III

Морозное утро ударило по носу, давая понять, что зима ещё не собирается отступать. Конец февраля — время, когда солнце уже греет сильнее, но холод по-прежнему цепляется за город, не желая сдавать позиции. Воздух пропитан запахом подтаявшего снега, смешанного с пылью и гарью проезжающих машин. Вечером дороги снова затянет тонкой ледяной коркой, а утром люди будут скользить по ней, ругая зиму, которая никак не уйдёт.

Район, в котором я жил, считался престижным. Высокие, закрытые дома, окружённые забором, камеры наблюдения на каждом углу, охранники в будках, проверяющие каждого, кто входит. Уютные дворы, аккуратно заасфальтированные дорожки, новая детская площадка, которую обновляют каждые два года. И самое главное — свой личный магазин прямо под домом. Всё продумано, комфортно, безопасно.

Я закурил сигарету. Первая затяжка обожгла лёгкие, но это было даже приятно. Вообще, я не так давно курю — всего два года, но уже не могу представить свою жизнь без этого. Странно, как быстро формируются привычки.

Направляясь к выходу из комплекса, я поймал себя на мысли, что весь этот ухоженный, охраняемый кусок земли с домами — настоящая тюрьма, а я в ней заложник. Здесь всё идеально: чистые подъезды, доброжелательные консьержи, ровные ряды припаркованных машин. И всё же — тюрьма. Только в отличие от настоящей, здесь никто не держит меня силой. Я сам выбрал жить тут, и теперь возвращаюсь каждый раз, как заключённый в свою камеру.

Я выйду погулять, подышу свежим воздухом, но потом всё равно вернусь. Так устроена жизнь. Заключённых выпускают на прогулку во внутренний двор , чтобы они помнили, как пахнет свобода, как воздух обжигает лёгкие и как солнечный свет заставляет прищуриваться. Но прогулка заканчивается, и их снова загоняют в тёмные, сырые карцеры. Разве не то же самое происходит со мной? Я выйду, пройду по улице, посмотрю на людей, почувствую движение города, но в конце концов снова открою ворота своего жилого комплекса, пройду через охрану, поднимусь в лифте и окажусь там, где всё уже знакомо до мельчайших деталей.

И вот что интересно: ведь мне здесь хорошо. Тепло, безопасно, удобно. Но почему тогда мне кажется, что я заперт?

На экране моего телефона светилось 9:00 — рановато я вышел. Но перспектива возвращения домой и продолжения разговора с мамой меня не особо привлекала. Я направился в кофейню, которая располагалась недалеко от моего дома.

Идти до неё было около 15 минут. Я надел наушники, включил свою любимую песню Chezile — Beanie и зашагал вперёд. Мороз пробирал до костей, но воздух был свежим и бодрящим. В конце февраля зима уже теряла свою жесткость: снег на дорогах лежал серыми, промёрзшими пластами, кое-где обнажая асфальт. Лёгкий ветер разносил сухие снежинки, скрипевшие под ногами.

Я шёл через небольшой сквер, наблюдая за людьми, спешащими по своим делам. Интересно, они замечают, как быстро проходит их жизнь в этой суете? Как на себя не остаётся ни времени, ни сил? Мы так заняты делами, заботами, проблемами, что забываем просто остановиться, вдохнуть воздух полной грудью и почувствовать момент.

Зима всегда была моей любимой порой года. В ней есть что-то загадочное, романтическое... но холод я терпеть не мог. Щёки горели от мороза, кожа неприятно пощипывала. Я натянул капюшон пониже и ускорил шаг.

Кофейня "Nocturne"

Зайдя в кофейню, я занял свой любимый столик в углу зала, возле окна. Отсюда открывался отличный вид на сквер и магистраль, по которой неспешно ползли машины.

Интерьер "Nocturne" всегда завораживал меня. Глубокие, тёмные оттенки стен плавно переходили в тяжёлые портьеры, создавая камерную, немного готическую атмосферу. Мебель была выполнена из тёмного дуба с витиеватыми узорами. Повсюду стояли антикварные безделушки: старые книги в кожаных переплётах, винтажные подсвечники, маленькие фарфоровые статуэтки. На стенах висели чёрно-белые фотографии ночных городов, а тусклый, мягкий свет множества ламп создавал ощущение уюта.

Запах дорогого кофе обволакивал пространство, окутывая сознание. Казалось, ещё немного — и я впаду в транс.

Подошла официантка, милая девушка с тёмными волосами и карими глазами. Она улыбнулась и протянула мне меню. Я не стал долго думать:

— Капучино на безлактозном молоке с сиропом и... синнабон.

Она кивнула и ушла, а я устроился поудобнее, смотря в окно.

Вы скажете: "Как можно пить безлактозное молоко?" А вот так, когда у тебя непереносимость, то приходится выбирать хоть что-то. Хотя на самом деле я больше люблю чай, особенно зелёный, без сахара. Только так он раскрывает свой истинный вкус.

Заказ принесли через пять минут. Пока я потягивал кофе, открыл заметки в телефоне и сверился со списком дел. Сегодня предстояло:

1. Забрать iPad из сервиса.

2. Сходить в библиотеку и вернуть книги.

3. Зайти в книжный, чтобы пополнить коллекцию.

4. Пройтись по магазинам: купить одежду, продукты и пару нужных вещей для работы.

