арсений, даже не удостоив её взглядом. Он отвернулся к своему столу, забирая из ящика сигареты.

Ирина приблизилась, её каблуки звучно стучали по бетонному полу.

— Я принесла тебе кофе. Из той самой кофейни. Знаешь, ты бы хоть иногда говорил спасибо.

Он обернулся, держа сигарету в зубах. Взгляд холодный, с долей пренебрежения.

— Спасибо. Теперь можешь идти.

Она сжала губы, но не тронулась с места.

— Почему ты так со мной, Арсений? Я же для тебя...

— Что ты для меня? — перебил он, глядя ей прямо в глаза. Его голос был тихим, но в этой тишине чувствовалась сталь. — Напомни мне - с легким прищуром уточнил мужчина.

— Я готова на всё, чтобы... чтобы ты...

Он усмехнулся, резким движением поправляя манжет рубашки.

— Чтобы я что, Кузнецова?

Её лицо чуть дрогнуло, но она сдержалась, стараясь не показывать, насколько эти слова ранят её.

— Я просто хотела...

— Ты хотела показать, что готова унижаться ещё больше, — отрезал он. — Я всё понял. Теперь проваливай.

Её глаза чуть затуманились, но она быстро развернулась, бросив напоследок:

— Я всё равно вернусь.

— Не сомневаюсь, — сухо произнёс Арсений, даже не посмотрев ей вслед.

Когда дверь за ней захлопнулась, Сергей поднял взгляд от документов:

— Она когда-нибудь перестанет приходить?

— Нет, — ответил Арсений, закуривая. — Но это уже её проблема. Что у нас с проверкой товара?

Сергей понял, что разговор закончен, и спокойно продолжил доклад, пока сигаретный дым начал наполнять помещение.

***

Арсений закончил проверку всех отчётов, удовлетворённо кивнул, откладывая последние документы в сторону. День подходил к концу и пришло время расслабиться.

Он поднялся, не торопясь, прошёл к дверям "офиса" и, не оглядываясь, отдал указание своему водителю.

— В отель.

Сергей, который наблюдал за ним с порога, только кивнул, зная, что в такие моменты лучше не задавать вопросов. Арсений сел в машину, откинулся на мягкое сиденье и задумался. Ира — она всегда была рядом, всегда искала способ быть полезной, но её настойчивость в последнее время становилась почти невыносимой. Он никогда не понимал её слабости, но она была достаточно умна, чтобы играть роль, которую он требовал. Ему это даже немного нравилось.

Они доехали до отеля. Вечерний город был ещё не в полном одиночестве, а ночной свет и уличные огни создавали ощущение отстранённости от мира. Арсений вошёл в номер, не обращая внимания на персонал, который, очевидно, привык к его частым визитам.

Ира уже ждала его в номере. Она сидела на кресле у окна, а на столе стояла бутылка вина, на которую она сдержанно указывала рукой, когда увидела его.

— Ты долго, — произнесла она тихо, но её голос был таким, как всегда: отстранённо ласковым, убаюкивающим.

Арсений закрыл за собой дверь и подошёл к ней. Он не сказал ни слова, его взгляд был строгим и холодным, но в нём скользила определённая усталость. Он знал, что у неё есть свои ожидания, но для него всё это было просто частью игры. Он не мог позволить себе больше. И не хотел. Ему было плевать.

— Ты не могла подождать немного? — спросил он, снимая пиджак и бросая его на кресло.

Ира лишь улыбнулась, но в её глазах было нечто большее — какое-то томление, скрытая страсть, желание быть рядом.

— Мне не важно, сколько ты будешь занят. Главное, чтобы ты был здесь, - небольшая обида в голосе была совершенно незаметна для Арсения. Он никогда не звал ее к себе в дом. Только отель. Только ночью. Только для одного. Но ей и этого хватало. Она была рада лишь тому, что сейчас он с ней, а не с другой. Что все его многочисленные женщины были с ним не более двух раз. А она стабильно несколько раз в месяц, на протяжении уже трех лет.

Вино оказалось нужным компаньоном для туманного вечера. Он отпил из своего бокала и, не глядя на неё, произнёс:

— Ты ведь знаешь, что мне нужно. Ты не хочешь говорить о других вещах, правда?

Ира сжала губы, но ответила сразу, без колебаний:

— Нет, я не хочу. Я просто... хочу, чтобы ты был со мной.

Она сделала шаг навстречу, и в её движениях было всё, что он ждал от неё: полное подчинение, полное растворение в его мире.

Арсений встал, пошёл к ней, не произнося ни слова. В его действиях было что-то механическое, будто это был просто очередной этап, который он должен пройти, чтобы расслабиться, прежде чем вернуться к более важным делам.

Она не держала обиду, потому что её гордости давно не было. Она знала, что он никогда не будет смотреть на неё так, как она бы этого хотела. Но это не имело значения. Всё, что она могла — это угодить ему. Даже если он не заметит, даже если для него это всё — просто игра.

