Глава 1: «Возраст не определяет сознание»

Когда дела идут не очень, так и напрашивается мысль, что кто-то проклял. Ваня уверен, что в его ситуации проклята вся семья. За жалкие два года беспечная жизнь испарилась в работе и заботе о родных.

— Заказ: «Цезарь» с креветками две порции, чашка кофе и зеленый чай, — выпалил Ваня, забежав на кухню.

На черном фартуке, в котором закутано тощее тело Вани, вышито название не самого лучшего кафе. Четыре дня в неделю Ваня работает в «Дон Карлеоне», но от стиля Америки сорок пятого года здесь только старый мигрант, который приходит каждое утро и до закрытия пьет кофе и читает газету. В остальном хозяин не напрягался и решил, что если все будет черно-белое, вполне сойдет под название.

Выбора в работе у Вани не было. В их небольшом городке мало кто желает брать школьника на полставки. Спасибо соседке Нарине, которая трудится здесь поваром, иначе Ваня так и слонялся бы по жалким подработкам по типу доставщика еды.

— Алло! Ты уснул или оглох? — голос напарницы прогремел прямо над ухом. — Твой заказ готов, долго будешь стоять еще?

Ваня и правда хотел спать и немного умереть. К концу недели круговорот из школы, работы и домашних забот высосал все силы. Иногда он чувствовал себя старой загнанной лошадью, которой пора уже на скотобойню. Синяки под глазами прижились так прочно, что даже недельный сон не поможет.

— Уже бегу.

Он встрепенулся, взял поднос и с широкой улыбкой вышел в зал. Чем приветливее официант, тем больше чаевых, поэтому к концу смены у Вани сводило челюсть. Поразительно, как важным шишкам удается держать наигранную улыбку каждый божий день с раннего утра до поздней ночи. Зато Ваня на себе проверил на сколько способ рабочий. На лицемерии можно заработать хорошие деньги.

***

После закрытия смены Ваня не остался на празднование дня рождения одного из поваров. Он никогда не оставался. Дома были дела поважнее. В выходные дни чаевых давали больше, чем в будние и по такому случаю Ваня каждый раз забегал в круглосуточную пекарню рядом с кафе и покупал вишневый торт.

Осенний ветер прокрадывался под пальто, пока Ваня ждал троллейбус. Уже стемнело и шел противный моросящий дождь, заставляя людей сбиться в остановке на лад стайки воробьев. Каждую минуту кто-то уставший после работы и продрогший от холода возмущенно вздыхал, цокал языком и ворчал, что проще дождаться своей смерти, чем злосчастный троллейбус. Ваня стоял за пределами остановки и мужественно терпел ледяные капельки, от которых чесалось лицо. В одной руке он держал торт, в другой пакет со сменной обувью, на плече висел рюкзак. В отличии от остальных, путь до дома для него считался лучшим моментом дня.

Стоило троллейбусу показаться на горизонте, все ринулись к посадочной полосе. Ваня зашел самый последний и забился в дальний угол. Свободных мест не было. Пассажиры гудели как стая пчел, но гул и мысли в голове перекрывали это. Еще немного и он доберется до дома.

За окном мелькали магазины, остановки, серые панельные дома. На мокром асфальте отражались лучи фонарей. Город и без того считался одним из дождливых, а в октябре на него нападал Посейдон в депрессии.

Ваня прижался лбом к окну и тяжело вздохнул. В моменты сильнейшей усталости он вспоминал отца. Должно быть ему сейчас хорошо. На шее не сидят два ребенка и больная жена. Но даже тогда Ваня и подумать не мог поступить так же. Он никогда не бежал от проблем, как его отец.

Оберегая торт от наглых пассажиров, Ваня вышел на своей остановке и двинулся домой. У порога его встретила младшая сестра Кристина. Недавно ей исполнилось десять, но мало кто в это верил. Кристина для своих лет была смышленее одногодок и очень любила спорить, бросая при этом веские аргументы.

— Привет, — Кристина сонно потирала глаза. — Ты сегодня долго.

— Зато с твоим любимым тортом.

Ваня протянул Кристине контейнер и принялся разуваться.

— Мама спит?

— Да. Она сегодня весь день спит.

Ваня повернулся к сестре спиной, чтобы повесить пальто в шкаф. На мгновение он смог позволить не сдерживать улыбку на уставшем лице. Когда он взглянул на Кристину снова, встретился взглядом с большими голубыми глазами, в которых уже давно таился вопрос. Кристина не решалась его задать, а Ваня не торопил. Но сегодня взгляд говорил о полном осознании и когда Ваня прошел на кухню поставить чайник, за спиной прозвучал вопрос, пронзающий, словно острый нож.

