Глава 46: «Совесть»

Глава 46: «Совесть»

Веронику домой забрали родители. Большого желания шевелиться у нее не было, но к своему стыду она вдруг подумала, может это судьба? Может ребенок не должен был появиться на свет? И тем не менее, она была уничтожена произошедшим.

Стас выпытал из нее, что случилось. Ника смогла успокоить его только истерическим плачем и мольбой, чтобы он ничего не предпринимал и никому не рассказывал, особенно Яну. Зная его вспыльчивость, могло случиться что угодно, а Веронике совсем не хотелось, чтобы Яна или Стаса упекли в тюрьму.

Она лежала в своей комнате и смотрела в стену, когда пришел Стас. Он тихо подошел к ней, думая, что она спит, но Ника подняла голову, взглянула на Стаса пустым взглядом и снова легла. К душевным мукам плюсом шла простуда из-за проведенного на морозе времени.

— Как ты? — заботливо спросил он, усаживаясь рядом.

— Нормально.

— Ты уверена, что мне не стоит вмешиваться? Я держусь из последних сил, и то только потому, что не был еще в школе и не видел никого из этих мразей.

— Не стоит. Я сама разберусь.

У Вероники не было грандиозного плана мести. Она просто верила, что словом можно ранить куда больше, чем физически, и это можно сделать даже с Красновой, у которой, как бы то ни было, тоже есть чувства, как бы она не пыталась казаться камнем.

В школу Ника собиралась только на следующей неделе. Ей дали больничный, за что она очень благодарна. К тому же Ника соврала врачу, что живот заболел дома, а не в лесу, где ее раздели и оставили на морозе. Только благодаря этому никто не писал заявление в полицию. Это слишком легко. Твари должны понести публичное наказание и как только Ника соберется с мыслями, она сама все решит.

— К тебе еще кое-кто пришел, — сказал Стас, —можно он зайдет?

Ника кивнула, прекрасно зная, что это Ян. Стас вышел из комнаты и вернулся с ним. И Веронике от чего-то снова захотелось разрыдаться. Она вспомнила, как Ян поддерживал ее, как первый узнал о беременности, обещал, что всегда поможет, если понадобится.

— Ну, ты чего, — с грусть улыбнулся Ян, обнимая подругу. — Все наладится, как бы сейчас не было тяжело.

Вероника всхлипывала, уткнувшись в его грудь. Стас вышел из комнаты почти сразу. Ника понимала почему. Смотреть на ее слезы он больше не мог. Всякий раз это подталкивало его сорваться с места и убить каждого из троицы причастных по очереди. Поэтому при нем она сдерживалась как могла, но не в этот раз.

— Я скучаю по старой жизни. Я скучаю по Ване, по обычным школьным дням. Мне это все так надоело! Я больше не могу!

Ян только кивал, давая Веронике выговориться и успокоиться. Полчаса она размазывала слезы о кофту Яна, а потом все таки взяла себя в руки, вытерла лицо и снова пыталась делать вид, что все нормально.

В дверь постучались. Заглянула мама.

— Я приготовила ужин, пойдем к столу? Ждем только вас.

Мама Ники подмигнула Яну и ушла. Намек был понятен и Веронике, и Яну, только на деле все было куда сложнее. Заставить Нику поесть не могут два дня. Все что она осилила, это вода и немного куриного бульона, который Стас буквально залил в нее.

— Идем? — спросил Ян.

— Не хочу. Не лезет ничего.

— Ты же понимаешь, что надо? Или ты собираешься умереть от голода так и не увидев Ваню напоследок? Давай, встаем, встаем.

Ян потянул Нику за руку. Она цокнула языком от недовольства, но все таки поднялась.

На кухне их встречали как супер-звезд. Едва ли автограф не попросили, бегая вокруг и предлагая Веронике все, что видели на столе.

— Где папа?

— О, он уже поднимается, только приехал с работы, — сказала мама, усаживаясь за стол. — Я приготовила твою любимую запеченную утку. А еще пирог по рецепту Вани.

Мама торжественно сдернула салфетку с широкого блюда. Вероника не смогла сдержать улыбку. Пирог Вани присутствовал здесь, словно частичка его души. Они так мало общались последнее время, но все так же оставались лучшими друзьями.

Входная дверь хлопнула. Папа копошился в коридоре, снимая верхнюю одежду, и вот наконец-то показался на кухне с двумя букетами нежно-розовых пионов.

— Спасибо, — улыбнулась Ника, когда он вручил ей цветы.

Они поставили букеты в вазу и все уселись за стол. Отец забалтывал компанию историями из жизни, Ян показывал фотографии с поездки в Москву, а мама со Стасом смотрели на Нику влюбленным взглядом, когда она улыбалась и, наконец-то, ела. Ужин прошел отлично. Они смогли отвлечь Нику и подарить ей немного хорошего настроения.

***

На следующий день Вероника проснулась без апатичного состояния. Но, к сожалению или счастью, жутко суровая. Она готова была встретиться лицом к лицу с людьми, которые уничтожили ее и ребенка.

Стас утром ушел в школу с очередным обещанием делать вид, что ничего не произошло. Ника надеялась, что он сможет. Утро она убила на поиски видео от Тимура, но нигде не смогла его увидеть, даже в закрытом телеграм-канале Рената. Значит еще не выложили. Готовят что-то эпичное? Ника усмехнулась своим мыслям. Черт с ним, справится и так.

