Глава 11: Тени прошлого

Он часто вспоминал Николь. Не ту, с кем валялся на мягких подушках в чужих квартирах, смотрел сериалы и ел пиццу по ночам, а ту настоящую, с бледным лицом и чётким взглядом. Её голос звучал в голове не обвинением, а пустотой. Он не помнил, как именно они расстались всё произошло как-то скомкано, будто она выскользнула из его жизни в момент, когда он перестал быть человеком. Они не ругались. Она просто молча собирала свои вещи, глядя на него так, будто он стал кем-то другим. Он помнил, как она дрожащими пальцами застёгивала молнию рюкзака и как в её глазах стоял вопрос, который она так и не задала: "Кто ты теперь?" Он знал, что изменился. С каждым днём он становился холоднее, сосредоточеннее, словно что-то внутри него закалилось до стали. Ника чувствовала это. Она не хотела быть рядом с чудовищем. А Ева... она не просто осталась. Она выбрала его. Без вопросов. Без условий. Без времени на раздумья. И чем больше он это понимал, тем страшнее становилось.
Теперь перед ним стояла девочка, чья кожа пахла дымом и дешёвыми духами, которую он застал за попыткой стереть красную помаду с губ перед зеркалом.

- Ты курила? - голос у него сорвался.
- Да. И? - она пожала плечами. - Мне больше не семь.

Он хотел сказать, что ей и восемнадцати ещё нет. Но промолчал. Кто он теперь, чтобы указывать? Её родители звонили ему. Один раз даже угрожали полицией. Но потом затихли. Видимо, поняли: та Ева, которую они знали, ушла. Осталась только эта с грязными ногтями, кожаными куртками, укоренившейся привычкой не смотреть в глаза и спать на его груди, как будто бы в ней укрытие от бури, которую она сама вызвала. Он чувствовал ответственность за неё, но также и вину.
"Она могла стать кем угодно. А я сделал её такой." Он вспоминал, как в её глазах зажигался огонь, когда она кричала:

- Если ты тень, я стану ею!

И он дал ей это. Подписал за неё. Обрёк.
Иногда, просыпаясь среди ночи, он смотрел на неё и не узнавал. Слишком взрослая. Слишком злая. Слишком похожа на ту, кого ему больше нельзя было любить. Она становилась отражением его. Его тенью.
"Ника бежала от этого. А Ева выбрала. Она даже не знала, что именно, но всё равно выбрала." Он не знал, сможет ли простить себе это. Но знал: назад пути больше нет. Дом встретил её тишиной. Но тишина эта не была спокойной она дышала тревогой. Стоило Еве открыть дверь, как на неё обрушился голос матери:

- Где ты была?!
- На улице, - бросила Ева, не снимая куртки. В её голосе больше не было смущения или страха. Только усталость и холод.
- Мы разговаривали со школой. Тебя не было три дня. Три, Ева! Ты совсем с ума сошла?
- Угу. А ещё я курю. Ужас, правда?
- Ты... что? - мать осела на край дивана, будто её ударили. - Куришь?
- Можешь даже обнюхать сумку, если хочешь, - с издёвкой сказала Ева и прошла на кухню. Достала из холодильника воду. Спокойно, как будто это не был семейный скандал, а обычный вечер.
- Кто этот парень? - голос отца сорвался на крик. - Сколько ему лет?!
- Он взрослый.
- Сколько?!
- Хватит, - устало бросила она. - Вы же не на самом деле волнуетесь. Вам просто стыдно перед соседями.
- Ты раньше была другой. Ты была умной, послушной девочкой. Олимпиады, грамоты... Куда всё это делось?!
- Умерло, - хрипло прошептала Ева. - Когда вы начали видеть во мне только то, что можно повесить на холодильник.
- Он тебя трогает?.. Он старше, он использует тебя, Ева...
- Нет. Он единственный, кто не делает вид, что я просто "несовершеннолетняя проблема".
- Ты даже не знаешь его, - срываясь, прошептала мать. - Он может быть кем угодно.
- А вы знаете меня? С кем вы живёте последние месяцы? Где была ваша Ева, когда она впервые порезала руку? Когда не ела? Когда ревела ночами? Вы хоть заметили?

