Глава 70 - Кажется, я немного пришел в себя.

Когда были произнесены эти слова, взгляды Сяо Шицина, Хэ Чан чжоу, Ли Чису и Чжао Цяо невольно остановились на Чжао Ци. Чжао Ци чувствовал себя так, словно они были четырьмя зелеными плитками с надписями, которые ждали, когда он выберет одного на ночь.

Честно говоря, если бы ему пришлось выбирать, он бы определенно выбрал Сяо Шицина. Они столько раз спали вместе, у них даже есть ребёнок, так что чего стоит еще один или два раза? Но это не дворец, здесь так много пар глаз, наблюдающих за ними. Он не мог просто открыто заявить: “Я хочу переспать с премьер-министром, братом”.

Чжао Ци внутренне взревел и решил воспользоваться общепринятым методом императора, чтобы избежать этого затруднительного положения, — искусством прокрастинации.

“Еще не стемнело, мы можем обсудить это позже”, - сказал Чжао Ци. - “Фу Цзы, сходи по домам жителей деревни и посмотри, есть ли там свободные комнаты, деньги не проблема”. Несмотря на то, что их группа путешествовала налегке, так как император был переодет, их сопровождали несколько опытных охранников. К счастью, эти охранники несли ночные дежурства поочередно, так что бодрствовать всю ночь не было проблемой.

Затем все разделили задачи и работали вместе. Внутри дома Сяо Шицин и Юй Чэньшуй о чем-то беседовали; сильные охранники подошли ко входу в деревню, чтобы расчистить дорогу жителям деревни; Чэн Боян купил кое-какие ингредиенты у близлежащих фермеров и занялся полуразрушенной кухней; Хэ Чанчжоу и Чжао Цяо под руководством Чжао Ци приготовили шашлык и поджарили его на гриле. три самых жирных цыпленка в “Ледяной печали”, а Ли Чису стоял рядом, улыбаясь и обмахиваясь веером.

В середине жарки Чжао Ци почувствовал, что огонь слишком слабый, и обратился к Ли Чису: “Принц Чжао Нань, могу я одолжить ваш веер, чтобы регулировать огонь?”

Ли Чису на мгновение остолбенел, затем усмехнулся: “Ваше величество, этот складной веер был подарен моим покойным отцом бывшим императором и украшен картинами известных художников предыдущей династии...”

Чжао Ци прервал его: “Хорошо, я знаю, что вы не хотите его одалживать”.

- Одолжу, конечно. - Ли Чису убрал веер и протянул его Чжао Ци. - Я дам тебе все, что захочешь.

Не желая злоупотреблять чем-то ценным, Чжао Ци сказал: “Не нужно, поскольку это сокровище, тебе лучше беречь его”.

Ли Чису сказал: “Считайте это моим извинением перед вашим величеством?”

“Извинение?”

Ли Чису улыбнулся: “Ваше величество действительно великодушны, вы не держите на меня прошлых обид”.

Чжао Ци был раздражён. Из-за того, что Сяо Шицин был биологическим отцом яйцеклетки Лун Дана, он забыл свести счеты с Ли Чису, и неожиданно этот парень добровольно заявил о себе.

“Обиды? Как я мог не держать на тебя зла?” Чжао Ци гневно воскликнул: “Ты совершил преступление, обманув своего правителя; для нас не было бы чрезмерным лишить тебя головы!”

Ли Чису продолжал улыбаться: “Хорошо, я подожду, пока ваше величество отрубит мне голову”.

“Ты действительно… безнадежный.”

С момента основания Великой династии Цзин двенадцать южных уездов находились под контролем семьи Ли. Ли Чису командовал десятками тысяч солдат, а гражданские и военные чиновники в южных провинциях были ему верны. Если бы Ли Чису действительно был убит, волнения возобновились бы еще до того, как северная граница была бы успокоена, и использование слабой политической хватки Чжао Ци обошлось бы дороже, чем оно того стоило. Ли Чису понимал это, и именно поэтому он вел себя так безрассудно.

“Я передумал, мне не нужна ваша жизнь”.

“Тогда чего же хочет ваше величество?”

“Я хочу...” - Чжао Ци намеренно сделал паузу, пытаясь подражать небрежному и непроницаемому тону Сяо Шицина, - “Я хочу ваш… трон”.

