Глава 47: «Принятие»

Глава 47: «Принятие»

В жизни каждого человека случается момент, когда кажется, что все рухнуло и никогда больше не станет лучше. Ваню этот момент настиг рано. В ту ночь, когда он стоял в коридоре больницы, слышал голос врача и новость о том, что мама умерла. Мама. Тот человек, которого никем никогда не заменишь. Она принимала его любым, верила и ценила, поддерживала и гордилась. А теперь ее нет. И эта мысль сковывает по рукам и ногам.

Ваня выглядел в ту ночь так плохо, что даже отец суетился возле него, пытаясь привести в чувства, но Ване было не до этого. Он не слышал никого.

— Ему нужно выпить успокоительное и поспать, — говорил врач, подсовывая отцу таблетки.

— Я хочу увидеть маму, — единственное, что сказал Ваня.

Но ему объясняли, что сейчас это невозможно, пусть это и была не правда. Просто врач понимал, что в таком состоянии достаточно и самого факта смерти, иначе Бог знает, что случится с белым как стена пареньком.

Дома Ваня молча ушел в комнату и лежал там, не желая шевелиться. Ночь подходила к концу. Утро стучало в окно, бросая бледные лучи зимнего солнца. Ваня злился. Чертова погода именно сегодня решила прогнать серость Москвы. В день, когда весь его мир стал черным и как никогда лучше было бы не слышать визг счастливых детей за окном, которые радуются теплой погоде.

Верить в происходящее не хотелось. Как это возможно, если еще вчера она была полна жизни и шла на поправку? Как врач сказал, перед смертью такое случается. На время становится лучше и резко все обрывается. Отвратительно.

Ваня понимал, что нужно сказать Кристине. Нужно сказать Яну, хотя бы объявиться в сети. Но он не мог. В горле стоял ком и глаза постоянно были на мокром месте. Он представить не мог, как сообщит сестре эту новость. И когда Кристина зашла к нему в комнату вся в слезах, Ваня впервые был благодарен отцу, за то, что он сам все рассказал.

Кристина молча легла возле Вани, обняла его и они лежали так, казалось, вечность. Два ребенка, оставшиеся без самого родного человека. И странно, ведь Ваня понимал, что рано или поздно это должно было случиться, но легче от этого не становилось.

Утро сменилось днем, день вечером. Рита с горем пополам смогла уговорить Кристину поесть, а вот с Ваней было куда сложнее. Он просто качал головой и продолжал лежать.

Телефон наконец-то разрядился и, так же как и Ваня, безмолвно лежал на кровати, не доставая оповещениями и звонками. А за окном окончательно стемнело и за весь день Ваня смог уснуть. В бредовом сне он видел маму, полную жизни. Она обнимала его и просила быть сильным ради сестры. Просила бросить этот сомнительный бойкот и подняться с кровати, потому что жизнь продолжается.

— Вань, — сквозь сон слышал он и чувствовал прикосновение холодной ладони к его щеке.

Не без труда он открыл глаза и во мраке комнаты увидел перед собой Яна, сидевшего на корточках у кровати. Ваня подумал, что окончательно свихнулся. Кто угодно мог оказаться в Москве, в квартире отца, но точно не Ян.

— Ты спишь? — услышал он с другой стороны кровати.

Этот голос был более похож на правду. Кристина сидела рядом, заглядывая ему через плечо. Ваня сел. Снова посмотрел на Яна, потом на Кристину.

— Кристин, ты его тоже видишь или у меня окончательно поехала крыша?

— Вижу, — кивнула она.

Ян с грустью улыбнулся, сев на кровать, и Ваня наконец-то кинулся в объятия. Слез уже не осталось, но сердце разрывало на части, словно с появлением Яна боль утраты стала в разы сильнее. Перед глазами проносились их совместные вечера с мамой. Как они смотрели фильмы, как мама говорила, что Ян потрясающий парень, как она доверяла ему даже Кристину.

В дверь мягко стукнули пару раз и в комнату заглянул отец. И сейчас Ване как никогда было плевать на то, что он увидит. Он так и не отстранился от Яна, а только сильнее обнял, чувствуя, как Ян в ответ прижимает его к себе.

