Глава 21

Юлия

В спальне, куда он меня заводит, темно, свет проникает только через чуть приоткрытые жалюзи на окне. На протяжении уже нескольких дней на небе полная луна, она отбрасывает серебристые полосы вдоль стен и пола.

Я стою совершенно неподвижно, оглядываясь по сторонам, пока Даня закрывает за нами дверь и поворачивается лицом ко мне, и все, что я вижу — это его глаза и губы.

Стоит нашим взглядам встретиться, у меня пересыхает во рту. Я замираю, не в состоянии сказать хоть что-то или сделать первый шаг.

Да я и не должна.

Наши пальцы все еще сплетены, он притягивает меня ближе и без какого-либо колебания завладевает своими губами моими. Его поцелуй уверенный, без промедления требующий, но и многообещающий, и я моментально сдаюсь ему, изо всех сил стараясь отключить свой мозг, перестать думать и просто чувствовать. Все, что я хочу — это ощущать на себе его руки и губы, а его язык — у себя во рту. Он отпускает мою руку и берет в ладони мое лицо, отчего я чувствую себя желанной.

Дорогой.

Глупая.

Мы едва знакомы, на самом деле я мало что знаю о нем. Несколько раз мы вместе тусовались и целовались. Мы сопротивлялись нашему сексуальному влечению, а прямо сейчас, похоже, мы сдались.
Не то, чтобы я протестую…

Но он — практически незнакомец, а я не занимаюсь такими делами с незнакомыми парнями. Я абсолютно уверена, что Даня на самом деле не любит своих родителей.

Он очень оберегает свою сестру, хотя делает вид, что это не так.

Он заботливый. Веселый. Внимательный. Строгий инструктор, когда дело доходит до тренировок. Он приятен на вкус, реально приятен. Мне нравится его улыбка.
Он — секси.
Его глаза, кажется, все замечают, даже то, что мне совершенно не хочется, чтобы он знал. Он хороший водитель, хотя немного безрассуден. В действительности он немного безрассуден во всем, что делает, но это не обязательно так уж и плохо. Он умный. Мне нравится с ним разговаривать. И мне очень нравится с ним целоваться.

Хм. Может, я знаю его лучше, чем думала.

— Твой мозг. — Он хмурит брови и отстраняется от меня, большими пальцами поглаживая мои щеки туда-сюда так, что я готова замурлыкать, как кошка.
Или запрыгнуть на него. Хм, да, запрыгнуть на него. Звучит прекрасно.

Стоп.

Откуда взялась эта мысль? Я — девственница не случайно. Я не сдаюсь легко. Никогда не сдавалась. И никогда не было соблазна.

До Дани.

— Мой что? — спрашиваю в замешательстве. Возбужденно. Погодите, он сказал «мой мозг»?

— Твой мозг. Ты слишком много думаешь. — Он нежно целует мой висок, прижимая ко мне мягкие губы, отчего у меня подкашиваются ноги. — Тебе нужно расслабиться.

Слишком много думаю. Он прав. И уж совершенно точно, чего я не хотела — это загоняться по каждому поводу. Пусть это и прочно укоренившаяся привычка.

— Ничего не могу поделать, — сознаюсь, закрывая глаза и вздыхая, в то время как он целует меня в щеку, ухо, левый уголок рта. Правый. Дразнящие, сладкие поцелуи, от которых у меня все плывет перед глазами. — Ты заставляешь меня нервничать.

Он снова, хмурясь, отстраняется.

— Это последнее, чего я добиваюсь.

— Знаю. Дело не в тебе. Дело во мне. — Кладу руки ему на грудь, медленно проводя пальцами вниз по мускулистому торсу. Вау, он невероятно твердый. Поднимаю глаза и замечаю, как гримаса боли искажает его лицо, и тут же отдергиваю от него руки, думая, что причина этому — я.

— Боже, не останавливайся, — бормочет он, качая головой. — Прикоснись ко мне снова, Юль.

Прошу.

Делаю, как он просит, пробегаюсь руками по его грудным мышцам вверх до плечей, затем обратно вниз вдоль живота, пока не достигаю края его футболки. Запрокидываю голову и вижу, что он наблюдает за мной, наклонив шею, и не отрывая пристальный взгляд от моих рук. Я хочу что-нибудь сказать. Потребовать, чтобы он разрешил снять с него футболку. Конечно, я не собираюсь идти до конца, не сегодня. Я не готова.
Но если он позволит мне познать и… поиграть, я с радостью верну должок.
Мои щеки краснеют при одной только мысли.

— Ты пытаешься раздеть меня? — наконец-то он спрашивает, в то время как я по-прежнему молчу. В его голосе слышны веселые нотки, и он улыбается. Что обнадеживает.
Вскидываю брови.

— Ты позволишь? — Пожалуйста, скажи «да».

Все следы веселья испаряются. В один миг.

— Я позволю тебе делать все, что угодно, если заполучу твои руки на мне.

Ух. Это было горячо. Даня всегда знает, что сказать.

— Тогда, давай снимем с тебя футболку, — шепчу я.

Он делает шаг назад, тянется себе за шею и стягивает футболку легким, абсолютно мужским способом, типичным для парней. Я наблюдаю, затаив дыхание, как он обнажает упругую, голую кожу, мой взгляд блуждает по нему так, словно я — страдающая от голода женщина и только что впервые за годы увидела кусок мяса.

