Глава 16

Даниил

Я на очередном паршивом ужине с родителями в загородном клубе.

В том же самом, где мы были несколько дней назад, когда я встретил девушку. Ту, с которой мама пыталась меня свести. Ее зовут Камилла. Юная, симпатичная блондинка, улыбающаяся и смеющаяся над всеми моими шутками, при этом хлопая передо мной накладными ресницами. И которая пыталась схватить мое бедро не один раз, а дважды, и в какой-то момент мне стало интересно, действительно ли она собирается схватить меня за член.

Но из-за Юли я тут же выкинул ее из головы. Я не был заинтересован в Камиле.

Я хотел Юлю.

Но теперь, когда знаю, что она — девственница, и отверг ее предложение закрутить курортный роман без интима, я не могу и дальше мечтать о Юле.

Она под запретом.

Не для меня.

Мне нужно найти кого-то другого.

Например, Одри.

Весь вечер мы флиртуем. Мы шутим. Мы пьем. Много.
Мы пьяны.

Она уже практически висит на мне, а моим родителям все равно. Они в своем собственном маленьком мирке, да и, кроме того, я с девушкой, заслужившей их одобрение. Я, наверное, мог бы вытащить ее грудь и продемонстрировать, как награду, а они бы поаплодировали и заявили: «удачный выбор, сын».

Так. Я упился в хлам, если обдумываю, как оголю ее буфера. Камилла часто смеется. И ее смех не приятный. Я вспоминаю, как мило рассмеялась Юля, как только призналась про свою девственность.

Траханая девственница.

Погодите, не так. Девственницы не трахаются. Поэтому они и девственницы. Я не могу быть ответственным за это.

Юля — хорошая девушка. Она хранила себя для правильного парня, я же не такой.

Я — мудак, путающийся с богатыми цыпочками с фальшивыми грудью, носом и ресницами. Такими, как Камилла.

— Давай выйдем, — шепчет мне в ухо Камилла, ее рука тянется прямо — ага, вы поняли — к моему члену. Он реагирует, потому что, в конце концов, это мой член, и ему нравится, когда к нему прикасаются, особенно девушки.

Она улыбается, ее блестящие губы широко растянуты, она выглядит ужасно довольной собой. — Я позволю тебе трахнуть меня у бассейна. Никто не заметит нас.

Ладно, она ставит вопрос ребром, так? Встаю, как и она, мы идем через обеденный зал загородного клуба в сторону дверей, ведущих к бассейну на улице.

Наши родители полностью погружены в свои собственные разговоры и даже не замечают наш уход. Вики нигде не видно. Без понятия, куда она пропала, но маленькой ведьме повезло, и сегодня ей даже не пришлось идти на ужин с нами. Типа у нее появилась новая подруга, и она собиралась поужинать с нею.

Не важно. Мне плевать, чем занимается Вики. Все, что меня волнует — распускающая руки блондинка, которая продолжает хватать меня за член.

Мы едва вышли, во дворике все еще кругом толпятся люди, большинство из них сгруппированы в кружки и курят. Камилла хватает меня за руку и ведет в сторону заграждения у бассейна, с легкостью открывая ворота, и улыбаясь мне через плечо, пока тянет к одному из шезлонгов и толкает на него.

Я неуклюже распластываюсь на проклятой штуковине, голова идет кругом, руки широко раскинуты. Она падает на меня сверху, выбивая из меня дух, ее рот находит мой, ее поцелуй мокрый, а рука снова на моем члене и крепко его сжимает, в то время как она извивается по всему моему телу.

Да уж.

Я совершенно не впечатлен.

Берусь за ее костлявые плечи и отталкиваю от себя. Она открывает глаза и свирепо смотрит, ее челюсть отвисла так, что дает мне понять, она в бешенстве.

— Что ты делаешь? — уже заплетающимся языком.

— Ты очень пьяна. — Улыбаюсь, смягчая отказ. Не хочу, чтобы она почувствовала себя оскорбленной. — Я тоже пьян. По-моему, это плохая идея.

