Глава 16: Точка кипения

В этот раз всё должно было пройти тихо.
Простая схема: подъём денег у курьера, подмена товара, минимум контактов. Ни убийств, ни крови. Только деньги.

- Ты уверена, что запомнила маршрут? - спросил Ден, завязывая ей волосы в тугой хвост.
- Я не идиотка, - фыркнула Ева. - Мы уже это делали.
- Не мы. Ты с моим прикрытием. А теперь ты пойдёшь одна.
- Ты не доверяешь мне? - её глаза сузились.
- Я не доверяю людям, в которых живёт хаос, - спокойно ответил он.

Она ничего не ответила. Только надела куртку, застегнула молнию и выскользнула в ночь. А он остался. И впервые почувствовал страх. Не за неё. За всё.
Ева двигалась по городу, как хищник.
Тень, тишина, наушники. Пульс ровный, холодный. Она ловила кайф от контроля, от того, как её пальцы касаются оружия, от того, как её дыхание совпадает с шагами.
Но когда курьер вышел не один а с телохранителем что-то сорвалось.

- Ты одна? - спросил парень в чёрном.
- А ты? — парировала она, уже доставая из внутреннего кармана нож.
- Не дури. Мы можем решить всё по-людски.

Но в ней уже включилось то, о чём Ден не знал. Голод. Гнев. Уверенность, что силу нужно брать, а не просить.
Она ударила быстро. Мягко, почти по-женски. И только когда кровь брызнула ей на шею поняла: он не успел вытащить пистолет. Когда Ден примчался на точку, курьер лежал, заливая асфальт. А Ева курила, сев на ящик, вся в крови, как картина из ада.

- Ты что, сошла с ума?! - заорал он.
- Они бы выстрелили первыми.
- Это был грузчик, Ева! У него в сумке были пирожки, а не пистолет!
- Он смотрел, как будто хотел меня убить.
- Тебе шестнадцать! Ты не можешь убивать по взгляду!

Они сцепились. Кричали. Она смеялась. Он швырнул в стену её нож. Но в тот вечер он понял: Ева перешла ту черту, за которой назад не будет. Он не спал всю ночь. Просто сидел на полу, у стены, смотрел на туфли Евы, брошенные где-то у двери, и пытался дышать. Каждая мысль упиралась в одно:
она наслаждалась этим.
Когда он убивал там было выживание, расчет, даже ярость.
Но не восторг. А она хохотала, сжимая в руке окровавленный нож, будто это был фалос власти. На следующее утро она появилась на кухне в его футболке, босая, с мокрыми после душа волосами.

- Не смотри так, - сказала, зажигая сигарету.
- Как?
- Как будто я уже мертва для тебя.

Он подошёл. Медленно. Как к дикому зверю, которого любишь, но боишься.

- Ты меняешься.
- Конечно, меняюсь. Ты сам это хотел. Или думал, я всегда буду "твоей маленькой ученицей"? Я не жалею, - продолжила она, выдыхая дым. - И знаешь почему? Потому что я впервые не чувствовала себя жертвой. Не чувствовала страха. Только силу.
- Это не сила! Это наркотик! Это...
- А чем ты был, Ден? Моей дозой? Моим спасением? Или моим учителем?
- Ты не спасёшь меня, Ден. И не остановишь. Так что или уходи... или будь рядом, когда я стану монстром.

Он смотрел на неё. На её тонкие запястья.
На ссадину на ключице. На её взгляд - холодный, как лезвие. И вдруг понял она не лжёт. Она уже не та Ева. И всё же он подошёл. Обнял. Медленно, как будто она могла укусить.

- Я всё равно не уйду.
- Тогда не плачь, когда я начну резать.
- Я давно не плачу.

Она положила голову ему на грудь.
А потом он поцеловал её так, как целуют перед тем, как начнётся война.

Он сидел на подоконнике с сигаретой, в комнате уже стемнело. Тело Евы спало в другой комнате обнажённое, вымотанное, но всё ещё опасное. Он выдохнул дым и почувствовал, как будто кто-то сел рядом.

- Ты не ожидал этого, да? - раздался голос внутри. Глухой. Скользкий. Сухой, как пепел.
- Оставь.
- Ты сделал из неё себя. А теперь боишься смотреть в зеркало. Миленько.
- Это не так. Она — другая.
- Она просто честнее. У тебя маски. У неё голая ярость. Удобно назвать её монстром, чтобы забыть, что сам создал её? Ты думал, что сможешь держать её на поводке. Что она будет убивать только, когда ты разрешишь. Что она останется твоей.
Она свободна, Ден. А ты? Ты всё ещё держишься за свои "правила".
- Заткнись, - выдохнул он. - Это была ошибка. Она не должна была...
- Получить вкус крови? Почему? Женщина не может убивать? Или ты просто завидуешь? Ты хотел сделать из неё оружие. А теперь видишь она не нож. Она огонь. Ты не управляешь ею. Ты просто греешься рядом, пока не загоришься сам.