Ира медленно начала раздеваться, как всегда, с грацией и привычной покорностью. Она знала, что её тело — единственное, что Арсений, хоть немного ценил в ней. Это было её оружие, её способ привлечь его внимание, хотя она давно понимала, что он не ценил её как личность, а только как удобную часть его мира.

Она сняла платье и подошла к нему, её шаги были мягкими и уверенными. Но когда она оказалась рядом, её слова, сказанные с явной надеждой на положительный отклик, внезапно вызвали неоднозначные чувства у Арсения.

— Ты ведь не обиделся, да? Ты же знаешь, что мне всегда нравится угождать тебе, — её голос был мягким, чуть дрожащим, и это было настолько привычно, что для неё было бы странно не услышать ответа.

Но именно эти слова в его голове вызвали вспышку воспоминаний. «Мне всегда нравится угождать тебе» — она сказала это так, будто хотела, чтобы он снова её взял. И эти слова в моменте поглотили его.

В его голове вдруг возник образ Антона. Попов почувствовал, как что-то тяжёлое и неприятное сдавило его грудь. Антон, это имя врезалось в его сознание, и моментально всё остальное отступило на второй план.

Его память вдруг вернула во вчерашний вечер, когда Антон говорил о «власти», о том, как легко манипулировать людьми. Антон с его язвительными шутками, с его уверенной наглостью, как если бы всё вокруг было игрушкой в его руках. И вот эти слова Иры, которые казались такими наивными и естественными для неё, теперь резали его, как напоминание о том, что он не мог контролировать все части своего мира.

«Мне всегда нравится угождать тебе» — как будто она была его игрушкой, готовой выполнять его желания. Но в этот момент это напоминание о слабости вызвало у Арсения раздражение. Почему она не может быть другой? Почему она не может быть... независимой и сильной?

Он резко повернулся к ней, и взгляд его был холодным, даже немного агрессивным.

— Хватит, — сказал он, отталкивая её руками, как если бы она была чем-то грязным, с чем ему не хотелось иметь дело.

Ира замерла, её глаза наполнились непониманием, но она не смела ничего сказать. Арсений встал, его движения были резкими, как от удара, когда кто-то вмешивается в твой мир, в твои воспоминания.

Он не хотел её. Он не хотел её тела, не хотел её податливости. Он хотел чего-то другого, чего-то, что не зависело от её готовности угождать.

Она ничего не ответила, только быстро собралась и оделась. Всё, что она могла, это уйти, не проронив ни слова, ведь она уже давно поняла, что её попытки угодить ему бесполезны. В её глазах не было разочарования, только пустота — привычная пустота, которой она не сопротивлялась.

Арсений же стоял у окна, не замечая её ухода. В его голове всё ещё кружились мысли о Антоне. Его слова о власти, манипуляциях, о том, как легко может сломить кого-то, кто всё время пытается угодить. Как Ира, как каждый, кто попадал в его мир. И он сам тоже был частью этой игры, хотя и не осознавал этого до конца.

Но в тот момент, когда Ира ушла, и всё вокруг снова вернулось в прежний порядок, он почувствовал, что ничего не контролирует. И эта мысль зацепила его сильнее всего.

***

Всю неделю Арсений мельком думал об Антоне. Этот человек, его взгляд, его слова, их встреча в клубе... всё это было как невыносимое раздражение, не дающее покоя. Арсений не любил думать о том, что его беспокоит. Он предпочитал контролировать свои эмоции, но воспоминания о том вечере, когда Антон его поддразнил, возвращались снова и снова. Это не давало ему покоя.

Тут неожиданно один из его сотрудников — тот парень, что когда-то предложил Сергею идею с посещением стендапа — снова упомянул об этом. Он сказал, что завтра вечером будет выступать несколько комиков, и что место будет в том же баре. В его голосе звучала уверенность, а слово «стендап» вызывало у Арсения неприятное чувство, которое он не мог объяснить.

Парень, очевидно, не заметил, что его слова задели Арсения, и продолжил в том же тоне:

— Эти ребята неплохие, они делают крутые шоу. Мы с друзьями пойдём, никто не хочет присоединиться?

Арсений не стал отвечать сразу, но его взгляд стал более глубоким и сосредоточенным. Это место, этот бар... И он внезапно почувствовал, что должен снова оказаться там, снова испытать это. И хотя ему не хотелось, чтобы кто-то знал о его чувствах, Арсений просто кивнул и сказал:

— Купи билеты. Мы пойдём.

Сергей, стоявший рядом, удивился, но не стал возражать. Он был с Арсением уже не первый год и прекрасно знал, что его босс никогда не делает ничего просто так. Если Арсений решил пойти, значит, этому была причина.

Вечером следующего дня, Арсений и Сергей прибыли в бар. Атмосфера была слегка шумной, уютной, с едва заметным налётом вечеринки. Стены украшены постерами с именами комиков, и было ясно, что место, несмотря на свою непримечательность, было популярным. Арсений с Сергеем прошли в зал, сев за столик в углу, откуда было удобно наблюдать за всем происходящим.

