13

 С утра меня никто не будил. Проснулась я с ощущением дикого похмелья, головной болью и безумным желанием пить. Я и в прошлой жизни не особо жаловала алкоголь, всегда останавливало понимание, что на утро будет же настолько плохо, насколько было хорошо вечером. Мучатся угрызениями совести по поводу вчерашнего пьянства даже и в мыслях не было, терзали более насущные проблемы.

Что за гадость притащил мне вчера Хранитель? Нет, пилась-то она легко, и помню я всё прекрасно, хотя лучше бы забыть и сделать вид, что ничего такого не было. Скосила взгляд на столик. Так и есть. Заботливый Чимин заботливо сложил все свитки возле шкатулки. Да чтоб они в Бездну провалились! Но свитки никуда проваливаться не желали, а я желала воды, холодной воды, просто ледяной. К сожалению, с утра ни одно из моих желаний не исполнялось. Да и тихо было, как-то подозрительно тихо.

Стараясь не делать резких движений, от которых начинало подташнивать, умылась, кое-как оделась, хоть сегодня мрачный цвет платья соответствовал моему настроению и состоянию, убрала волосы в узел и открыла переход к кухне. То ли показалось, то ли стены замка как-то свежее стали... показалось, наверное.

К моему огромному удивлению кухня была пуста, ни Миссы, ни Джису на ней не было. Не поняла. Где все? Набрала себе воды, выдавила туда лимон, хорошо, что вчера успели их вырастить, добавила половинку ложки мёда и опустошила кружку в один миг. Боги, как же хорошо, даже дышать стало легче. Запасливо сделала себе ещё одну порцию живительного коктейля и пошла на разведку. На завтрак, заботливо оставленный на столе даже смотреть было тошно.

На огороде, где я ожидала увидеть женщин, никого не оказалось. Странно. Куда все делись?

— Чимин! — с похмелья я действительно плохо соображаю. Что мешало мне позвать своего Хранителя раньше?

— Светлого дня, Лалиса. Как самочувствие? — ехидно поинтересовался этот бессовестный.

— Светлого, Чимин. А где все? — вопрос нагло проигнорировала, и так всё видно.

— У продовольственных ворот, сейчас начало месяца, крестьяне телеги пригнали.

— Как же не вовремя. — пробормотала я, неприятные ощущения пусть и уменьшились, но полностью не прошли. — Чимин, есть что-нибудь от головной боли? Не знаю, отвар там какой-нибудь или зелье?

— Тебе средство от похмелья нужно, а нет от головной боли. — расхохотался он над моими мучениями.

— Я бы попросила! — раздражённо зашипела я на него.

— Ты и попросила, средство от головной боли, когда ты мучаешься похмельем. — не переставал веселиться слишком жизнерадостный дух.

— Чимин!

— Миссу попроси, у неё есть отличный сбор, для Герина держит, тот время от времени нуждается в нём.

— Ту бутылку ты у Герина позаимствовал?

— Вы подбираете отличные выражения для факта воровства выпивки у своих слуг, леди Манобан.

— Как я посмотрю, у кого-то слишком хорошее настроение с утра? — начиная заводиться, снова прошипела я, повышать голос побоялась, опасаясь усиления головной боли.

— Не шипи, просто не мог упустить момент.

— Я так и поняла. Учти, Чимин, я все запомню и при первой же возможности отомщу.

— Думаешь, у тебя появиться такой случай? — слишком уж самодовольно отозвался он.

— С твоим характером просто уверена в этом. — и с чувством чистой победы над тысячелетней сущностью потопала туда, где происходило самое интересное, то есть к воротам.

— Куда идём?

— Ты специально, да? — даже зная ответ, просто не могла не поинтересоваться.

— Да. — нагло заявили мне в ответ.

Не желая продолжать словесную пикировку, от которой страшно начала болеть голова и так здравомыслием не отличающаяся, молча шла в заданном направлении. Хранитель пристроился рядом, не желая лишать себя развлечения в моём лице. Я игнорировала все его попытки повеселиться за мой счёт.

На удивление, прогулка на свежем воздухе, немного привела меня в чувства и, что самое главное, я успела подойти к воротам, когда пустые телеги уже были готовы покинуть наш гостеприимный замок.

— Стоять! — рявкнула, как заправский командир перед ротой новобранцев.

Замерли все: и трое крестьян, и все мои работники, коих было четверо, и Хранитель, и даже лошади, запряженные в телеги. Отличный результат, восхитилась я живописной композиции, стоит взять на заметку.

— Что происходит? — намного тише поинтересовалась, с интересом рассматривая новых людей.

Мужчины, привлекшие мое внимание, настороженно переглянулись между собой, потом вопросительно посмотрели на Миссу в поиске поддержки.

— Леди Лалиса, это крестьяне с Липовки и Озёрной. Это староста Липовки — Нуар Расси, — она указала на худощавого мужчину с черными волосами, густо усеянными седыми нитями, и острым взглядом голубых глаз из-под кустистых бровей, — а это — староста Озёрной с сыном — Курт Огри и Глен. Они всегда лично доставляют продукты раз в месяц.

