7

Присутствие Филиппа Далтон теперь ощущал везде. Он больше не обращал внимания на насмешливые взгляды окружающих и наказания монашек. За прошедшую неделю все уже начали привыкать, что они всегда вместе. Иногда Филиппа ещё пробовали "на зуб", но "проверяющие" быстро об этом жалели. О желании бежать вместе Триаль ещё не поделился с Птичкой, но эта прошедшая неделя была прекрасной. Он много рассказывал Далтону о себе, о друзьях и похождениях на улице, а Оливер поделился с ним тайным убежищем под ивами. Но иногда Филипп всё же замечал встревоженное поведение и сильное беспокойство Птички, о причине которых он не догадывался.

Холодным ноябрьским утром воспитанники приюта Святого Иосифа ехали в автобусе в школу. Триаль, не переставая, смешил Оливера, потому что не мог остановиться, когда видел на его губах улыбку или слышал приятный смех. Он взял холодную руку Птички, и хитро улыбнувшись, сказал:

- Эта толстуха заставила меня мыть пол в кабинете Корама, но я нассал в ведро.

Оливер хохотнул.

Филипп прижал его руку к своей груди:

- Ton sourire caresse mon cœur.*

(*Твоя улыбка ласкает мое сердце)

Щёки Далтона залил румянец. Оливер закрыл глаза от удовольствия, которое стал испытывать, слушая французскую речь Филиппа.

Держа ладонь Далтона на своём сердце и поглаживая большим пальцем каждый сустав этих изящных пальцев, Триаль ощущал себя счастливым.

Пока не вошла миссис Янг, в классе стоял галдёж и были слышны шутки со смехом по поводу новой молодой учительницы химии. Положив стопку тестов на стол, миссис Янг устало опустилась в кресло. Помолчав с минуту и дождавшись полной тишины в классе, она посмотрела на Филиппа и сказала:

- Мистер Триаль, я приятно удивлена вашими результатами. По итогам теста вы составите пару Оливеру. Поездка полностью оплачена министерством образования, вам нужно сообщить отцу Кораму о сопроводительных документах.

Филипп очаровательно ей улыбнулся:

- Я чудо-мальчик.

Все засмеялись.

Птичка прикрыл улыбку рукой. Одетый в серую школьную форму, с кудрявыми каштановыми волосами, он был так хорош, что сердце Филиппа снова отчаянно забилось. Тщательно пытаясь унять радость от того, что шансы на удачный побег увеличиваются, Триаль даже прислушался к объяснениям миссис Янг о предстоящей на будущей неделе контрольной работе и тому, что нужно прочитать для подготовки к ней.

Отца Корама отвлёк от дел громкий стук. Дверь открылась прежде, чем он успел ответить. Филипп зашёл в его кабинет как в свою гостиную, точно намереваясь усесться на стул напротив священника и задрать ноги на поверхность массивного деревянного стола. В одной руке он держал лист от миссис Янг.

Отец Корам сидел за столом с прямой спиной его взгляд был устремлён в документы, кисть, покрытая крупными венами, держала чашку с кофе.

- Что тебе?

- Вот, - довольно сказал Филипп и швырнул лист на стол. Он очень радовался, что всё идёт как надо. Эта поездка просто подарок судьбы.

Мужчина взял в руки лист и через пару секунд послал Триалю вопросительный взгляд.

- Я рад, что вы мистер Триаль, оказались столь умны, - он сжал рот, словно губы сдерживали какие-то слова, в его голосе слышались неприязненные нотки.

- D'accord avec vous,*- наглым тоном отозвался Филипп.

(*Согласен с Вами)

Воцарилась тишина. Было в этом кабинете что-то такое, что не давало Филиппу покоя. Может, сочетание мрачных серых стен и ярких пятен. Триаль повернул голову на мёртвых бабочек за стёклами. И сразу же нашёл взглядом ту, о которой ему с восторгом рассказывал Оливер. Стеклянница. Хрупкая и лёгкая, почти прозрачная. Но это только с виду. Её гусеницы долго накапливают в себе сильный яд от ночного жасмина, поэтому для врагов они смертельно опасны...

"Чего завис, святоша?"

- Ну так что? Я могу идти? - не выдержал Филипп.

- Иди, - сухо проговорил священник.

Всё ещё в приподнятом настроении Триаль развернулся и пошёл к двери.

- Ne rêvez pas еn vain.*

(*Не мечтай напрасно)

Филипп остановился, повернул голову и посмотрел на мужчину через плечо.

- Что?

- Je ne partage pas ce qui m'appartient.*

(*Я не делюсь тем, что принадлежит мне)

"О чём он говорит?"