Зрачки Ли Чису внезапно сузились, быстро возвращаясь к нормальному состоянию. “Ваше величество, это серьезно?”

Чжао Ци возразил: “Принц Чжао Нань только что сказал, что даст нам все, что мы захотим”. Он покачал головой и вздохнул: “Человеческие уста, обманывающие призраков”.

Губы Ли Чизу едва заметно изогнулись. “Несмотря ни на что, я подданный вашего величества. Если вашему величеству нужен мой трон, я, естественно, откажусь от него обеими руками. Однако, после феодальных преобразований я, вероятно, не смогу оставаться в южной провинции. Не согласится ли ваше величество предоставить мне дом в столице, чтобы я не остался бездомным?”

Чжао Ци усмехнулся: “Дома в столице стоят очень дорого”.

Ли Чису на мгновение задумался: “Я могу просто переехать прямо во дворец, ведь половина гарема вашего величества все еще пустует?”

“Даже если он будет пуст, мы не позволим вам там жить”.

Ли Чису молча усмехнулся, и на этом тема ослабления феодальной системы закончилась.

Курица почти прожарилась. Хэ Чан чжоу отрезал кинжалом маленький кусочек и поднес его к губам Чжао Ци: “Ваше величество?”

Чжао Ци сразу же откусил кусочек, полностью удовлетворенный: “Вкусно! Поделись этим со всеми — премьер-министр закончил разговор с Юй Чэньшуем? Мы пойдем посмотрим и попросим его присоединиться к нам за курицей”.

Прежде чем Хэ Чан чжоу успел скормить ему второй кусочек, Чжао Ци уже ушел.

Ли Чису подошел к нему и, глядя в спину Чжао Ци, тихо прошептал: “Ваше величество во многом полагается на премьер-министра”.

Хэ Чан чжоу что-то проворчал в ответ.

- Другими словами, ваше величество не может обойтись без премьер-министра, а премьер-министр защищает Ваше величество повсюду. В конечном счете, это только вопрос времени, когда ваше величество влюбится в премьер-министра. Послушайте, первое, о чем он думает, когда ему предлагают что-нибудь вкусненькое, - это премьер-министр”.

Взгляд Хэ Чан чжоу стал жестким: “Нет”.

"о?”

- Он сказал, что ему нравятся только женщины.

Ли Чису покачал головой и слегка улыбнулся: “Значит, генерал Хэ Чан чжоу сдался по этой причине? Он носит в животе ребенка от другого мужчины; как вы думаете, он все еще может нравиться женщинам?”

Холодный взгляд Хэ Чан чжоу скользнул по нему: “Несмотря ни на что, я не буду принуждать его — я никому не позволю принуждать его”.

Ли Чису невинно спросил: “Почему ты продолжаешь нападать на меня? Ты тоже это видел. В сердце его величества я, вероятно, менее важен, чем евнух, ожидающий его рядом. Если вы хотите расположить к себе его величество, то самое большое препятствие — это не я, а... - Ли Чису резко остановился и посмотрел в сторону дома.

Хэ Чан чжоу нахмурил брови: “Принц Нань бездельничает?”

Ли Чису: “...”

“Если так, закончи обжаривать оставшуюся курицу”.

Чжао Ци подошел к двери. В доме с соломенной крышей не было звукоизоляции, поэтому разговор Сяо Шицина и Юй Чэньшуя был отчетливо слышен.

“Юй Чэньшуй, я действительно хочу тебя убить”.

Юй Чэньшуй усмехнулся: “Только потому, что я не хочу быть чиновником?”

“Ваше преступление заключается не в ваших действиях, а в ваших намерениях, — сказал Сяо Шицин. - У вас есть талант спасать людей, но вы презираете мир, императорскую власть и предпочитаете сидеть сложа руки в горах, а не служить двору - почему?”

Юй Чэньшуй, казалось, был поражен его словами, безмолвный, как пруд с мертвой водой.

Чжао Ци похлопал себя по животу и прошептал: “Малыш, запомни хорошенько: интеллект ты унаследовал от своего отца, а не от меня. Не путай, ладно?”