Если бы Мисса не обозначила степень родства, догадаться всё равно не составило бы труда, слишком они были похожи. Оба невысокого роста, коренастые, в рубахах, с закатанными рукавами, соломенные волосы у обоих даже торчали одинаково, и взгляды одинаково ошарашенные.

— Рада с вами познакомиться, уважаемые. Вас просто Боги послали! Я как раз собиралась отправиться к вам в деревни, а тут вы... Вот вместе и прокатимся. Мисса, накорми гостей и собери нам в дорогу перекусить. Уважаемый Джин и Герин, нужно загрузить в телеги наш вчерашний урожай, весь! — особо выделила я последнее слово, окинув взглядом то, что привезли нам с деревень. Себе ещё вырастим, людям это сейчас нужнее. — Так что подгоните телеги, как можно ближе, чтобы носить не далеко было. Джин, мне хотелось бы видеть вас рядом с собой в этой поездке. Герин, сколько времени потребуется, чтобы загрузить подводы?

— Часа два, не больше. — чуть подумав, ответил он.

— Отлично, я буду готова к этому времени. Джин, я могу на вас рассчитывать?

— Конечно, светлая леди. — понимающе наклонил голову гном.

Кивком поблагодарила его и, поманив за собой Миссу, развернулась в сторону замка.

— Мисса, тут такое дело, понимаешь, Чимин говорит, что ты делаешь просто чудесный отвар... — издалека начала я, не зная, как озвучить свою просьбу.

— Лорд Чимин прав, у меня почти все отвары получаются самого лучшего качества, это от матушки моей. — расцвела она от похвалы.

— Да-да, ты большая умница. Мне нужен один сбор, который снимает... похмелье.

Ну вот, сказала, правда глаза закрыла, стыдно было смотреть на милую женщину, которая так и застыла с открытым ртом.

— Мисса! — зашипела я на неё, аккуратно подталкивая вперёд. — Ну что ты стала, идём, времени у нас не слишком много.

— Но как же так, маленькая леди? — неверующе прошептала она, словно я ей в убийстве короля созналась и прошу труп помочь спрятать.

— Давай ты потом мне нотации почитаешь, ладно? — буквально взмолилась я. — Эти старосты так не вовремя приехали, но упускать такую возможность нельзя, по этому мне нужно быть в форме. А я сейчас даже думаю с трудом. Мне так плохо, Мисса, состояние просто отвратительное, голова раскалывается.

Для пущей убедительности приложила пальцы к вискам и тихонько застонала.

Сработало.

— Что ж вы раньше-то молчали, ох бедняжка, оно-то и понятно, лорд Чимин небось выпить вам из запасов Герина приволок, а он такой сергин делает, что наповал валит. Вы не переживайте, сейчас всё вам сделаю и в момент полегчает. Сразу же надо было сказать, зачем было мучиться... то я не знаю, как Герин страдает, когда переберет сергина, а тут девочка молоденькая совсем... а Хранитель, вот ведь, вроде ж мудрый дух, а чего творит...

Причитая, Мисса ушла в открытый мною переход, ведущий в кухню, даже не заметив его, как и не заметила моего отсутствия.

— На жалость давишь? — кто бы сомневался, что Чимин упустит такой момент.

— Применяю разные тактики. — улыбаясь, поправила его.

— Должен заметить, вполне успешно. — хмыкнул он. — В деревни зачем собралась?

— Приедем — узнаешь.

— Понимаешь, Лалиса, тут такое дело... — тоскливо затянул Хранитель, — я не смогу в полной мере присутствовать там.

— Не поняла? Прости, я сегодня совсем плохо соображаю.

— У меня недостаточно сил, чтобы удаляться от источника на долгий срок и на длительное расстояние, находится рядом я смогу только небольшой частью своего сознания. У меня есть одно колечко... хорошее такое колечко, я с ним при жизни почти не расставался, да и позже многие мои потомки его носили, можно сказать, что в нем частичка меня. Если ты оденешь его, оно станет своеобразным источником для меня, и я смогу отправиться с тобой.

— Отлично! Чимин, это просто отличное решение проблемы, мне было бы сложно без тебя и без твоих знаний. Давай свое колечко. — я протянула руку в ожидании чуда.

— Тебе надо самой его призвать. — напустил загадочности Хранитель и я не довольно поморщилась, опять всё самой.

— Как именно это нужно делать?

— Силой рода и древней кровью по праву Манобан призываю артефакт «Каменная стена», твое время служить пришло вновь. — я слово в слово повторяла за Хранителем, продолжая стоять с протянутой рукой, чувствуя себя попрошайкой на паперти.

Не зря всё-таки выпрашивала, на моей руке, правда не на ладони, а на пальце начало просто из воздуха формироваться кольцо. Сначала едва различимыми очертаниями, с каждой секундой приобретая всё больше материальности, оно уверенно заняло свое место и, мигнув напоследок таинственным мерцанием в бездонно черном камне, окончательно приобрело свой облик и замерло. Восхищённо выдохнула на это действо, просто завораживающе.