— Мама скоро умрет, да?

Вода полилась через края чайника. Он знал, что однажды придется поговорить на эту тему, но никак не мог решиться и вот теперь у него нет путей отступлений. Он заперт в маленькой комнате с ребенком и вопросом, который вот-вот разрушит детский мир. Ваня много раз обдумывал этот момент, но никогда не приходил к удовлетворительному результату, поэтому сейчас оказался в плену мыслей. Однажды он решил не говорить правду. Врать до последнего, а там будь что будет. Но это не выход. Сколько бы Кристине не было лет, возраст не определяет сознание. Она умная девочка и никогда бы не простила, скрой он правду.

— Садись за стол.

Ваня вяло улыбнулся, садясь напротив сестры и перебирая сотню слов, с которых он мог бы начать, но все что приходило на ум казалось неправильным. В итоге Ваня решил просто выложить все как есть.

— Мама болеет и ее болезнь не лечится, понимаешь?

— Совсем не лечится?

— Совсем.

Врачи называют это боковым амиотрофическим склерозом. Ваня помнит как прогрессировала болезнь. Всего два года назад мама отлично себя чувствовала, ходила на пробежку по утрам, рисовала и очень любила готовить. Но однажды почувствовала слабость в ногах. Сначала незначительную, дальше — больше. В момент когда ходить стало тяжело, она обратилась в больницу. А после начался ад. Бесконечная сдача анализов, врачи, клиники и страшный диагноз БАС.

На этом жизнь всей семьи дала трещину. Мама с каждым месяцем угасала, отец стал чаще пропадать из дома и на Ваню легли домашние обязанности. Он помогал Кристине с уроками, убирался, готовил и старался делать это быстро, чтобы мама не успела кинуться на помощь. Ей было тяжелее всех. Со временем ноги отказали полностью, а отец решил, что ему такая жизнь не нужна и в подарок на прощание купил инвалидную коляску. С тех пор ни Кристина, ни Ваня его не видели. Да и не хотели. Такого человека лучше отпустить и никогда больше с ним не встречаться.

После ухода отца на Ваню легли дела не только домашние, но и отцовские. Он был вынужден работать, потому что пенсии мамы, выбитой у государства всеми молитвами, не хватало на комфортную жизнь, а от отца они получали жалкие десять тысяч в месяц. Разводиться и подавать на алименты не захотела мама. Государство может посчитать ее недееспособной по уходу за несовершеннолетними, а отец их не примет. Мама боялась, что Ваню и Кристину заберут в детский дом.

— Вань, а когда это случится?

— Не знаю, — честно ответил Ваня, потирая лицо ладонями. — Надеюсь не скоро. Так, ладно, давай-ка мы пойдем спать, завтра в школу. Ты сделала уроки?

Ваня встрепенулся, пытаясь привести себя в чувства, взял сестру на руки и понес в ее комнату. Обычно Кристина справлялась с домашним заданием, но он все равно проверял. Если они будут плохо учиться, социальные работники заинтересуются их семьей и начнут разнюхивать что происходит. Нельзя подавать никаких намеков на то, что их семья не полная.

Пока Кристина доставала тетради из рюкзака, Ваня листал ее дневник. Красной пастой в заметках сиял почерк учительницы: «Уважаемые родители, до следующей недели нужно перевести деньги на питание и четыреста рублей на ремонт классного кабинета». Отлично. Ваня достал из кармана телефон, чтобы перевести деньги учителю.

— А в художественной школе нужно сдать за обучение.

Кристина сказала это так тихо, что Ваня почувствовал ее неловкость кожей. Кристина понимала, что денег в семье не достаточно и предлагала Ване оставить это на потом, но он наотрез отказался. У нее явный талант, который нельзя зарывать. Как и мама, Кристина с раннего детства не выпускала кисти и карандаши из рук. Но сейчас мама не в силах сама обучать, а Кристине нужен учитель.

— Хорошо, я переведу. Давай укладывайся, а завтра утром попьете с мамой чай с вашим любимым тортом.

— Ну, ради такого я согласна уснуть прямо сейчас, — хихикнула Кристина, юркнув под одеяло.

— Спокойной ночи.

Ваня подмигнул на прощание и погасил свет. Почти все дела сделаны. На часах двенадцать ночи. Осталось только закончить свою домашнюю работу, принять ванную. Сегодня удасться лечь спать раньше обычного, где-то часа в два. А завтра снова по кругу: учеба, работа, дом.