— О-о-о. — Камилла надувает губки, уверен, она думает, это очаровательно. Нет.

— Ты заботишься о моих чувствах? Не хочешь воспользоваться пьяной девушкой?

— Ну да. — Она говорит так, будто это что-то плохое. — Я хочу, чтобы мы оба были возбуждены, не настолько пьяны, что не понимаем, что делаем.
Камилла наклоняется ближе, ее рот прямо над моим, рука тянется к члену. Опять. Она настолько приставуча, что он опадает.

— Я абсолютно точно знаю, что делаю Я хотела трахнуть тебя с тех пор, как впервые увидела тебя, Даниил Милохин. Так что давай сделаем это.

Я шокирован ее небольшой речью. И отсутствием нетрезвого бормотания в голосе. Она играла со мной. Не настолько уж она и пьяна. И точно знает, чего хочет.

И хочет она меня.

Когда я ничего не говорю, она сверкает самодовольной улыбкой и начинает скользить вниз по всему моему телу, ее пальцы тянутся к ремню моих шорт.

— А теперь давай начнем вечеринку, и для начала я отсосу тебе.

Воу. Эта девушка невероятна. Я совершенно неправильно ее оценил.

— Может, не прямо сейчас…

Она приходит в ярость, раздражение превращает ее лицо в уродливую маску.

— Почему нет? Ты гей или что?

— Что? — Я сажусь и почти скидываю Камилу с колен. Она падает, но, как кошка, приземляется на ноги. — Я отказался от минета, и сразу же я — гей?

— Почему еще тогда ты не захотел, чтобы я сделала тебе минет? Я думала, между нами пробежала искра.

Я резко и громко выдыхаю, трясу головой, отчего она еще сильнее кружится. Чертова водка. Она меня в могилу сведет.

— Прости, Камилла. Просто у меня… иногда от виски не стоит.

Такого никогда не случалось. Но то, чего она не знает, не ранит ее.
Камилла упирает руки в бедра и закатывает глаза.

— Мужчины. Вы все одинаковые. Даже не верится, что ты отказываешься от добровольного минета. — Она толкает меня в плечо, и я падаю обратно на шезлонг, словно неустойчивый недоумок.

Со смехом она разворачивается на своих каблуках и уходит, покидая бассейн и, не сомневаюсь, направляясь обратно в бар.

Мне стоит последовать ее примеру. Не буквально, но пойти и еще выпить.

Утопить свои печали в бутылке, чтобы стереть воспоминания. Чтобы не вспоминать, как выглядела Юля два дня назад. Запах ее кожи, ее волос, как она ощущалась в моих руках, вкус ее губ, очень нежную кожу груди чуть выше кружева бюстгальтера.

Черт.

Черт.

Мой член оживает от одной только мысли о ней. И никакого пьяного нестояка. Скорее похоже на стояк от Юли.

Я точно сошел с ума.

Неуверенно поднимаюсь на ноги, мысленно убеждаю взять себя в руки и вернуться назад в клуб. В вестибюле застаю родителей, они уже готовы уйти.

— Вот ты где! — восклицает мама, несясь мне навстречу, ее розовые губы искривлены в неодобрении. Ее недовольство ударяет меня, словно пощечина, меня ждет выговор.
Боже, сколько мне? Десять?

Мама посылает мне взгляд, прежде чем подходит ближе и шепчет мне на ухо:
— Куда подевалась Камилла?

Пожимаю плечами и отодвигаюсь от нее. Мне не нужно, чтобы она учуяла от меня запах. Она как ищейка.

— Откуда мне знать?

Мама излучает неодобрение, хотя не говорит ни слова. Ей и не надо. Когда она злится, она внушает ужас. Просто спросите у Вик.

Просто спросите у меня.

Я следую за мамой, словно меня только что подловили за нарушением правил, и теперь у меня большие неприятности. Вплоть до домашнего ареста.

Отец разговаривает со своим приятелем, оба громко смеются и похлопывают друг друга по спине.