— А больше ничего нет? Такого же... эпического? — нет, ну правда, я не отказалась бы ещё раз посмотреть на такой фокус.

— Может и есть, но сейчас тебе это точно не нужно. Всему своё время. — глубокомысленно заметил Хранитель и... исчез.

Теперь во тьме кольца поблескивали золотистые искорки и стало кристально ясно, куда этот неугомонный делся в этот раз. Пару мгновений полюбовалась новым приобретением, ласково провела пальцами по кольцу и открыла переход на кухню к Миссе и её чудо средству от похмелья.

Сборы много времени не заняли, у Миссы нашелся в запасах небольшой дорожной сундучок, куда мы и сложили пару сменных платье, рубашку для сна, гребень, пару лент и, в принципе, всё. Скарб был довольно не богатым. Я и вовсе не видела смысла тащить его с собой, но Мисса настаивала, заявив, что за день я не обернусь, если Боги смилостивятся, только к вечеру второго дня вернулась. Спорить не стала, тем более, что стоит закинуть багаж в телеги? Место точно найдётся. В нагрузку Мисса ещё насобирала холщовый мешок со снедью в дорогу и от этого я точно отказываться не стала. Пригодиться.

Во дворе меня ждало очередное потрясение. Джин Смартик в полном боевом гномьем облачении. От столь яркого и неожиданного зрелища мои глаза непроизвольно округлились, даже рот приоткрылся от такого великолепия. Гном понял мою просьбу совершенно правильно и теперь сверкал во всей красе. Меня интересовал сейчас один вопрос — где он умудрился прятать все эти железки, да ещё и боевую секиру в половину моего роста? Что-то я не припоминаю при их появлении, следовавшего за ними обоза со всем вот этим добром. Решила обязательно этот момент уточнить позже, я определенно чего-то не знаю.

Рядом с гордо сверкающей кучей железа, то есть с гномом, также гордо стоял Герин, видимо проникся внешним видом отважного Джина, я бы тоже прониклась, да что уж скрывать, я и прониклась, можно сказать даже озарилась этой самой гордостью и отвагой. Джису влюблёнными глазами смотрела на своего супруга и тоже явно гордилась.

Не гордились только трое наших гостей, они предусмотрительно стояли возле телег, поближе к лошадями и подальше от гнома, и взгляды их были настороженные и опасливые. Вот и хорошо, вот и правильно, сговорчивее будут, пусть я и не приверженец решения проблем силовыми методами. Но, к удивлению, признала, что когда вот такой вот весь гордый и отважный Джин будет рядом, как-то спокойнее.

Уверенно прошествовала к старосте Липовки, забралась на облучку и приглашающе похлопала по сиденью рядом, сделала знак Джину, чтобы он разместился в этой же телеге.

Старосты заняли свои места, мы с Джином также удобно устроились и телеги неспешно двинулись к воротам.

С огромным любопытством я осматривала всё вокруг, ведь я впервые выбралась за пределы замка. Дорога мягко ложилась под копыта лошадей и была довольно ровной и укатанной. Сразу за воротами было открытое пространство на котором росла трава, кое-где прослеживались низкие кустики, не пышные и не густые, за такими и не спрячешься толком, а чуть дальше уже виднелась темная кромка леса, не слишком далеко, но и не близко. Скорее всего, такое травяное поле по периметру замковой стены служило стратегически важной функции обнаружения противника, подобраться по нему незамеченным под стены замка просто невозможно. Обернувшись на возвышающуюся громаду, то бишь свой дом родной, поразилась насколько замок огромный, да я и малую часть не успела ещё исследовать! Искристый внушал... уважение, он был величественен и монументален, несокрушимый оплот рода Манобан. Я приложу все усилия, чтобы вернуть ему былую красоту и силу. Словно услышав мои мысли или мне просто показалось, но замок, будто вспыхнул на мгновение, слепящая серебристая волна прошлась от его основания и до верхушки самой высокой башни, Облачной, и исчезла. Проморгалась... да нет, замок, как замок.

Пока рассматривала непонятные метаморфозы происходящие с Искристым, мы как раз въехали под сень вековых деревьев, возвышающихся по обе стороны дороги. Весна входила в свои права и лес покрывался свежей зеленью, улыбался первыми цветами и приветствовал птичьими трелями. С упоением вдохнула полной грудью свежий, пропитанный весенними запахами воздух, чистый и звенящий от радости пробуждения от долгой зимней спячки. Настроение неумолимо поползло вверх, да и от утреннего самочувствия не осталось и следа благодаря мастерскому отвару Миссы.

— Уважаемый господин Нуар, — начала я издалека, а староста сразу как-то напрягся и весь подобрался, да они и не расслаблялись особо с момента моего появления у ворот, — со всей искренностью заверяю вас, что не несу никаких злых намерений в отношении моих земель и моих людей. Признаю, что в силу своего возраста и незнания полной картины происходящего непозволительно запустила дела. Понимаю, что последние годы вам всем пришлось очень нелегко, но мы приложим максимум усилий дабы исправить эту ситуацию. Так как благополучие рода Манобан напрямую зависит от благополучия людей, проживающих на его землях.

