8

Кто-то сильно тряс Филиппа за плечо. Он открыл глаза. Сквозь мрак Триаль увидел испуганное лицо Джо.

- Филипп! Вставай скорее! - испуганно шептал он. - Что-то случилось с Птичкой! Тихо, не разбуди никого...

Филипп подскочил на кровати, его сердце от испуга заколотилось.

- Где он? - хрипло спросил Триаль.

Далтон не помнил, как заплетающимися ногами добрался до душевой. У него случился приступ, и ему даже пришлось лечь на пол, на живот, чтобы заглушить истерику и тошноту. Потом его вырвало ужином, и теперь он сидел на кафельном полу ощущая страшный холод в груди, глотал слёзы и не мог унять крупную дрожь. Сердце увеличилось до невероятных размеров и билось в рёбра. Он втягивал воздух огромными глотками, но воздуха всё равно не хватало.

"Убил. Убил. Убил".

Он повторял и повторял это слово, и оно эхом разносилось в гулкой тишине душевой, превращаясь в глухой надрывный стон.

Дверь приоткрылась, и Джо с Филиппом тихо зашли внутрь. В темноте был виден лишь силуэт сидящего на полу Оливера.

- Oiseau...* - тихо позвал Филипп.

(*Птичка)

Филипп помог подняться ему на ноги и сесть на стул. За дверью послышались чьи-то громкие шаги, и все замерли. Они напряжённо прислушивались, и, как только звук шагов стих, Оливер, заикаясь, сквозь захлебывания от плача проговорил:

- Я н-н-не виноват, я н-не хотел...

- О чём ты говоришь? В чём не виноват?

Только сейчас Филипп заметил, что Птичка сжимал в руках его окровавленный нож. Триаль сразу понял, что произошло что-то ужасное. У него волосы встали дыбом на руках.

- Что ты сделал? - с замиранием сердца спросил он.

- Он снова хотел... я... он сказал отправит тебя в другой приют...

Оливер раскачивался, говорил и гладил ногу, снова и снова проводил рукой по одному и тому же месту. Крупные слёзы катились по его бледным щекам.

Филипп в ужасе застыл. Не удержавшись, он вдруг ударил кулаком по стене, подскочил и схватил трясущегося Оливера за плечо:

- Давно он это делал с тобой?

Птичка громко всхлипнул.

- П-п-полгода.

- Сука! - рычание Триаля вышло диким и безысходным.

До смерти перепуганный Джо что-то сказал. Филипп резко повернулся и сделал шаг в его сторону.

- Ты ничего не видел и не слышал. Если я узнаю, что ты что-то рассказал, клянусь, что найду тебя и убью! Сейчас заберёшь Птичку и вы уйдёте.

- Что ты будешь делать? - со страхом в голосе спросил Джо.

Филиппу хватило секунды на принятие решения. Он не позволит никому это узнать, и тем более Птичке сесть в тюрьму. Подскочив к Оливеру, он присел на корточки у его ног.

- Ты будешь молчать! Слышишь?!

Он взял из его рук свой нож, сильно потряс ошарашенного Далтона за плечо и зашипел:

- Слышишь? Ты будешь молчать!!!

- Уходите! - прорычал Триаль.

Джо на негнущихся ногах подошёл к Оливеру, взял его за дрожащую руку и повёл к двери.

- Стой!

Филипп быстро подошёл к бледному Далтону.

- Мы целовались всего один раз...

Схватив Оливера за худи, он потянул его на себя и впился в него губами.

Филипп Триаль медленно шёл к кабинету священника и видел перед глазами только заплаканное лицо Оливера.

Через двадцать минут скорая и полицейская машина с мигалками подъехали к приюту Святого Иосифа. Этот вой сирены, от которого подрагивала диафрагма, ещё долгие годы снились Оливеру Далтону по прозвищу Птичка.

7 лет спустя...

По территории тюрьмы разносился голос из репродуктора:

- Всем освобождающимся по окончании срока заключения прибыть в первый блок.

Филипп Триаль, уже попращавшийся со всеми, шёл по коридору к первому блоку, и эти слова разливались мёдом в душе. Каждый божий день, слушая эти объявления по громкоговорителю, он ждал, когда эти слова прозвучат для него. Ему казалось, он совсем не касался ногами бетонного пола, а сердце грозилось пробить грудную клетку.

"Наконец-то! Вот она, свобода!!!"

Он вышел на ослепительный свет и зажмурился. Раздался до боли знакомый голос. Голос, который снился все две тысячи пятьсот пятьдесят семь дней.

- Филипп!

Филипп повернулся. Как только Далтон вышел из машины и пошёл к нему навстречу, у Триаля перехватило дыхание, совсем как тогда, когда он его первый раз увидел. Сейчас Оливер казался ему выше ростом и шире в плечах. Его волосы, всё такие же кудрявые, были немного короче, чем семь лет назад. Шестнадцатилетний юноша превратился в красивого мужчину.

- Mon oiseau*, ты все-таки сдал на права?

(*Моя птичка)

Птичка слегка кивнул, не отводя зелёных глаз от Филиппа и совсем не слушая, что тот говорил. Чёрные, коротко стриженные волосы, мужественное лицо с лёгкой щетиной, прямой нос и всё те же необыкновенные синие глаза.

Оливер подошёл ближе и поднял взгляд на Филиппа, потом решительно притянул его к себе и прижал:

- Я не спрашиваю тебя, будешь ли ты мой, Филипп Триаль. Ты уже мой...

‐-----------------------------

Где эти бабочки? Символ забвения,
Пущенный выстрелом дрожащей руки.
Хрупкие нити в потерянном времени,
Крылья из бархата. Вдох-выдох... "Лети!"

Трепетом лёгким порхнув вдоль окраин,
Посыпав пыльцой закоулки души.
Как ты сказал? Неприкаянный Каин?
Морфий по венам. Вдох-выдох..."Дыши!"

Острой булавкой крылья расправлены
Жилка за жилкой... "Не больно, не ври!"
Помыслы чистые за стёкла поставлены.
"Ты уникален." Вдох-выдох..."Замри!"

Что пишут в бланках? Итожат о новеньких?
Новым рожденьем в казенных домах.
Кружево танца из крыльев надломленных,
Что ты напишешь на белых листах?

Гордость коллекции, воздушная грация -
Ты так решил и меня не спросив...
Силы и власти твоей демонстрация.
Шепот. Вдох-выдох..."Спи, ты красив..."

THEFOOLLOVER