Повисла тишина. Она бросила взгляд на зеркало в прихожей. На неё смотрела другая. Сальные волосы, размазанная чёрная тушь, сигаретный налёт на пальцах. Куртка с чужого плеча. Шея с засосами. Не ребёнок. И уже не просто подросток. Что-то между: ни девушка, ни женщина, но уже не Ева прежняя.

- Я ухожу.
- К нему?! - мать бросилась вперёд.
- К себе, - прошипела Ева, - которую вы давно потеряли.

Она вернулась в школу не как отличница, а как вихрь, сорвавшийся с цепи. Как чёрная метка чужая в теле прежней Евы. На ней тёмный кроп-топ, сетка на плечах, чёрные джинсы, обтягивающие как вторая кожа, и куртка с клёпками, которую она взяла у Дена когда-то она принадлежала Нике. Чокер с металлическим кольцом обвивал горло, как клеймо. Маникюр тёмно-бордовый. В глазах огонь, не мигающий даже в темноте. В туалете на втором этаже она стояла у окна, приоткрыв его ровно настолько, чтобы дым не бил в лицо. Щёлкнула зажигалкой. Первая затяжка как удар в лёгкие, вторая уже сладкая. Третья будто стерла что-то внутри. Взрослая жизнь началась с табачного шлейфа и зеркала, в котором она больше не узнавала себя.

- Ты сдурела? - прошептала одноклассница, вбежавшая в туалет. - Если завуча поймает - вылетишь к чёртовой матери!

Ева улыбнулась, не оборачиваясь:

- Может, туда мне и надо.

Но это была ещё не кульминация. В столовой на обеде она услышала знакомый голос. Кира. Та самая, что годами травила её. В младших классах звала её "пугалом", в восьмом прятала рюкзак, в девятом пустила слух, что у Евы нет отца, потому что мать «гуляла с кем попало». Теперь Кира сидела с подружками, щёлкала жвачкой и шептала:

- О, ведьма вернулась. Слышь, если ты теперь Дьяволу служишь, попроси его сделать тебе грудь нормальной.

Смех. Несмелый. Но был. Ева не дрогнула. Она подошла.

- Повтори.
- Что, ведьмочка? А то призовёшь на меня свою сатанинскую силу?

Хруст. Пощёчина. Потом кулак. Всё быстро. Без истерик. Без эмоций. Кира упала. Завизжала. Учительницы прибежали только через минуту. Ева стояла над ней, как вкопанная. И смотрела сверху вниз. Не злобно. Просто... холодно. Кабинет директора.

- Ева, ты понимаешь, ЧТО ты натворила? -  рычал директор, толстяк с залоснившимся лбом. - У тебя почти был идеальный аттестат! Ты бьёшься в школе, куришь в туалете, шатаешься с ВЗРОСЛЫМИ мужчинами! Кто этот Денис?
- Не ваше дело, - спокойно бросила она.

В кабинет ворвались родители. Мать с глазами полными ужаса, отец злой, до судорог.

- Что с тобой, Ева?! Это всё он, да?! Этот тип! Он тебя спаивает?!
- Я сама всё делаю, - спокойно ответила она. - И если бы не Кира, ей бы никто в лицо не плюнул. Только я нашлась.
- Да что ты несёшь! - мать заплакала. - Ты же была другой!
-  Вот именно. Была.

Вечером Ден слушал её голосовые. Она не жаловалась. Она смеялась. Рассказывала, как смотрела директору в глаза, как мать орала, а ей было всё равно. Ей впервые было... всё равно. Он слушал и чувствовал, как земля уходит из-под ног.
Ника бы сбежала.
А Ева уже с ним. Уже внутри. Даже глубже, чем он рассчитывал. И он не знал спасает ли он её или губит. И был ли у него вообще выбор.