— Хорошие слова, верные, ваша светлость. Небось у вас уже и план есть? От нас чего хотите-то? — прямолинейно и даже немного грубовато заявил в ответ Нуар.

Окинула старосту оценивающим взглядом, отмечая и обветренную загорелую кожу, и мозолистые ладони, легко держащие поводья и острый взгляд. Прямой мужик, тут уж ничего не скажешь.

— Как долго вы на посту старосты, Нуар? — я решила отбросить все эти долго произносимые вежливые обращения, тем более с ним это не работает.

— Уже почти шесть лет будет, ваша светлость.

— Можете называть меня леди Лалиса. Довольно не маленький срок, Нуар. Сколько людей у вас в Липовке?

— У нас человек четыреста будет, раньше больше было, народ разбежался, некоторые вернулись, но основная масса нет. А вот в Озёрной более пол тыщи точно, но то и понятно, они к гномьей границе поближе, там и подработка значитца, а самые смелые через горы и в Северные княжества могут на заработок пойти.

— Неужели работы совсем нет? А как же дом, семья, хозяйство? — удивилась я, представляя себе, сколько сил и времени отнимает уход за огородом, скотиной, хозяйством и прочими атрибутами привольной сельской жизни.

— Так уходят в основном молодые, чтоб подзаработать, да дом справить, а там и жену взять. Что в Липовке, что в Озёрной не заработаешь, себя бы прокормить, что уж о накоплениях говорить.

Вот совсем не порядок, самые крепкие работяги шастают где-то и обогащают чужой карман, самим такие нужные. Озвученное количество народа, находящегося под моей рукой просто ошарашило, думала, поменьше будет.

— А давайте-ка, Нуар, остановимся, да старосту Курта к нам пересадим. Сколько до Липовки?

— Да, часов пять поди, к вечеру доедем, озёрники у нас всегда ночуют, а с утра к себе выдвигаются, им почти полдня дороги.

— Отлично, будет время всё обсудить.

Рокировку произвели достаточно быстро, Джина потеснили и Курт Огри непонимающе смотрел на меня теперь уже с нашей телеги. Развернулась так, чтобы было удобно общаться сразу с двумя старостами, правда лично мне было не совсем удобно, но это мелочи.

Когда мы добрались до Липовки, все вздохнули с облегчением. Старостам я устроила форменный допрос, то подробно пытая одного, то попеременно задавая вопросы им обоим. Всё пять часов они рассказывали мне о мельчайших подробностях жизни в деревнях, что росло, в каком количестве, какая скотина имелась, сколько приплода, сколько урожая собрали, куда дели и так далее, так далее... Мозг информацию уже не воспринимал. Надеялась, что она все равно отложиться в дальнем уголке памяти и при крайней необходимости я её выужу.

Дела, конечно, были плохи, но не настолько плачевны, как я себе представляла, с голоду никто не умирал, но и развития никакого. Всё, что производилось в деревнях ими же и потреблялось, на продажу везти было почти нечего, но несмотря на это — торговали. Торговали с гномами и с Северными княжествами, пусть туда дорога и была намного дальше и сложнее, шла она вдоль горного хребта, а потом и вовсе через горы, но и платили там за свежие овощи дороже. Сразу задумалась, с кем будет плодотворнее сотрудничать? С гномами сподручнее, а северянам можно большими партиями товар отправлять, у них с землями, пригодными для посева совсем туго было, да и климат не располагал к земледелию. В конце концов решила, что работать будем на две стороны, а там посмотрим, где выгоднее будет.

Со старостами мы обсудили многое и пришли к общему знаменателю. Мужчины по началу относились скептически ко всей нашей беседе, но потом втянулись, и между нами установилось вполне доверительные отношения. У нас всех не было выбора — только работать вместе. Но всё же я зависела сейчас от них намного больше, чем они от меня. У них уже была налаженная жизнь, а мне предстояло это только сделать.

К вечеру заехали в Липовку и сразу отправились к дому Расси. Я вертела головой во все стороны и с удовольствием рассматривала свои владения. Дома, в основном были небольшие, вполне ухоженные. За каждым домом имелся огород и виднелись деревья, подозреваю, что фруктовые. Где-то заборчики были очень даже ладные, где-то покосившиеся, но в целом деревня производила благоприятное впечатление.

Услышав шум подъезжающих телег, народ начал высыпаться на улицу, собираться в группки и, недоуменно переговариваясь, следовать за нашей, произведший такой фурор, процессией. Прислушавшись, я уловила предмет обсуждения и это была не я, жителей Липовки взволновал сверкающий Джин. Чем дальше мы двигались по улице, тем больше у нас прибавлялось сопровождающих. Мужчины в своём большинстве были одеты в рубахи и свободные штаны, темных и немарких цветов, а женщины были в платьях, схожего с моим кроем, или в рубахах, наподобие мужских, только украшенными небольшой узорной вышивкой по вороту и рукавам, и в длинных юбках, по подолу которых тоже вился вышитый узор. Цвета женских нарядов были более светлые, но ярких расцветок я так и не увидела.

