Глава 6. Джеймс. Оранжевая крыша.

Я пришёл на вечеринку один. Меня позвала Агата. Меня мало кто знает – я новенький. Я в очередной раз переехал. Мы с папой часто переезжаем. Это связано с его работой. Поэтому я стараюсь не привыкать к одноклассникам, к соседям, к маленьким кинотеатрам и узким улицам, чтобы при следующем переезде как можно быстрее от этого оторваться и ни за что не скучать.

Зато я, кажется, знал уже всё и про всех. Когда я поднимался на второй этаж в класс химии, меня остановили две энергичные девушки. Это были Лу и Агата.

-Ты новенький, - не вопросительно, а утверждающе сказала Лу, - во-первых, я Лу, а это – Агата. Во-вторых, приходи сегодня ко мне на тусовку. В-третьих, расскажи о себе.

Я рассказал, что я Джеймс. Рассказал, что я вряд ли тут надолго. Рассказал, что я пока тут никого не знаю, и что котлеты из нута – отстой. Они даже выглядят противно.

-Я уверена, что котлеты из нута будет есть только Лейла, - фыркнула Агата.

И я вспомнил ту рыжую девчонку из столовой в жёлтых мартинсах и зеленых огромных серёжках с котлетами из нута на тарелке. Она выглядела забавно. Потом Лу и Агата составили мне краткое досье на каждого, кто проходил мимо из моих новых одноклассников. Я узнал, что Джек капитан футбольной команды и невероятно боится собак, что Петр – самый добрый человек на свете, и его легко обмануть, что Клэр вечно сидит на диетах и на физкультуре чувствует себя неловко, что Мартин – музыкант и без ума от Стэйси, что Коул, возможно, разрабатывает план колумбайна, что Стэйси – самая клёвая и спит с Мартином. У меня феноменальная память, поэтому я запомнил всё.

Когда Стэйси попыталась меня поцеловать, я совсем не удивился. Я никогда не влюблялся в таких девушек, как Стэйси. Даже если бы влюбился, это бы закончилось очень быстро. Нам бы было не о чем поговорить. Приходилось бы ходить в кино на последний ряд, пачкать друг друга слюнями, а по пути домой вяло обсуждать фильм. Так заканчивались практически все мои отношения – дальше ловить было нечего.

Было только одно исключение. Среди моих многочисленных бывших затерялся один парень с голубыми-голубыми глазами. Мы с ним даже не целовались, зато много говорили, и это было что-то особенное. Потом я переехал, немного погрустил, а через какое-то время начал встречаться с девушкой, с которой тоже приходилось ходить в кино, чтобы было, о чём поговорить.

Я не хотел, чтобы Стэйси пыталась меня поцеловать. Где-то в другом углу я разглядел Мартина, который не смотрел в глаза низкой девочке, которую целовал, зато смотрел на Стэйси взглядом, полным щенячьей верности. Я люблю наблюдать людей, и делаю это машинально, но это далеко не всегда хорошо, потому что лучше о чём-то не знать. Мне не сложно увидеть в человеке самое сокровенное-запрятанное, даже если тот об этом молчит.

Мне сразу же захотелось уйти. Лучше бы я не заметил отсутствующего взгляд Мартина и нахальную полу-усмешку Стэйси. Я спустился вниз, выпил апероль-щприц и закусил сыром.

-Веганство сейчас действительно актуально, чувак, - за моим плечом стояла рыжая, допивая из разноцветного стаканчика апельсиновый шот.

Теперь я не знал что ответить.

-Ты ходишь на тусовки, чтобы попить сок?

-И чтобы посмотреть на то, кто с кем сосётся, - она посмотрела мне в глаза.

-Это гораздо интереснее, чем пить сок.

-Неинтересно ни то, ни другое, - рыжая достала из кармана ярко-зелёное яблоко, зелёное, как подводка Стэйси, - в любом случае, сейчас сюда придёт мой бывший, поэтому я сваливаю.

-Я тоже сваливаю, потому что мне надоело.

Мы вышли на улицу. Было часов двенадцать. Небо было подозрительно звёздным и каким-то совсем не осенним.

-Если тебе так хочется, можешь проводит меня до дома, - рыжая выдула пузырь из розовой жвачки, и он лопнул, расползся по её лицу, но она не смутилась.

-Я не говорил, что мне хочется тебя проводить, но делать мне в любом случае нечего.

-Отлично. Я живу в доме с отвратительно-оранжевой крышей. Это выглядит смешно и нелепо, мне никогда не нравилось. Когда-нибудь я покрашу её в зелёный.

-Зелёный – не менее отстойный цвет, - я с ухмылкой вспомнил про её зелёные серьги и мой зелёный свитер.

Она, видимо, тоже вспомнила про это, и засмеялась:

-Действительно. Зелёный – это вообще не клёво.

-Постой, если ты веган, получается, ты не ходишь в Макдоналдс?

-Получается, что так.

-Мне тебя жалко. У тебя грустная жизнь.

-Зато у животных благодаря мне счастливая.

-Не забывай, что в мире есть еще почти девять миллиардов человек помимо тебя, и такие уроды, как я например, с аппетитом уплетают бедных коровок и поросят.

Её лицо вдруг стало серьёзным:

-Я спасаю девяносто животных в год.

-Это звучит круто, но это чушь.

Рыжая вновь улыбнулась. У меня появилась одна идея.

-Слушай, я тебя провожу, но по дороге надо будет кое-куда зайти. Очень надо.

Через пятнадцать минут мы стояли у круглосуточного Макдональдса.

-Ты оскорбляешь мои чувства, - сказала мне она, когда я жевал свой двойной чизбургер и запивал его клубничным молочным коктейлем.

Я чувствовал себя злым гением. Чем осуждающее рыжая на меня смотрела, тем вкуснее становился мой чизбургер. Я проводил её до дома.

-Цвет крыши действительно отвратительный, - сказал я.

-А я говорила.

Она скрылась в доме с дурацкой оранжевой крышей, а мне предстояло найти дорогу домой. Она ни разу не назвала меня по имени. Я её тоже.