Сяо Шицин продолжил: “Я верю в ваш талант, и я верю, что у вас уже давно был план борьбы с наводнениями. Но ради своей так называемой гордости вы хладнокровно наблюдали, как миллионы людей в Цзянся становятся бездомными и обездоленными. Такой ”талант", как у тебя, может быть, недостоин даже служить императору.

Чжао Ци почесал нос, чувствуя, что Сяо Шицин превозносит его слишком высоко. Это прозвучало так, как будто он был каким-то вечным императором или мудрецом, хотя на самом деле он был просто никем.

Юй Чэньшуй взорвался в тишине: “Ты хочешь сказать, что я не буду служить министром у этого маленького императора?”

Сяо Шицин поднял бровь, не сказав ни слова.

Юй Чэньшуй глубоко вздохнул: “Дайте мне достаточно серебра и людей, и я обеспечу мир вдоль реки Хуай на пятьдесят... нет, на сто лет”.

Чжао Ци был озадачен. Просто так? Просто так?? Юй Чэньшуй был убежден этим?

“В казне мало серебра, я не могу позволить вам иметь его бесконечный запас. Я хочу, чтобы вы поддерживали мир вдоль реки Хуай в течение ста лет, используя ограниченные силы и ресурсы”.

Ого, разве он не пользуется ситуацией? Юй Чэньшуй согласился?

Юй Чэньшуй стиснул зубы: “Хорошо, я согласен”.

Чжао Ци: “...” Похоже, он проиграл этот раунд.

Сяо Шицин кивнул: “Хорошо”.

Юй Чэньшуй отвернулся: “Премьер-министр, вы не собираетесь освободить меня?”

Сяо Шицин улыбнулся: “Вы оскорбили небеса, это то, чего вы заслуживаете”.

Юй Чэньшуй усмехнулся: “Премьер-министр Сяо не убивает, но ваши психологические атаки действительно ужасны. Я восхищаюсь этим”.

Сяо Шицин повернулся и вышел, увидев Чжао Ци, стоящего у двери, он спросил: “Что?”

Чжао Ци тонко улыбнулся: “Ничего. Брат, ты голоден? Хочешь цыпленка?

В глазах Сяо Шицина тоже промелькнули веселые искорки: “Конечно”.

На деревянном столе, помимо запеченного цыпленка Хэ Чанхая, были блюда, приготовленные Чэн Бояном. Чжао Ци попробовал их первым и превратился в восторженного поклонника: “Боже, что это за земной деликатес? Он соперничает с блюдами шеф-повара императорской кухни! Боян, быть императорским врачом рискованно. Если ты когда-нибудь захочешь сменить профессию, дай мне знать, и я переведу тебя на императорскую кухню!”

Чэн Боян был ошеломлен похвалой и несколько смущенно сказал: “Для меня большая честь, что Вашему величеству нравятся блюда, которые я готовлю. Однако, ваше величество должны помнить, что нельзя переедать, иначе плод может стать слишком крупным, что может вызвать проблемы во время родов...”

Чжао Ци поспешно вставил: “Я знаю, я съем только одну порцию риса, хорошо?”

Сяо Шицин продолжил: “Что произойдет, если плод станет слишком большим?”

Чжао Ци запаниковал: “А—а-а, неужели мы не можем просто спокойно поесть, не обсуждая такие вещи!”

Сяо Шицин взглянул на Чэн Бояна, ничего больше не сказал и небрежно взял блюдо палочками для еды.

Чжао Ци вздохнул с облегчением, обнаружив в своей миске лишнее куриное крылышко, которое ему дал Хэ Чан чжоу.

“Это для маленькой принцессы”, - сказал Хэ Чан чжоу.

Чжао Ци улыбнулся ему: ”Спасибо".

Сяо Шицин сказал: “Генерал, пусть он сам поест”.

“Он ничего не сказал, так не слишком ли категоричен премьер-министр?” Хэ Чан чжоу не хотел отставать.

Чжао Ци, зажатый между этими двумя людьми, с трудом закончил трапезу.

После ужина уже почти стемнело. В таком месте делать было особо нечего, поэтому они могли только помыться и лечь спать.

Когда серебро было на месте, многие жители деревни были готовы уступить свои кровати, и Фу Цзы также принес новое постельное белье. В крытой соломой хижине Юй Чэньшуя было две комнаты: в одной спал Чжао Ци, а другую занимал Чжао Цяо.