Чем больше народа собиралось за нашими чинно передвигающимся телегами, тем оживленнее становилось обсуждение прибывших гостей, то есть нас. Выдвигались самые невероятные версии: что сей доблестный гном чуть ли не наследник Подгорного Царства, а сюда приехал, чтобы враги не нашли и не убили; или что этот храбрый гном спас от разбойников девицу, то есть меня, и непременно влюбился, и вопреки воле родни решил жениться и осесть на территории Липовки... Расси и Огри, до этого слушавшие болтовню с плохо скрываемой улыбкой, на последних словах встрепенулись и уже хотели было поставить на место уж слишком разгулявшуюся фантазию своих односельчан, но я сделала им знак не вмешиваться. Ну правда, весело ведь, зачем прерывать?

Дом старосты особо не выделялся на общем фоне, был чуть больше остальных, да забор чуть выше. Ворота были гостеприимно распахнуты и около них стояла высокая моложавая женщина, со светлыми волосами, и трое детей. Двое скорее, подростки, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, парень и девушка, и девчушка лет десяти. Семья Расси, сразу поняла я, так как все трое были похожи на отца.

Телеги неспешно вкатились в гостеприимный двор, толпа замерла за воротами, ожидая новостей и объяснений.

Старосты не спеша залезли на саму телегу, этакая своеобразная трибуна, с которой нам предстояло вещать, так как Огри подал мне руку, помогая занять место рядом с ними, впереди них.

— Жители Липовки! — раздался негромкий, но уверенный голос Расси и мгновенно наступила тишина, люди старались не пропустить ни единого слова и стало ясно, что Расси пользовался не хилым таким авторитетом среди народа. — Приветствуйте госпожу наших земель, с чьего позволения мы живём здесь, и по чьей доброй воли у нас есть крыша над головой и еда на столах! Леди Лалиса Манобан, последняя и единственная наследница рода Манобан, глава рода и полноправная хозяйка Искристого!

Бурных аплодисментов не последовало, было бы приятно, конечно, но я их не ждала. Вся толпа, как один, встали на одно колено, опустили головы и также слаженно произнесли: «Приветствуем, леди Лалису Манобан».

Смотрелось это... впечатляюще, даже мурашки побежали и дыхание перехватило.

— Жители Липовки, мои верные подданные, я рада приветствовать вас! — начала я свою очередную вдохновляюще-мотивирующую речь. — Непозволительно долго я пренебрегала своими обязанностями по отношению к вам и к нашим землям. Всё это время я переживала не о том, и мысли мои были заняты совершенно не нужными вещами. Искренне благодарна всем вам за то, что не дали прийти нашим землям в полный упадок. Прекрасно понимаю, как вам было тяжело рассчитывать только на самих себя и тянуть эту ношу на своих плечах. Но теперь всё измениться! Я не обещаю, что будет легко, нам придется много и тяжело работать. Но мы будем делать это вместе! Мы вместе вернём достаток и благополучие на наши земли и в наши дома! Это говорю вам я, герцогиня Лалиса Манобан, глава рода и ваша госпожа!

Что уж говорить, я сама воодушевилась от своих же слов и готова была вот прям сейчас куда-то бежать и что-то делать. Толпа, внимательно слушающая каждое моё слово, взорвалась одобрительным гулом и криками: «Слава Манобан!», «Да здравствует леди Лалиса!», «Долгих лет госпоже Лалисе!»

Меня отпустило. На ватных ногах, с помощью Джина, я спустилась с телеги и с ужасом поняла, что до дома то я дойти не смогу, ноги практически не слушались, настолько я переволновалась, ожидая как меня примут жители моей же, по сути, деревни. Выручила чистая случайность, ну, или божественная помощь, кто уж разберёт.

— Ваша светлость, ваша светлость! — раздался звонкий женский голос из толпы. — Нижайше прошу выслушать! Прошу о суде главы рода!

Та-а-ак... интересно... что за ерунда?

Медленно развернулась, все ещё сжимая предплечье доблестно одетого гнома и уставилась на пробивающуюся из толпы в мою сторону молодую рыжеволосую женщину.

— Яська, опять ты, что ж тебе неймётся! — в сердцах сплюнул Расси.

— А оттого и неймётся, уважаемый староста, что от вас справедливости я не дождусь, а мне ребёнка кормить надо! — зло пыхтела рыжеволосая, усиленно толкая локтями самых неуступчивых в первых рядах.

В конце концов она преодолела последние препятствие и, низко поклонившись, ждала моего ответа.

— Представься и расскажи о своей беде. Правом хозяйки этих земель и словом главы рода обещаю, что суд будет честным и справедливым. Ты будешь обязана принять любое решение, подумай об этом сейчас, потом дороги назад не будет. — строго произнесла я, глядя в её огромные зелёный глаза, в которых на мгновение промелькнуло сомнение.