На удивление, отец ничего не сказал. Он позвал Кристину и вышел. Ваня пообещал себе обязательно потом все выяснить. Ну, а пока он просто сидел с Яном в тягучей тишине и снова переваривал смерть матери, пытаясь объяснить себе, что это естественно.

— Я понимаю, как тебе сейчас больно, — прошептал Ян. — Я знаю, что с этим тяжело смириться, но убивать себя незачем. Мама точно не хотела бы этого.

— Я не убиваю.

— Ты ничего не ел и не пил весь день. Так нельзя.

— Ты летаешь из города в город, чтобы заставить людей поесть? — фыркнул Ваня, с толикой агрессии, но тут же успокоился. — Прости. Я правда ничего не хочу. Кусок в горло не полезет.

— Хорошо, давай немного полежим и поговорим?

Они легли на кровать, переплетая руки и ноги, словно единое целое. Теплая толстовка Яна пахла его неизменными духами, относя мыслями в те прекрасные дни, когда они только начинали общаться, мама была дома, а Кристина жила беззаботной жизнью маленькой девочки.

— Тебе нужно принять этот факт, как бы нереально это не казалось. Подумай, что сейчас ей наконец-то хорошо. Она ушла на покой и больше ее не тревожит болезнь и мысли о вас. Ты же понимаешь, как тяжело ей было осознавать, что она не может быть вам полезной. Не может заботиться и полноценно помогать. Быть может, она проклинала себя за это. Но теперь она будет спокойна.

— Я понимаю все это и приму, наверное.

— Отлично. И все таки, тебе нужно поесть, иначе мы доживем до голодного обморока и только. Больше ничего и никому ты не докажешь.

Ваня нехотя кивнул.

— Принесу тебе еды сюда, идет?

Ян вышел из комнаты, а Ваня пытался понять, почему Ян так вальяжно ходит по квартире перед отцом и почему отец позволил ему прилететь.

***

Пока Рита собирала на поднос все, что могла придумать, а отец молча сидел за столом и курил, Ян стоял на кухне, обнимая Кристину, и выглядел ничуть не лучше Вани. Храбриться перед ним было очень тяжело. Тяжело было видеть любимого человека таким разбитым, бледным, еле живым. За последние дни ничего хорошего не случалось. То Ника, теперь мама Вани. Словно кто-то их проклял.

— Спасибо, что так быстро прилетел, — сказала Рита.

— Дяде Дима спасибо, — вздохнул Ян. — Не представляю, как вы перед новым годом нашли так скоро билет.

Отец Вани только кивнул. Он позвонил Яну лично, все объяснил. А ему объяснила Рита и Кристина. Они вкладывали в отца информацию медленно, аккуратно, чтобы он смог принять все и наконец смириться. И впервые в жизни отец так сильно сжалился над сыном, что добровольно позволил приехать в свой дом парню Вани, лишь бы ему стало лучше.

Рита сунула Яну в руки поднос.

— Я положила разного, пусть выберет, что захочет, только заставьте съесть хоть немного.

Ян с Кристиной ушли. Рита села напротив мужа, забрав из пальцев дотлевший до фильтра окурок.

— Ты сделал правильный выбор, — сказала Рита. — У тебя потрясающий сын и плевать с кем он там встречается. Это его жизнь и его постель, в которую лезть ненужно.

— Мне тяжело это принять до сих пор.

— Знаю, но ты сделал шаг. Значит, можешь и второй. Если бы ты общался с ним, ты бы давно прогнал мысль о его ориентации. Его доброта, забота над Кристиной вытеснили всякую ерунду из твоей головы. А теперь ты вообще остался его единственным родителем, его опорой и поддержкой. Друзья есть друзья, любовь любовью, но родитель это совсем другое и тебе придется им стать.

Отец кивнул. Рита полюбила Ваню как родного и готова была сделать все, чтобы их отношения наладились, особенно в такое не простое время. Она знала, что ее муж во многих вопросах черствый и непробиваемый, но не в этой ситуации.