Я и до этого видела его грудь. Много раз. Восемьдесят пять процентов времени, клянусь, Даня бродит повсюду в одних лишь плавательных шортах. Но, в конце концов, он на каникулах. Мама говорила мне, что многие дома в этом сообществе на лето сдаются в аренду. Что мне повезло с Милохиным, арендующими дом со мной по соседству — удивительная небольшая деталь, на которую я не обратила внимания.
Другими словами, мне чертовски повезло этим летом. И еще больше с тем, что он так увлечен мною.

Скучной, бедной коротышкой. Я — никто. Я всегда была никем, но благодаря дане чувствую себя… особенной. Как будто я — секси. Как будто я — единственная девушка, которая важна для него. И мне нравится это ощущение. Я обожаю его.

Но хватит обо мне и о том, как Даня заставляет меня чувствовать себя. Прямо сейчас я заинтересована оценить его грудь с близкого расстояния. Он не безобразно накачен. Не так устрашающе, как некоторые чрезмерно мускулистые парни с выпуклыми, перекатывающимися мышцами и шестью кубиками пресса.

У Дани сексуальное тело, но не чересчур. Крепкое, без грамма жира где-либо, с нормальным прессом и только лишь с намеком на кубики.
Пожалуй, стоит прикоснуться к его животу, чтобы убедиться.

Я едва дотрагиваюсь пальцами до его живота, и мышцы вздрагивают от моего прикосновения. Меня завораживает его реакция, и я дотрагиваюсь до него снова, кружу вокруг пупка, пробегаюсь пальцем по тонкой дорожке волос, ведущей от пупка четко вниз и уходящей за пояс шорт. Его кожа такая горячая, а темные волоски такие мягкие…

Даня обхватывает мое запястье, смыкая пальцы вокруг него и останавливая меня. Поднимаю глаза на него и вижу, как напряжена его челюсть, а рот сжат в тонкую линию.

— Хочешь, чтобы я остановилась? — спрашиваю.

— Только, если ты дразнишься. — Он ненадолго прикрывает глаза, пальцы напрягаются вокруг запястья, хотя и не отпускают меня. — Ты сводишь меня с ума, Юля.

Оу, такой он особо красив, такой страдающий, с этими сексуальными, прикрытыми глазами и мрачной решимостью, написанной на лице. Он шумно выдыхает. Чувствую себя немного плохо из-за того, что подвергаю его этому, но, опять же, я в восторге. Что именно я в ответе за эту пытку, за то, что он так себя чувствует.

Не в состоянии сказать ни слова в ответ, но надеюсь, он чувствует мое желание, мою потребность. В нем.
Мою капитуляцию.

Его взгляд не отрывается от моего, пока он отпускает мое запястье и кладет руки мне на талию, подталкивая назад. Тыльной стороной ног ударяюсь о край кровати, а затем падаю, приземляясь на матрас с Даней поверх меня.

У меня воздух застревает в легких, стоит ему напрячь бедра, и я ощущаю его твердую длину, упирающуюся в меня. Я изумлена, что так действую на него.

Что он хочет меня.

— Ты позволишь мне снять это? — Он теребит подол моей футболки, и мое уже бешено бьющееся сердце ускоряется. Должна ли я? — Хочу чувствовать твое тело, кожа к коже.

О. Ладно. Да, я определенно должна позволить ему. Не говоря ни слова, киваю, впиваясь зубами в нижнюю губу. Он поднимается с меня и тянет вверх мою футболку, медленно оголяя мой округлый живот, ткань, облегающую мою грудь. Слегка подавленная из-за слишком большой груди, зажмуриваю глаза и поднимаю руки, позволяя Дане полностью стащить ее с меня.

Что он и делает, потому что он — парень, и он хочет заценить меня. Я не против. Я хочу этого. Хочу, чтобы он увидел меня. Клянусь, я чувствую его взгляд, блуждающий по мне, задерживающийся на груди. Она выпирает поверх бледно-голубого кружевного бюстгальтера, и я надеюсь, что не кажусь ему слишком толстой. Я не виновата, что мои буфера такие большие…

— Ты прекрасна, — шепчет он, от его благоговейного тона мои глаза широко распахиваются. И вижу восхищенный блеск в его взгляде, я оттаиваю.

Прежде чем хочу сказать что-то, он заявляет права на мой рот, целуя меня, его руки на моей груди. Под его прикосновением я выгибаюсь дугой, он проглатывает вырвавшееся из меня хныканье. Даня прекращает целовать меня почти так же быстро, как и начал, проводит носом вдоль моей шеи, глубоко вдыхая.

— Черт, ты так хорошо пахнешь.
Накрываю руками его плечи, слегка царапая спину ногтями. Он сдвигается ближе, с его идеальных губ слетает слабый стон, прежде чем снова захватывает мои, его язык подвижный, руки — еще подвижнее.

Эти безумно активные руки обхватывают мои груди, сжимают их, слегка массируя, и, о боже, это так здорово. Так сказочно, невероятно приятно, что хочется еще. Я извиваюсь под ним, пытаясь стать еще ближе, отчаянно стремлюсь впитать его, и, когда он легко касается моих твердых сосков большими пальцами, у меня такое чувство, что я готова выпрыгнуть из кожи.

— Чувствительные, — шепчет он с удовлетворением напротив моих губ.

— Блин, ты идеальна, Юль.

Он произнес это еще раз, но я не поверила ему. Но если он будет продолжать в том же духе, я начну думать, что он, возможно, говорит правду. Может, я и правда идеальна.

Идеальна для него.