— Я Яська Руди, живу в Липовке уже шесть лет, вдова. Раньше жила на землях рода Дрэви, но муж погиб и с его родней я не ужилась, вот и перебралась сюда с дочкой. Здесь нас приняли, выделили один из пустых домов, и помогли обжиться, На жизнь зарабатываю сбором липового цвета и делаю с него сборы с добавлением высушенных фруктов и ягод, очень вкусные, душистые и ароматные, да и травы полезные тоже добавляю. Эти сборы я рассыпаю по мешочкам и отдаю Кирку, он возит их вместе со всем товаром на продажу. В последний раз я передала тридцать мешочков на продажу по пол серебряного за штуку, это были все мои запасы и на вырученные деньги нам бы хватило прожить до сезона сбора ягод... но Кирк по возвращению ничего мне не дал и сказал, что я в этот раз не давала ничего ему на продажу. — на этих словах, она запнулась, с трудом сдерживая слёзы. — А я давала! Вот всеми Богами клянусь, давала! Зачем мне обманывать? И на эти монеты я рассчитывала! Это же нечестно! Вот так людей обманывать! Рассудите по справедливости, леди!

— Я тебя выслушала и теперь хочу послушать, что скажет упомянутый тобою Кирк. Он здесь? — последние слова я произнесла достаточно громко, обращаясь к собравшемуся народу.

Расси, окинув пристальным взглядом толпу, тут же доложил мне:

— Он здесь, леди Лалиса. — и более грозно потребовал: — Эй, расступитесь! Дайте дорогу Кирку, его желает видеть её светлость.

Народ, не хотя и медленно, но послушался. Задние ряды, начали волноваться и теснить впереди стоящих, и буквально через пару минут пред мои очи выпихнули того самого Кирка.

На первый взгляд и не поймёшь сразу, вроде мужик как мужик. Одет так же, как и все, не худой и не толстый, крепкий такой мужичок среднего возраста, только вот глаза... было у него что-то такое во взгляде... мелко-пакостное, что ли. За мужчиной пробилась и крупная женщина. Жена, подумала я, рассматривая уже их обоих. Женщина была на полголовы ниже Кирка, но в полтора раза больше в объёме, да и взгляд... короче, шумного выяснения истины нам не избежать.

Мужик, наконец, поклонился, женщина тоже.

— Представьтесь и ответьте на выдвинутые обвинения от Яськи Руди.

Первой начала говорить женщина, чему я даже не удивилась, есть такие особы, за которыми муж, как за каменной стеной. В том плане, что и говорить ему не нужно, за него всё скажут.

— Госпожа, я Свела Привула, жена Кирка Привула. — громко и уверенно начала она. — И я готова всеми Богами поклясться, что эта паршивка рыжая наговаривает всё на моего мужа! Ничего она ему не давала, а теперь денег требует! Ни стыда, ни совести нет у человека! Тьфу, на тебя, зараза! Брехливая собака, вот ты кто! Это ж надо, на порядочного человека такое наговаривать!

— Тихо! — рявкнула я и толпа неосознанно отступила на шаг от меня. — Уважаемая госпожа Привула, не забывайте с кем вы говорите, это раз. А, во-вторых, я хочу услышать вашего мужа, а не вас.

Женщина зыркнула, недовольно поджала губы и замолчала, подпихнув благоверного вперёд. Тот, сделав шаг, опять поклонился и начал излагать свою версию произошедшего:

— Зовут меня Кирк Привула, леди Манобан, два-три раза в год я вожу товар на продажу к северянам. Ну, как товар, кто что делает, то и вожу. Не сам, конечно, обычно нас человек пять-шесть отправляется, так и проще и безопаснее. Так вот, в последнюю поездку мне Яська ничего на продажу не давала, а деньги требует. Вот.

Грустно как-то, один говорит, что ничего не было, вторая говорит, что было... не пытать же их в самом деле... да и не умею я, а заплечных дел мастера у меня в штате не наблюдается.

— Я тебя услышала, Кирк Привула. Скажи мне, Яська, когда ты отдавала свои мешочки уважаемому Кирку при этом присутствовал кто-нибудь ещё?

— Нет, госпожа. — совсем поникла рыжуля.

— Хорошо, уважаемый Кирк, кто сопровождал вас в последней поездке? Эти люди здесь? Я хочу их видеть.

— Да, госпожа. Со мной были Лир, Ниар, Росс и Уваг.

Названные мужчины, вышли из толпы и перед ними народ расступался куда охотнее, чем перед семейством Привула. Один из мужчин мне понравился больше всего, такой крепенький мужичок, лет под пятьдесят, с прямым открытым взглядом, ответственный и честный работяга, одним словом. Мужчины, поклонились и без лишних напоминаний сразу представились. Зацепивший мой взгляд мужичок оказался Ниаром.