Порой в книжных магазинах не встретишь классики минувших лет, поэтому я хожу в городскую библиотеку. Там можно найти настоящее литературное богатство, скрытое от глаз толпы.

Я так увлёкся изучением списка дел, что не заметил, как ко мне подсел Норман.

— Эй, Артемий, ты что, замёрз? — смеясь, произнёс он. — Или спишь с открытыми глазами?

— Норман! Привет. Немного задумался, — я покраснел от неожиданности. Не думал, что меня застанут врасплох. — Ты какими судьбами тут?

— Да вот, вышел с дочурками прогуляться, — сказал он, улыбаясь и оборачиваясь к ним.

У витрины со сладостями стояли две девочки. Анне было 12, Софи — 9. Милые, светловолосые, с озорными глазами, они бурно обсуждали что-то между собой.

Рядом с ними стояла Лилит, жена Нормана. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами и мягкими чертами лица. Её взгляд был тёплым, спокойным. Она напоминала ту самую женщину, которая всегда остаётся загадкой, окутанной аурой уверенности и любви.

— Так что ты тут делаешь в такую рань? — спросил Норман, глядя мне прямо в глаза.

— Соскучился по кофе, подумал, что нужно наведаться, — я попытался скрыть испорченное утренним разговором с мамой настроение.

— Ох, Артемий! Ради кофе выйти в такую холодрыгу? — засмеялся он. — Ты меня удивляешь.

— Любимый, мы пойдём домой, ждём тебя, — с нежной улыбкой произнесла Лилит, её рука легла на плечо Нормана.

В этот момент моё сердце сжалось. Вот бы у меня был такой же человек, как Лилит у Нормана. Я всегда умилялся, глядя на них. Такой мужественный, серьёзный мужчина, отслуживший в армии, рядом с ней становился мягким, тёплым, покладистым. И не только ради неё, но и ради своих дочерей.

— Да, конечно, дорогая. Идите, я скоро буду, — он нежно погладил её руку.

— Папочка, мы ждём тебя! — с улыбкой произнесла Анна.

— Папочка, мы любим тебя! — крикнула Софи, выходя из кафе.

Через окно они помахали нам и направились домой. Разве это не счастье — иметь такую семью? Быть любимым и любить так же сильно.

Норман помахал им в ответ, его лицо озарилось широкой улыбкой, а в глазах читалась любовь.

— Завидую тебе, — сказал я, попивая кофе. — У тебя прекрасная семья. Дочурки — копия тебя, тест ДНК не нужен.

— Ахах, спасибо, Артемий, — он отпил свой эспрессо.

Настоящий напиток мужчин, как когда-то сказал Кэп. Хотя я никогда не понимал, что может быть прикольного в том, чтобы пить 30 мл настолько крепкого кофе. Как таким можно напиться?!

— Слушай, Артемий, — Норман поставил чашку на стол. — Вчера созванивался с армейским другом. У им нужны люди. И не просто в кабинетиках сидеть или быть мальчиком на побегушках,  а в элитный спецотряд.

Я напрягся. 

— Ты, наверное, слышал про "Альфу", "Бету" и "Омегу"?

Я кивнул.

— Так вот, я подал заявку от твоего имени, — сказал он и громко рассмеялся.

— ЧТО?! — я едва не выплюнул кофе. — Норман, как ты мог?! Это же не шутки!

— Да ладно тебе, подал и подал. А вдруг тебя не возьмут? В "Альфу" не так уж и просто попасть, — сказал он, попивая кофе.

— О Боже, ещё и в "Альфу" А если примут, что мне делать? — В голове царил хаос, паника начинала брать верх.

— Эй, приятель, дыши, просто дыши. Если примут — иди. Ты будешь дураком, если останешься в полиции. Ты хороший парень, у тебя много качеств, которые там только приветствуются. — Он допил своё кофе и пристально посмотрел на меня. — Нечего тебе делать в полиции. Твой батя был ещё тем ублюдком. Его уважали и любили только такие же ублюдки, как он.

— Я знаю, Норман. Прекрасно знаю... — Шрамы на спине предательски заныли.

— Ты подумай, приятель, оно того стоит. Ты молод, так что попробовать разные вещи — это нормально. — Норман оставил пару мелких купюр на столе для чаевых, лениво поднялся и начал натягивать куртку.

— Да, ты, наверное, прав... Нужно попробовать, — тихо произнёс я, наблюдая, как он застёгивает молнию, словно ставит точку в этом разговоре.

— Хорошего дня, дружище. — Он протянул мне руку, и я пожал её, ощущая крепкое, уверенное рукопожатие.

— Спасибо, тебе тоже.

Норман неспешно направился к выходу, его шаги звучали глухо по деревянному полу. Дверь качнулась, впуская в кафе холодный воздух, а затем плавно закрылась за ним. Я смотрел в большое запотевшее окно, как он растворяется в сером свете утра. Теперь его фигура — всего лишь тёмный силуэт среди безликой толпы, движущейся по своим делам. Он ушёл, оставив за собой лёгкий аромат кофе и табака, а вместе с ним — ворох мыслей, которые теперь шумели в голове, как ветер в узких переулках.

 Мой мир резко пошатнулся. Как же теперь быть?.. Что, если меня примут?..