Глава 22

Даниил

Черт возьми, она ощущается прекрасно подо мной. Теплая, нежная кожа и аппетитные изгибы, в которых я хочу утонуть. Сиськи у нее впечатляющие, мне хочется в клочья порвать кружевной бюстгальтер, который на ней, чтобы я смог полностью ее обнажить.

Умираю, как хочу увидеть ее голой. Блин, просто умираю, как хочу.
Я удивлен, какая она нетерпеливая, как сильно, похоже, она хочет этого. Хочет меня. Мне нужно быть осторожным.

Она — девственница.

Она не позволит войти в нее, не сегодня, не важно, насколько убедительным я могу быть.
А я могу быть чертовски убедительным.

Однако я не пересплю с Юлей. Не хочу слишком сильно давить и заставлять ее делать то, о чем она потом пожалеет. Давить и заставлять девушку сделать что-то — определенно не мой стиль, и я не буду начинать с Юлей. Хочу быть терпеливым с ней. Быть достойным подаренной мне ее девственности…
Останавливаюсь, поднимаю голову и пялюсь в стену. Погодите. Я хочу, чтобы Юля подарила мне свою девственность? Мне, парню, считавшему, что он правильно поступает, держась подальше от нее? Заявившему ей, что я — не подходящий для нее парень?

Я по-прежнему не подходящий для нее парень, но начинаю думать, что это больше не важно. Черт, не думаю, что и ее это волнует. Притяжение между нами настолько сильное, что даже нелепо. Каждый раз, стоит нам оказаться рядом, такое ощущение, что нас переполняет подавляющая нужда соединить губы и сорвать одежду друг с друга

Чертовски охренительно. Возможно, сегодня я и не трахну ее, но мы вполне можем заняться остальным. И это остальное может быть столь же горячим, как и сам секс.

— Эй. — Юля дотрагивается до моей щеки, и я опускаю взгляд на нее, подмечая раскрасневшиеся щеки и припухшие губы. Я бы многое отдал, чтобы увидеть эти губы, обхватившими головку моего члена… — Ты в порядке?

Делаю глубокий вдох и киваю. Не могу же я признаться ей, о чем думал. Она решит, что я — мудак. Я не могу просить сделать мне минет. Но подрочить было бы неплохо. Чертовски хорошо. Я бы отплатил тем же. Я щедрый парень. Приятнее дарить, чем получать, и прочая фигня

— Да, все хорошо, — говорю я и прерываюсь, когда мне кажется, что слышу, как на подъездную дорожку перед домом заезжает машина.

Дерьмо.

Юля все еще подо мной, и только ее грудная клетка вздымается от дыхания. А это значит, что я тотчас же поглощен тем, как поднимаются и опускаются ее груди.

— Ты слышал? — шепчет она.
Я не двигаюсь, мой взгляд сосредоточен на ее сиськах, мое тело такое же неподвижное, как и у Юли.

— Слышал что? — шепчу в ответ, прикидываясь дурачком

Стук машинной дверцы и следом еще один, я морщусь. Чертовски уверен, это мои родители. Очень вовремя.

— Вот дерьмо, твои родители вернулись! — Она толкает меня в грудь, пытаясь скинуть с себя, но я не двигаюсь с места. — Давай же, Даня!

— Давай же, Даня, что? — Наклоняюсь и целую ее, проводя языком вдоль ее верхней губы. Сексуальный звук, который она издает, посылает импульс прямо в мой член. И он был немного громкий. — Ш-ш, малышка. Веди себя тихо. Они даже не догадаются, что ты здесь.

— О боже, — шепчет она напротив моих губ, обдавая своим дыханием мое лицо прямо перед тем, как я снова целую ее в губы.

Один раз. Два. Затем я спускаюсь, целуя ее шею, ключицы, грудь, вершинки грудей.

Она не останавливает меня, не отпихивает, и я воспринимаю это как хороший знак и продолжаю. Она поднимает руки и обхватывает мой затылок, притягивая меня к себе. Мой рот путешествует вниз, прослеживая языком кружевную кромку бюстгальтера, ее твердые соски, выпирающие через тонкий материал. Открывается входная дверь, слышу, как пронзительный голос мамы, выкрикивающий имя моей сестры, разносится эхом в фойе, но продолжаю, игнорируя ее.

Выбрасываю ее голос из своей головы, чтобы сконцентрироваться на Юле.
Провожу пальцами вниз по ее животу, пока не дохожу до пояса шорт. Мигом расправляюсь с пуговицей и молнией, широко распахивая их и прижимая пальцы к переду ее влажных хлопковых трусиков.

— Даня, — она стонет мое имя, и хотя мне нравится, как оно звучит, ей следует быть осторожнее. Нельзя позволить, чтобы нас услышали. Посылаю ей взгляд, который, надеюсь, говорит замолчать, и продолжаю ласкать ее через трусики, и ртом через бюстгальтер. Стараюсь не заходить слишком далеко, потому что, если она заставит меня остановиться, я очень разозлюсь. Не на нее, а на себя.

Не хочу останавливаться.

Проскальзываю пальцами под резинку ее трусиков, и Юля хнычет. Едва касаюсь лобковых волосков, ее жар, словно путеводная звезда, которую я отчаянно хочу найти. Я обхватываю ее ладонью, используя идеальную силу нажатия так, что она раскрывается передо мной и приподнимает бедра, будто хочет большего.