“Мой младший брат хочет быть поближе к его величеству”, - с нежностью сказал Чжао Цяо. “Даже если я не могу спать рядом с его величеством, спать по соседству - это достаточно хорошо”.

Чжао Ци потерял дар речи. “Что с тобой не так?”

“Я хочу спать в одной комнате с его величеством”, - прямо сказал Хэ Чан чжоу. “Это место не похоже ни на дворец, ни на гостиницу. С таким небольшим количеством людей, чтобы обеспечить безопасность его величества, я буду охранять его всю ночь”.

Сяо Шицин спокойно сказал: “Вы можете постоять у двери”.

“Его величество не позволил бы мне охранять снаружи всю ночь”, - сказал Хэ Чан чжоу Чжао Ци. “Верно?”

“Я бы на самом деле не стал”. Чжао Ци сказал: “И так, вы с Сяо Цяо спите в одной комнате. Если что-то пойдет не так, ты можешь сразу прийти и помочь мне”.

Хэ Чан чжоу: "...”

Чжао Цяо был ошеломлен внезапным “прекрасным благословением” и неуверенно спросил: “Ваше величество, вы серьезно?”

Чжао Ци знал, что его легко соблазнить красавицами, поэтому предупредил: “Это всего лишь сон, не придавайте этому большого значения”.

Ли Чису спросил: “Ваше величество, где мне следует спать?”

Чжао Ци: “Вы спрашиваете меня, кого я должен спросить?”

“Жизнь нелегка”, - тихо вздохнул Ли Чису, - "У разных людей разные судьбы".

Чжао Ци не сказал, где спал Сяо Шицин, и все тактично не спрашивали.

Когда стемнело, Чэн Боян приготовил постель для Чжао Ци и сказал: “Ваше величество, отдохните пораньше”.

“Хорошо, где премьер—министр?”

“Премьер-министр обсуждает вопросы борьбы с наводнениями с Ю Чэньшуем, так что вашему величеству не нужно его ждать”.

Чжао Ци слегка кашлянул: “Я не говорил, что жду его”.

После того, как Чжао Ци заснул, Чэн Боян задул свечу и ушел. У двери Фу Цзы остановил его. “Господин Чэн, премьер-министр просит вас прийти”.

После целого дня беготни Чжао Ци действительно немного устал. В полусне он вдруг услышал, как кто—то окликнул его: “Ваше величество...”

Чжао Ци резко открыл глаза и увидел над собой красивое лицо Хэ Чанхая, его сияющие глаза, не мигая, смотрели на него.

Чжао Ци вздрогнул и приподнялся: “Что вы делаете?..”

- Тсс, - пальцы Хэ Чан чжоу с мозолями прижались к губам Чжао Ци, - я здесь, чтобы защитить ваше величество.”

“Эксперты из Лагеря Небесного Механизма уже у двери, зачем вам беспокоиться?” Чжао Ци сказал: “Скорее ложитесь спать”.

“Если эксперты из Лагеря Небесного механизма такие способные, как они могли меня впустить?” Хэ Чан чжоу посмотрел на Чжао Ци с многозначительной улыбкой: “Не так ли, ваше величество?”

“Я ценю вашу доброту, но она мне действительно не нужна”. Чжао Ци зевнул: “Я так устал, я хочу спать, поэтому, пожалуйста, возвращайтесь”.

Глаза Хэ Чан чжоу ярко блеснули в темноте. “Ваше величество, кажется, так хочет прогнать меня. Вы беспокоитесь, что скоро прибудет премьер-министр Сяо, и вы не хотите, чтобы он видел нас вместе?”

Чжао Ци не находил слов. Казалось, он действительно думал об этом.…

Хэ Чан чжоу с детства занимался боевыми искусствами и обладал острым слухом. В эту тихую ночь он мог различить шаги за десятки метров. Внезапно он улыбнулся и сменил тему: “Ваше величество, знаете ли вы, что, когда я еще был во дворце, премьер-министр Сяо научил меня кое-чему очень интересному. Хотите, я вам это продемонстрирую?”

Прежде чем Чжао Ци успел среагировать, Хэ Чан чжоу наклонился, словно желая заставить Чжао Ци замолчать...