Мы ждем на улице, когда будет подана машина, и когда ее подают, забираюсь на заднее сиденье и собираюсь с духом перед лекцией.

Которая скоро начинается. Мы даже еще не выехали за пределы загородного клуба.

— Ты пьян.

— Не так сильно, как хотелось бы, — бормочу сквозь зубы.

— Ты слишком много пьешь, — ледяным голосом парирует мама.

Пожимаю плечами.

— Как и вы с отцом.

— Мы взрослые. Кроме того, мы пьем только за компанию.

— Эй, знаете что? Я тоже взрослый и мне нравится выпивать, общаясь с людьми. Полагаю, я такой же привилегированный, как и вы, — я возражаю, даже не задумываясь разозлю ее или нет.

Я такой пьяный.

Такой глупый.

Она поворачивается и испепеляет меня взглядом.

— Во время ужина ты был довольно груб с Камиллой.

Это смешно. Если кто и был груб, то это Камилла, учитывая, что она постоянно пыталась схватить меня за промежность. У девушки все мысли только о сексе. В этом нет ничего плохого. Обычно я только за. Но не в этот раз.

Не тогда, когда у меня все мысли только о Юле.

— Каким образом я был груб? На протяжении всего ужина я был рядом с ней. — Откидываю голову на сиденье, уставившись в потолок машины. Не знаю, сколько раз мне читали такие лекции. Вы подумаете, что уже должен бы привыкнуть к ним.

Но не привык. Просто меня бесит, что она обращается со мной, как с ребенком.

Они оба.

Ненавижу.

Они так же обращаются и с Вики, но, черт возьми, она, во всяком случае, все еще живет с ними. Бедняге придется еще один год потерпеть, учитывая, что она будет учиться два семестра в местном колледже. Мне жаль ее.

Мне жаль нас обоих.

— Ты исчез вместе с ней, а когда я нашла тебя, ты был уже без нее. Что произошло, ты потерял ее? Ты вообще знаешь, в безопасности ли она? Что ты за джентльмен?

От ее непрекращающихся вопросов у меня болит голова. Как будто ей не наплевать на Юлю. Скорее она боится, что Камилла расскажет своим родителям, какой я — кусок дерьма, и это плохо отразится на них.

— Я видел ее в баре, прежде чем мы уехали из клуба, мама. — Поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, но, слава Богу, она смотрит прямо перед собой, а не на меня. — Так что не пытайся заставить меня почувствовать себя плохо из-за того, что я ее бросил. С ней все в порядке.

— Хм. — Мама замолкает на мгновение, тишина похожа на благословение.

Я закрываю глаза, наслаждаюсь наступившей тишиной, пока отец давит на газ или жмет тормоз, как она опять заговаривает. — Камилла — не та самая для тебя.

Даже не спорю с ней. Никто из них не для меня. Никто из них никогда не будет для меня. Я лучше буду жить один и никогда не подарю маме внуков, чем соглашусь с ее выбором.

Она хочет распланировать все мое будущее, вплоть до девушки, на которой я женюсь.

Я не позволю ей. Я отказываюсь. И она ненавидит это. Что бы она сделала, если бы я привел домой девушку, которую бы точно не одобрила?

Мама бы на хрен спятила, вот что.
Мне в голову приходит мысль. Юля заставит маму слететь с катушек. Да, она — богатая девушка, как и все остальные, живущие в этом закрытом сообществе, где мы остановились, но она из тех, кого мама называет «новыми деньгами».

Иначе, вульгарные деньги. Из-за суперсовременного дома (так нетрадиционно), отсутствующего отца, разведенного с бедной матерью (от слова «развод» мама содрогается),  мои родители возненавидят Юлю, как только увидят.

Не то, чтобы я собирался встретиться с ней еще когда-нибудь.

Не в этом смысле.

Я скорее всего облажался.

По-крупному.

Но я бы никогда и не подверг ее такому обращению, даже если бы и продолжил видеться с ней… в этом смысле.

Ни в коем случае.

Я — засранец, но не подлый. Я бы не стал использовать Юлю.

Никогда.