— Уважаемый Ниар, на пару слов. — поманила я за собой ничего не понимающего мужика и сделала пару шагов к воротам старосты, чтобы и на виду остаться и слышно нашего разговора особо не было. — Значит так, я хочу услышать правду, Ниар, вы вызываете доверие и я не хочу разочароваться в вас. Не забывайте, что я ваша леди и хозяйка этих земель. Мне не хотелось бы верить, что люди, проживающие на моих землях способны замыслить что-то против беззащитной одинокой женщины с ребенком. Вы были вместе с Кирком, так скажите мне, он продавал Яськин сбор или нет?

Ниар смотрел на меня прямо и открыто, и также прямо ответил:

— Я не видел мешочков, которые обычно передавала Яська для продажи, но в телегах был один небольшой мешок, непонятно с чем. Кирк сказал, что там его барахло, мол, жена его украсила пару рубах для продажи. Хотя все знают, где Свела и где вышивка. Спрашивать больше не стали, негоже свой нос в чужие дела совать, это бабам больше по душе. После, по приезду в Норсин, это городок в котором обычно товар и продаем, там уже нас знают и мы знаем, кому и что снести, чтоб самим на базаре не стоять, Кирк взял этот мешок получается и пошел к лавку, где обычно Яськин товар мы и продавали. Странно это как-то, госпожа, рубахи и в лавку, где сборы трав, да разные настойки продают. Вернулся он оттуда уже без мешка.

Всё это было сказано без запинки и не пряча взгляд.

— Спасибо за честность, уважаемый Ниар. — от души поблагодарила я и поочередно вызвала на такой же приватный разговор остальных.

Лир и Росс озвучили что-то похожее на слова Ниара. Мол, был мешок, что в нём вёз Кирк не известно, содержимое мешка исчезло после посещения лавки. Лир, самый молодой из всех, заметил ещё, что Кирк на Яську нехорошо так смотрит, не должно так смотреть женатому мужчине.

Уваг же занял нейтральную позицию — ничего не видел, ничего не знаю.

— Уважаемый Расси, на два слова. — поманила я старосту, когда закончила опрос свидетелей. — Что вы скажите? Вы же лучше знаете жителей своей деревни, что за человек Кирк?

Расси тяжело вздохнул, почесал макушку и, как в прорубь с головой, ответил:

— Гнилой он человек, госпожа, как и баба его сварливая. Со всеми соседями переругалась, горло вечно дерет, всё ей не так. А Кирк... подленькая натура. Думаю, Яська правду говорит, только доказать я это не могу, а просто так обвинять... Сложная ситуация, госпожа, ох сложная.... Не раз уже было, что он то монет меньше привезёт, то товара у него не досчитаешься...

— Так почему он у вас на такой ответственной должности? Считай, он отвечает у вас за всё торговое сообщение, а доверия к нему нет.

— Да Кирк говорить умеет с торговцами правильно и красиво, вот оно как-то само и получилось.

— Ясненько. Яську позовите.

Женщина подошла и я у неё прямо спросила:

— Кирк тебя домогался?

— Да. — едва слышно выдохнула она и зелёные глаза наполнились слезами. — Давно уже, то подкараулит, когда из лесу возвращаюсь, то на речке зажмет, когда белье стираю... я его всё гнала к жене, противно прям. Он мне, когда я ему свой товар отдавала, так и сказал: «Моя будешь, никуда не денешься».

— Ты же понимаешь, что после этого разбирательства тебе не будет здесь житья?

— Мне и так последнее время тяжело было, Свела мне последний год все нервы истрепала, даже детей своих науськала, а те мою Нилину начали травить и обижать. Девочка моя даже на улицу перестала выходить. Думала, товар продастся, деньги получу, да либо к северянам, либо к гномам подамся.

Примерно я так себе и представляла ситуацию после слов Ниара и Лира. Вот же мудак озабоченный! У тебя жена есть, вот и люби её в удобных позах, не фиг на молодых и красивых засматриваться. Ладно бы только смотрел, так ещё и ручонки свои грязные тянет. По-любому ведь собирался потом Яську шантажировать. Мудак. Подлый, мелкий, ничтожный червяк, а не мужчина.

— Воды принеси. — кинула я старшему сыну Расси, гревшему уши неподалёку.

Парень кинулся в дом, а я пыталась успокоиться, дабы не наломать дров. В три глотка опустошив поданную кружку с холодной родниковой водой, я готова была озвучить своё решение.

— Жители Липовки, я, леди Лалиса Манобан, госпожа этих земель, выслушала всех и готова озвучить своё решение. Но прежде ещё раз спрошу, кто-нибудь хочет добавить что-то к сказанному? — строго переводила взгляд по всем участникам спора, особо долго задержавшись на Кирке, тот сжался, но молчал, его право. — Итак. Кирк Привула обязан выплатить Яська Руди пятнадцать серебряных монет за полученный от неё и проданный товар в лавке города Норсин. За обман и лжесвидетельствование своей госпоже Кирк Привула приговаривается к десяти ударам плетью. За домогательства и преследования Яськи Руди Кирк Привула приговаривается к десяти серебряным монетам штрафа в пользу Руди и пяти ударам плетью. Свела Привула за обман и лжесвидетельствование своей госпоже приговаривается к штрафу в пять серебряных монет в пользу казны герцогства и к пяти ударам плетью. Яська Руди за сокрытие информации от своей госпожи приговаривается к штрафу в пять серебряных монет в пользу казны герцогства. Кирк Привула лишается права торговать от имени герцогства Манобан до конца жизни. С этого момента внешней торговлей будет заниматься уважаемый Ниар и его заместители Лир и Росси.