Она собралась, привела себя в порядок и с удивление увидела в зеркале не тот теплый всем привычный взгляд, а пугающий, тяжелый, кричащий, что она хочет сделать больно тем, кто всю жизнь в этой школе издевался над ней.

— Куда ты идешь? — спросила мама, когда Ника обувалась.

— Прогуляться. У меня уже недостаток кислорода.

Мама просияла. Она дождалась, когда дочь снова начнет возвращаться к прежней жизни. Только Ника сомневалась, что когда-нибудь она станет прежней.

На улице было холодно. Под ногами скрипел снег, казалось, так громко, что хотелось закрыть уши. Она возненавидела зиму, снег, лес, проклятый холод, который пробирал до костей тот час, что она простояла на морозе без куртки, в ожидание, когда Стас найдет ее.

По пути Стас написал, что скоро закончится последний урок, а после будет собрание. К школе Ника подходила с полной уверенностью, что застанет всех в актовом зале. Сегодня как раз проходило последнее в году собрание, где обсуждали итоги года, наставляли на путь истинный и пытались заставить учеников осознать, как важно старшим классам готовиться к экзаменам.

Не успела она зайти в школу, как ее под руку поймала классный руководитель.

— Михайлова, чего ты болтаешься здесь? Твои родители сказали, ты на больничном.

— Мне нужно было взять учебники в школьной библиотеке, — соврала Ника. — И я хочу заглянуть на собрание, если можно.

Добровольному самопожертвованию учителя никогда не противились. Ника зашла в актовый зал, блуждая взглядом по ученикам, словно хищница. Краснова, Тимур, Максим. Все сидели на месте, рядом, и смотрели на нее словно на пустое место. 

Стас помахал Нике, чтобы она подошла к ним, но она покачала головой. Оставшиеся десять минут она стояла у дверей и ждала, когда завуч закончит свою речь. И как только она сказала, что все могут идти, Ника ступила на сцену.

— Простите, можно попросить остаться учеников? Хотелось бы обсудить одну важную вещь.

Заинтригованный ученики с девятого по одиннадцатый класс застыли на местах. Завуч и еще пара учителей, которые там присутствовали, ушли, решив, что их время дорого и слушать подростковые «важные вещи» им совершенно не обязательно.

Вероника никогда не стояла вот так перед всей школой в одиночестве. Но она поняла, что не боится. Не чувствует ничего, кроме желания рассказать, какие существуют животные и что в «стае» нет благородных людей. Там остались только шакалы, которые борются за превосходство из последних сил.

— Я не задержу вас на долго, — улыбнулась Ника. — Просто хотела рассказать, кого в этой жизни нужно обходить всеми возможными путями. Полюбуйтесь, вот она троица уродцев, которые не боятся ничего. Или делают вид.

Ника ткнула пальцем на Краснову и парней. Они переглянулись, но продолжали сидеть.

— Так вот, пару дней назад, с безумным желанием потешить свое эго, Саша подговорила двух этих идиотов и они, накинув мне на голову мешок, увезли меня в лес, раздели и бросили там в мороз без куртки.

По залу прошелся легкий шепот, но все продолжали сидеть, ожидая продолжения, словно Ника рассказывала им финальную серию самого популярного сериала.

— Наверное, потому что незачем крутить жопой перед моими парнями?! — прорычала Краснова.

Она пыталась встать, но сидящий позади Егор безжалостно дернул ее за рубашку, заставляя сесть назад.

— Перед кем? Стаса ты сама довела, а твой Артур переспал со мной еще до того, как я начала встречаться со Стасом и заделал мне ребенка. Да, я говорю это вам. Вываливаю эту грязную правду, которую не желала принимать. Слышишь, я была от него беременна.

— Что значит была? — ахнула одноклассница Вера.

— Это значит, что из-за выходки этих троих у меня случился выкидыш и я чудом сама не застыла в этом чертов лесу. Зато им было весело. Они снимали на видео, радостно смеялись!

Как бы Вероника не пыталась сдержать слезы, как бы не храбрилась, воспоминания стояли перед глазами. Она тихо всхлипнула.

— Я же не знала, что все так... — прошептала Саша. — Я хотела просто пошутить, я правда не знала.

Ника, да и присутствующие, впервые видели Краснову искренне растерянной. В ней проклюнулось сострадание, стыд, сожаление. Она смотрела на Веронику, пытаясь распознать ложь, но ни один актер мира не смог бы сыграть ту боль, что читалась на лице Вероники. Она точно говорила правду.

Стас больше терпеть не смог. Он дал Веронике время сделать то, что она хотела, но это пора было остановить. Он подошел и потянул ее со сцены.

— Краснова, если из-за тебя, я не смогу больше иметь детей, я прокляну тебя на всю твою жалкую жизнь. А вас, двух уродов, надеюсь ждет что-нибудь похуже чем-то, что вы сделали со мной. Никогда в жизни вас не прощу!

Это были последние слова, прежде чем Стас вывел Веронику из зала.

— Ты не хотела, чтобы я трогал их, но сама всем рассказала?

— А ты их и не тронешь. Пусть теперь живут до окончания школы в аду, где каждый будет знать, на сколько они твари. А ты, Ян, Егор, пожалуйста, не вздумайте прикасаться к ним, хорошо? Обещай мне.

Ника взяла его лицо в ладони, с мольбой заглядывая в глаза. Стас кивнул. Это ее война и правила устанавливать ей.