Твою мать, она влажная. Начинаю двигать пальцами, поглаживая большим пальцем набухший клитор и нежно исследуя ее складочки. Не хочу сделать ей больно. Влагалище прекрасно, но они сверхчувствительны, и стоит вам трахнуть девушку не так — грубо, — и она навсегда возненавидит вас.
Девушкам нужен знак над их кисками, гласящий «обращаться с осторожностью».

Дыхание застревает у меня в горле, пока продолжаю поглаживать ее горячую, скользкую кожу. Ее бедра начинают извиваться в такт с моими ласками, и Юля издает легкий вздох. Я слышу шаги на лестнице. По мере того как родители поднимаются на второй этаж, тихий шепот становится громче. Поднимаю глаза и замечаю, что Юля наблюдает за мной, в панике широко распахнув темные глаза, я приподнимаюсь и чмокаю ее в губы, моя рука все еще у нее между ног.

— Приятно? — шепчу ей в щеку, прежде чем поцеловать в нее.
Она порывисто кивает.

— Очень приятно, — выдавливает она.

Я улыбаюсь, довольный тем, что она кажется настолько ошеломленной, что едва говорит.

— Хорошо, потому что из-за тебя, Юль, я чувствую себя просто охренительно. Ты такая влажная для меня. Ты все это время была такой влажной? Клянусь богом, я был твердым с тех пор, как взглянул на тебя.

Юля дрожит. Мне нравится, что мои слова в состоянии вызвать ответную реакцию. Ей нравится, когда я говорю с ней так, и я еще не закончил. И продолжаю исследовать ее влажность, податливую плоть между бедер, ласкаю ее складочки и кончиком указательного пальца проскальзываю в нее. Она чертовски узкая. Невероятно тугая.
Я кончу еще до того, как войду в нее, не помню, когда в последний раз со мной случалось подобное.

Стоп. Я забегаю вперед. Я не войду в Юлю сегодня. Нужно притормозить ход своих мыслей.

— Даня, — шепчет она, заставляя взглянуть на нее. — Что нам делать?

Хмурюсь.

— Делать с чем?

И в этот самый момент прямо за дверью разносится голос моей матери.

— Скажи ей, что ее маленькой подружки здесь нет!

Юля застывает, зажмурив глаза. Мама говорит о ней. И Вики. Держу пари, Вик проснулась и спросила, где Юля. Что бы они все сделали, если бы узнали, что она со мной? В моей постели? С моей рукой в ее трусиках?

— Я должна уйти, — шепчет Юля, упираясь мне в плечи.

Я сопротивляюсь и целую ее, снова медленно двигая пальцами и просовывая язык ей в рот, и одновременно поглаживаю ее клитор. Он набухший. Юля жаждет продолжения. Она, наверное, уже на грани. Ей нужно кончить. И я хочу быть тем, кто поможет ей в этом.
Хочу увидеть ее полностью утратившей самообладание.

Голоса в коридоре становятся тише, слышу, как закрывается дверь. Мои родители у себя в комнате, никто не подозревает, что в моей комнате девушка. Я словно озабоченный подросток, скрывающий свою тайную подружку, занимаясь с ней грязными делами, и, клянусь богом, мой член пульсирует рядом с ширинкой шорт, словно кайфую от того, что совершаю что-то настолько порочное. Хотя мы даже не собираемся трахаться — я стараюсь уважать желание Юли оставаться девственницей. Она еще не готова

Но ради нее я могу быть терпеливым.
Юля начинает отвечать на мои настойчивые касания, бедра изгибаются вверх, ее язык ищет мой. Я тверд, как камень, и отчаянно хочу, чтобы она дотянулась и схватила мой член, но не могу подталкивать ее. Я больше не слышу родителей. Я больше ничего не слышу, кроме учащенного дыхания Юли, шороха одежды и как мои пальцы скользят по ее горячей, влажной плоти.

Тереблю ее клитор, сильно надавливаю на набухший комочек плоти, и она выдыхает мне в рот. Перекатываю его между пальцев, Юлю разрывает наш поцелуй, дрожащий стон вырывается из нее, а бедра выгибаются верх.

— О боже, Даня.

— Ты близко? — интересуюсь, мне нужно, чтобы она была близко. — Хочешь больше? — Я хочу увидеть, как она кончает. Я хочу этого больше своего собственного удовлетворения, что просто неслыханно.

Слегка приподнимаясь над ней, поедаю взглядом практически извивающееся тело, благодарный за эротичный вид. Соски выпирают через тонкое кружево и атлас бюстгальтера, кожа раскраснелась, и моя рука в ее трусиках.
Офигенно горячо.

Она кивает, выдавливая в ответ приглушенное «да». Я снова и снова кружу по клитору, увеличивая темп и шепча Юле на ушко ободряющие слова:
— Кончи для меня, Юль. Я хочу увидеть, как ты кончаешь. Хочу почувствовать, как ты кончаешь вокруг моих пальцев.

Мои слова отправляют ее через край. Громкий стон слетает с ее губ, я запечатываю ртом ее рот и продолжаю поглаживать ее, пока оргазм сотрясает ее тело. Она дрожит, ее влагалище словно содрогается под моим прикосновением, поток влаги покрывает мои пальцы. Оргазм длится в течение долгих, растянутых секунд, я продолжаю ласкать ее, постепенно замедляя темп, пока она не отталкивает мою руку, бормоча мне в губы:
— Слишком. Это слишком сильно.
Поднимаю голову и смотрю на нее, мое сердце колотится так, словно это мне только что отшибло мозги от оргазма.

В этот самый момент я осознал, что, возможно, этого никогда не будет достаточно.

Ни тогда, когда речь идет о Юле.

И эта мысль ужасает меня.