Тишина повисла оглушающая, а потом толпа как-то резко взорвалась криками, одобрительным криками, видать семейство Привула достало если не всех, то многих.

— Слово леди Манобан закон! — одобрительно поддержал меня староста Расси и едва слышно добавил лично для меня: — Это вы ещё слишком мягко с ними обошлись, госпожа, за обман леди земель и повесить могли.

— А приговор кто исполнит? — как-то поздно озадачилась я, не самой же плетью махать, да и не смогу я.

— Сам всыплю плетей. — оскалился он в ответ. — Мой недосмотр, не смог сразу разобраться, так хоть так...

— Свелу только не сильно бей, женщина всё-таки. — также тихо прошептала я лично для него.

— Как скажете, госпожа, уж слишком вы добрая.

Пока мы выясняли между собой нюансы предстоящего наказания, Свела начала голосить и сыпать проклятиями так, что я уже пожалела о своей доброте.

Три свежеиспеченных торговых представителя крепко держали Кирка, и Расси направился к ним уже с кнутом, который всунул ему в руки его же старшенький и, судя по всему, очень смышлёный сынок. Озвученный мною приговор был исполнен тут же, а я стояла и смотрела, едва сдерживая тошноту, как гибкий кожаный кнут опускается на спину мужчины, разрывая рубаху, как та пропитывается первой кровью... Отвернуться бы, прикрыть глаза, но нельзя, я леди этих земель, я госпожа этих людей и показывать слабость никак нельзя. Как бы не было плохо и противно, стой и смотри, что твоё слово делает с другими людьми, пусть они и заслужили это... но как же гадко на душе.

После всего произошедшего народ ещё долго стоял возле ворот, обсуждая события вечера, раз за разом пересказывая друг другу, что видели и слышали.

Мы же, полным составом зашли в дом старосты, где предстояло провести ночь и будет хорошо, если одну.

Яську я поманила за собой и сделала ей предложение, за которое она с радостью и ухватилась. Предложила перебраться ко мне в замок, сразу предупредив, что пока особых условий нет, но место для такой талантливой женщины и ребенка всегда найдётся, нечего сниматься с места и искать новый дом, дело это хлопотное и опасное, злых людей много, а вступиться за них не кому. В Искристом она будет заниматься тем же составлением своих сборов, материалы для работы ей предоставят, даже самой собирать ничего не надо будет. Защиту, хорошее отношение и оплату за труд я гарантирую. На мои слова Яська разрыдалась, и это не были слезы обиды и бессилия, это были слезы благодарности и облегчения. У меня у самой глаза были на мокром месте, когда она едва не бросилась целовать мне руки, на силу остановила.

Едва окрылённая хорошими новостями рыжуля умчалась собирать вещи, дабы завтра же с утра отправиться в Искристый, ко мне подошёл сын Расси, Марик, и попросился ко мне на службу. Парень был готов выполнять любую работу и любые мои приказы, принести любые клятвы, только бы оказаться в моём окружение. Впору было бы почесать озадаченно затылок от такой настойчивости, но не по-герцогски это что ли. Обещала подумать и утром сообщить о своём решение.

Потом пришлось утрясти вопросы с самим Расси по поводу транспортировки Яськи и её дочери со всем скарбом в Искристый. Боялась я за них, как бы Привулы гадость какую не задумали. Расси пообещал выделить телегу и Лира в сопровождение с самого утра. На том и порешили.

Познакомилась, наконец, с семьей Расси. Жена его, с дочками, быстро накрыли на стол, нагрели воды и постелили мне в отдельной комнате. Была у них пара вот таких вот гостевых комнат, которые либо для заплутавших путников держали, либо для озёрников, когда те налог возили в замок. Вот одна досталась мне, а вторая, по соседству, Джину. Гном, молодчина прям, всё время молчал, время от времени одной рукой поглаживал секиру, любя так, ненавязчиво, но и этого было достаточно, чтобы произвести впечатление на окружающих.

На постель я упала практически без сил, бесконечно длинный и тяжёлый день подошёл к концу, он вымотал меня как физически, так и морально. Мне было безгранично сложно осознавать, как много я могу наделать ошибок лишь одним своим словом, которое безоговорочно принималось, как закон. Это была сумасшедшая ответственность, ответственность за сотни жизней людей и их благополучие, которая в полном объёме легла на меня. Уже проваливаясь в сон, я заметила ровное сияние своего Хранителя и, кажется, он сказал:

— Спи, девочка. Ты умница, всё сделала правильно, правда я бы этих двоих, вообще бы повесил.