Он сжал виски, дыхание стало рваным.
В груди — холод. В животе — страх.

- А если я потеряю её?
- Ты её уже потерял. Осталась лишь та часть, что хочет тебя раздавить и поцеловать в одну и ту же секунду.
- Я люблю её.
- И ты её разрушишь. Как всегда. Ты пробудил дух первой жены Адама что живет в каждой женщины. Ты разбудил ту ярость которой живет мать демонов. Она не прощает никого, и ты наивно думаешь что когда то этот дух перестанет жаждать пролитой кровью коэаждого мужчины что обидел женщин? Ты думаешь что великая Темная Мать так просто сможет простить их за любовь невинной девочки? Страх, убийства, голод, пролитая кровь ее дочерей - то что понесла Ева.

Он замер. Внутри бездна.

- Что мне делать?
- А теперь ты спрашиваешь совета у меня? - усмехнулся демон. - Глупец. Всё, что ты можешь это сгореть с ней вместе. Или убить её, пока она не убила тебя.

Он почувствовал, как внутри холод ползёт к сердцу.

- Или... - прошептал он, - я спасу её. И себя.
- О, тогда это будет особенно интересно.

Седан с киевскими номерами остановился у её дома ближе к вечеру, когда небо только начинало затягивать мутными облаками. Ева вышла во двор с сигаретой, босиком, в старой майке Дена и не сразу поняла, кто это.

- Мам? -  её голос дрогнул, и она сама этого испугалась.

Женщина вышла первой ухоженная, в сером тренче, с той самой вечной складкой у губ. За ней отец. Всё тот же взгляд мимо, всё та же спина, будто сломанная, но гордая. Их лица были стёрты временем, и от этого Еве стало только злее.

- Ты не позвонила, когда мы тебе деньги отправили, - сказала мать, как будто между ними не было лет молчания и наркотиков, убийств, бегства.
- Спасибо, что вспомнили, - сказала Ева с каменным лицом. - Хотя и не уверена, зачем.

Молчание. Из дома вышел Ден. Сигарета в руке, татуировки открыты, лицо спокойное, но взгляд острый, как нож. Он чувствовал, как от Евы идёт напряжение, как стягивается кожа на её пальцах, как сжимается челюсть. Он встал рядом. Не за ней, не перед ней рядом. Как равный.

- Добрый вечер, — сказал он. — Я Денис. Друг вашей дочери.
- Мы не знали, что у неё кто-то есть, - сказал отец, и это прозвучало как упрёк.
- Многое вы не знали, - отрезала Ева.
- Ты плохо выглядишь.
- Я всегда плохо выгляжу, когда вижу вас.

Отец кашлянул. Мать покосилась на Дена, как будто пыталась считать по его лицу, угроза он или просто мусор.

- Вы давно вместе? - спросила она холодно.
- Достаточно, - ответил Ден, не отводя взгляда. -  И, думаю, вы приехали не за статистикой.
- Мы хотим понять, что происходит. Ты пропала. Ты не берёшь трубки. Мы читаем между строк в твоих сообщениях, и всё звучит... как тревога.
- А вы раньше не хотели понять, когда мне было пятнадцать и я плакала по ночам? Или когда меня увозили в больницу с передозом, и вы говорили, что это просто "переходный возраст"? Или когда я просила вас хотя бы быть, хоть иногда?
Мать хотела что-то сказать, но Ден перебил. Голос был ровным, почти вкрадчивым:
- Сейчас она не одна. И вы здесь гости. Не поздно поговорить, если говорить честно.
- А ты кто такой, чтобы вмешиваться? -  с раздражением бросил отец.
- Я тот, кто рядом с ней, когда ей плохо. Кто её вытаскивает. Кто не убегает.

Наступила тишина. Густая, как мёд, только с привкусом крови. Ева повернулась к ним:

- Уезжайте. Я не ваша дочка, которой можно манипулировать раз в год по праздникам. Вы приехали, чтобы убедиться, что я ещё не труп? Поздравляю не труп. Но живу я так, как вы никогда бы не поняли.

Мать отвернулась. Отец смотрел на неё долго, потом кивнул.

- Мы уедем.

Их машина выехала так же тихо, как появилась. Без драм. Без прощаний.
Ева закурила, руки дрожали. Ден стоял рядом, не прикасаясь. Но она вдруг резко повернулась и вцепилась в него пальцами, как в спасательный круг.

- Почему боль так быстро возвращается? - прошептала она. - Я думала, уже всё выжгла.

Он обнял её.

- Потому что она знает, где ты живёшь.