II

Раннее утро. Солнце только начало подниматься за горизонт. Я не люблю вставать рано, но дел было запланировано много, а кроме меня их никто бы не сделал. Нежась в кровати, я наблюдал, как яркие лучи солнца всё больше проникали в мою комнату, наполняя её приятным розово-фиолетовым оттенком. Марс всё так же нежился со мной в кроватке. От вида этой довольной мордочки желание куда-то идти постепенно исчезало. Я услышал звук посуды, доносящийся с кухни. Мама уже пришла, — подумал я. — Это плохо, не хочу с ней пересекаться. У меня был план, который не раз меня спасал от нежданных встреч и нежеланных разговоров о моей личной жизни. План заключался в том, что я притворялся спящим, пока мама не уйдёт спать после смены. Я бы на то время быстро позавтракал, проделал все водные процедуры , оделся и убежал бы по делам до самого вечера. Так как моя мама ложилась рано, я бы вернулся именно в то время, когда она уже спала. Очень удобно: никто не мешает, не задаёт тупых вопросов и тем более не навязывает свои идеи и жизненные принципы, как делает моя мать. Но этим утром моему плану не суждено было сбыться. Ведь я не услышал приближение своей погибели, был слишком беспечным.

— Сынок, доброе утро! Как хорошо, что ты не спишь, — улыбаясь, сказала мама, приоткрывая дверь. — Я приготовила завтрак, как ты любишь.

— Да, мам, спасибо, — пытаясь скрыть всю свою апатию к происходящему, ответил я. — Я скоро буду, иди отдыхай.

— Я могу с тобой посидеть, мы так давно не завтракали вместе, — с нежной улыбкой сказала мама.

— Окей, скоро буду, — подымаясь с кровати, сказал я ей вслед.

 — Ну что за подстава! — ругаясь на себя за такую беспечность.

— Что ты на меня так смотришь, Марс? Не думаю, что тебе тоже нравится, когда тебе выносят мозг с самого утра, — говорю я коту, который распластался на весь подоконник.

Раннее утро на кухне — это время, когда пространство наполняется особой атмосферой. Сквозь окна проникает мягкий свет, окрашивая стены в тёплые оттенки. Кухня встретила меня приятным запахом яичницы с беконом и моего любимого зелёного чая с жасмином. Идеальное начало утра, если не предстоящий разговор с мамой. Я знал, о чём он будет, прекрасно выучил это за всё проживание с ней. Вы скажите, почему я не съеду? Всё просто: она устраивает сцены, как она будет без меня, а я без неё. Порой притворяется, что ей плохо, а может, это и не притворство, кто знает. Я бы давно съехал, но маму жалко. Она увянет, как цветок, такая она у меня нежная и хрупкая женщина.

— Артемий, как у тебя дела? Как работа? — очень осторожно произнесла она.

— Всё нормально, мам. Не волнуйся, — наполняя свой желудок, пробормотал я.

— Не верится, что скоро весна, ещё одна весна без папы... Ты у меня такой взрослый уже, завидный жених, — с слезами на глазах произнесла она.

— Мам, я прошу тебя, давай не будем продолжать это. Говори о чём угодно, но только не о моей женитьбе и ОТЦЕ , — на последнем слове я специально повысил голос, давая ей понять, что я не настроен обсуждать это.

— Артемий! Как ты можешь так говорить о р...ом о.це? — немного заикаясь, произнесла она.

Но я не дал ей договорить.

— Родном отце? А он считал меня своим сыном? Что-то я не припомню такого. Он относился ко мне хуже, чем к животному. Всё, что я помню, — это упрёки, нарекания, что я всё делаю не так и что я ничтожество. Я молчу об рукоприкладстве с его стороны, — уже с явной агрессией произнёс я.

— Он любил тебя, если бы он не любил... Он бы не помог тебе с лечением, он заботился о тебе во время лечения, — она всё больше решила надавить на меня, но упоминание про лечение стало последней каплей. Гнев настолько затуманил мой разум, что я уже не мог фильтровать слова и тем более контролировать агрессию. Мне хотелось кричать, чтобы слышали все, что довелось мне пережить в подростковом возрасте из-за заботливого папаши. Но в итоге лишь родные стены снова услышали давно забытую историю.

— Заботился? Любил? Мам, как ты можешь ставить эти слова в одном предложении с этим человеком? Лечение? Для вас это было болезнью, именно вы этого стыдились. Ничего плохого в том, что я гей, нет. Таких, как я, достаточно, чтобы понять, что это нормально. Но ему это бы ничего не доказало бы. Он избивал меня, запер меня в холодном гараже без еды и воды на целых 7 дней. НА 7 ЧЁРТОВЫХ ДНЕЙ. А что же он сделал потом? Правильно, он запёр меня в психбольницу, чтобы меня лечили от этой болезни. — слёзы предательски подступали, этот период моей жизни не отпустил меня, он всё ещё терзал меня изнутри. — Как ты можешь защищать этого человека? Он бил тебя, пропал из нашей жизни, а потом умер от передоза в постели с какой-то молодой шлюхой. Где твоя гордость, мам? — я сдержал слёзы в последний момент, надеясь, что мама услышит меня и мы прекратим нашу перепалку.

— Не смей говорить о нём так, он делал ради нас всё, он работал и днём, и ночью для нашего благополучия, чтобы мы ни в чём не нуждались, — она не сдержала слёз, они покатились по её морщинистому лицу, как маленькие капли росы.

— АХА, это абсурд. Я никогда не пойму тебя. Мне не суждено, наверное, понять ТЕБЯ. — гнев потихоньку отходил, аппетит, конечно же, пропал, и желание находиться в этой квартире тоже. Не допив чай, я направился к выходу, но мама остановила меня, держась за мой локоть.

-Ответь мне на один вопрос. Ты же не болен? У моей коллеги дочь твоего возраста: умная, красивая, учится на учительницу. Она тебе понравится. Сходи с ней на свидание ради меня. Хорошо, сынок?-Она отпустила мою руку, давая мне возможность уйти или всё-таки ответить на её вопрос.

-Нет, мам, я не болен. У меня загруженный график, не уверен, что у меня получится.-Я не дожидался её ответа и просто ушёл в свою комнату.

Угнетающая атмосфера в квартире давила на меня.

Хлопнув входной дверью, я не стал дожидаться лифта и просто спустился по лестнице, попутно спотыкаясь и матерясь на себя и на жизнь.