Арсений был в своём привычном костюме, строгий и сдержанный, как всегда. Сергей с каким-то недоумением понаблюдал за его настроением, но молчал. Арсений снова почувствовал раздражение, когда вспомнил тот вечер с Антоном, но он не позволял себе показывать это. Это было не для них. Не для тех, кто здесь. Но сам факт того, что он снова оказался в этом месте, всё равно тянул его туда.

Комики начали выходить на сцену, и Арсений, несмотря на всё, немного расслабился. Несколько первых выступлений были обычными — лёгкие шутки, насмешки, общественные темы.

Все время Попова привлекал постер, который он заметил, как только вошел в бар. Это фото было в центре всей рекламной кампании вечера, и Арсений не мог оторвать от него взгляда. На постере Антон был изображен с лёгкой усмешкой, которая, казалось, влекла внимание всех. Его русые, немного небрежно уложенные кудри падали на лоб, а глаза — глубокие зелёные, словно загадочные озёра — смотрели прямо в камеру. На его руках блестели несколько колец, явно не из дешевых, и запястье украшал кожаный браслет с металлическими элементами, создающими эффект лёгкой брутальности. Он был в чёрном спортивном костюме, на фоне тёмных световых эффектов, которые подчеркивали его уверенность и стиль.

Антон был таким, как всегда: привлекательный, уверенный, загадочный — и это всё олицетворялось на этом постере. Он как будто был частью мира, в котором Арсений больше не мог или не хотел быть, но его образ всё равно настойчиво возвращался в его мысли.

Арсений продолжал смотреть на постер, пока не заметил, как все внимание публики переключилось на сцену. Он знал, что Антон должен был выйти именно сейчас. Однако вместо ожидаемого появления того, кто должен был вывести этот вечер на новый уровень, на сцену шагнул совершенно другой парень.

— Привет, народ, — сказал он в микрофон, а публика ответила ему аплодисментами. — У нас небольшая замена. К сожалению, Антон не смог выступить сегодня, так что я буду его замещать.

В комнате воцарилась краткая тишина, которая затем была нарушена смесью удивления и недовольства. Арсений, заметив это, почувствовал, как внутри него что-то защемило. Он не ожидал, что вместо выступления Антона ему придётся терпеть этот безличный заменяющий акт. Легкая раздраженность начала накапливаться, и его взгляд вновь зацепился за тот постер, где Антон был изображён в своём фирменном стиле.

Он ощущал, как зреет внутри него раздражение. Всё, что он хотел — это встретиться с этим человеком, о котором он так часто думал, увидеть, как он поведёт себя на сцене. Но теперь, когда вместо него появился какой-то незаметный парень, который явно не был на том уровне, что Антон, его чувства стали ещё более бурными.

Арсений чуть прищурился, его лицо приняло ту самую маску, когда он начинал ощущать, что что-то в его мире пошло не так. Сергей, сидящий рядом, заметил это, но не стал вмешиваться. Он знал, что Арсений часто не терпел замен — будь то в бизнесе, в личных вопросах или даже в таких мелочах, как этот случай.

Арсений отпил глоток из бокала, чувствуя, как раздражение разливается по венам. Он откинулся на спинку кресла и снова посмотрел на постер. Его пальцы нетерпеливо скользнули по краю стола, когда в голове начали круться мысли...

«Не сегодня», — подумал Арсений с лёгким недовольством, снова фокусируясь на пустом, теперь уже почти пустом, постере.

***

В конце концов, раздражение, которое накопилось у Арсения, стало непреодолимым. Он уже не мог сидеть и слушать эти пустые шутки. С каждым словом другого комика его терпение истощалось, и в какой-то момент, не сказав ни слова, он поднялся и жестом показал Сергею, что они уезжают. Матвиенко, зная своего босса, молча встал и последовал за ним.

Они вышли из бара, и холодный воздух ночи сразу ударил в лицо, заставив Арсения немного прийти в себя. Сергей молчал, заметив, что его начальник явно не был в настроении. Когда они подошли к машине, Арсений остановился, вытянув из кармана сигарету. Он не курил часто, но сейчас ему нужно было отвлечься, чтоб хоть как-то успокоиться. Он закурил и, выпуская дым, задумчиво глядел в пустоту.

Но тут его взгляд случайно остановился на движении у входа в бар. Арсений на мгновение застыл, не веря своим глазам. Среди всех людей, суетящихся вокруг, он увидел его — Антона. Он двигался с тем же характерным видом, как и в тот вечер, когда они встретились впервые. Антон был в белой рубашке, чуть заправленной в джинсы, с его непокорными русыми кудрями, свисающими на лоб. На руках блеск его колец и браслетов. Он как будто был совершенно вне контекста этого вечера, как не вписывающийся элемент в этот бар.

Арсений даже на секунду подумал, что ему это кажется, что, возможно, это кто-то похожий. Но нет — это был Антон. Он суетился у двери, разговаривая с кем-то по телефону.

«Чёрт», — пробежала мысль у Арсения. Он не мог понять, почему Антон не появился на сцене, но теперь он был здесь, и это не могло быть случайностью.