Немного замешкавшись, Филипп всё же вышел за дверь. От этого человека и сказанных им слов он чувствовал, холодную угрозу в свой адрес и это вызывало отвращение. Он оставлял непонятный грязный осадок в мыслях. Но сейчас Триалю было не до этого. Филипп хотел скорее обрадовать Птичку. Пора посвятить его в свой план.

Оливер встретил его у двери в общую комнату. Но его красивом лице отразилось удивление, когда Триаль быстро толкнул его внутрь и захлопнул дверь. Далтон молча наблюдал, как Филипп вытащил из кармана крупный серебряный крест на цепочке, стряхнул с него мелкие комья земли, и положил под матрас своей кровати.

- Где ты это взял? - с испугом спросил Далтон.

Вопрос, прозвучавший шокированно, показался Филиппу странным, но он спокойно ответил:

- Из цветочного горшка.

Триаль нахмурился, глядя на реакцию Оливера.

"Подумаешь, крест. У Корама в ящике стола было куда больше интересного".

- Я его украл у толстухи, - будничным тоном сказал он. Потом мягко добавил: - Давно ещё.

Филипп сел на кровать и потянул за руку Оливера.

- Иди сюда, - он переплёл их пальцы и поднял голову на нависшего над ним парня. - Ты хочешь со мной сбежать?

Оливер замер, потом медленно вытащил свою руку и судорожно сжал её.

- Не знаю... - он смущённо замолчал.

Филипп поморщился. Он рисовал себе эту сцену совсем не так. Триаль представлял, как расскажет о побеге по пути в Лондон. Как Птичка попытается скрыть удивление и радость. Как они вместе начнут планировать маршрут и детали. Но вместо этого Оливер испытал что-то близкое к сердечному приступу. Филипп на секунду заколебался. Далтон в испуге смотрел на него.

- Не бойся, mon oiseau*, я с шести лет на улице, мы не пропадём.

(*Моя птичка)

- Вот, держи, - Филипп протянул Оливеру свой нож. - Можешь на память вырезать наши инициалы на иве - больше ты сюда не вернёшься.

Оставшись один в комнате, Оливер засунул нож в карман худи и в шоке присел на кровать, пытаясь привести в порядок мысли. После идеи Филиппа на него навалились ненужные переживания.

"Что он затеял? А если их поймают, что тогда? Что?"

Далтон никак не мог себе представить вот так вот начать жить на улице. Отрицать было бессмысленно - он этого боялся.

"Убежим, а что дальше? Как добираться до Лестера, где у Филиппа друзья? Без денег и документов? Или Филипп всё умеет?" - мучил он себя вопросами.

Любовь, которой так ему недоставало, растущая потребность в ней, неожиданная и пугающая надежда на её обретение - всё это тяжёлыми мыслями легло на его плечи. Он ощутил, как его накрывала гнетущая тревога. Оливеру явно недоставало лёгкости и оптимизма Филиппа, с которыми тот, видимо, всегда шёл по жизни. Думая о Филиппе, Оливер понимал, что у него два пути: либо трусливо отказаться, либо попытаться быть вместе с Триалем и принять все последствия, какими бы они ни были...

Чтобы успокоиться, он взял с тумбочки наугад книгу, но за последние десять минут ни страницы не перевернул. Неожиданно дверь открылась и в комнату вошла сестра Луиза. Она строго посмотрела на застывшего на кровати Оливера. У Далтона всё похолодело внутри, на миг ему показалось, что монашка сейчас всё поймет по его лицу и их с Филиппом план будет раскрыт.

- После ужина возьми альбом. Отец Корам ждёт тебя у себя в кабинете.

Далтон почувствовал, как заныло в груди. Ему не хотелось слышать это.

После ужина Оливер поднялся по лестнице на второй этаж и неподвижно остановился у кабинета отца Корама. Взгляд застыл в одной точке, ноги сопротивлялись, а руки словно приклеились к телу, словно мышцы не хотели сокращаться. Он дождался, пока мимо пройдёт Джо, толкая перед собой тележку с вёдрами и тряпками, потом судорожно вздохнул и постучал. Оливер услышал разрешение войти. Хотя он знал, что не прийти было нельзя, поворачивая ручку с такой осторожностью, как будто та была горячая, Далтон очень захотел убежать, не подчиниться.

Оливер тихонько прикрыл за собой дверь, ссутулив плечи, остановился на пороге и засунул трясущиеся руки в карман худи. В нос ударил запах кабинета - терпкий, пропитанный ароматами кофе и одеколона священника. Горела только небольшая настольная лампа. За большим окном уже наступил тёмный и поздний ноябрьский вечер. Неподвижно сидя в полумраке, на него смотрел отец Корам. Оливер думал о том, что его снова ждёт. Каждый день в этом приюте - ад. Маленький, когда Оливер совсем не видит священника, но огромный, если тот вызывает его к себе. Далтон вспомнил такой же полумрак в своей детской комнате, голые стены в пятнах от снятых картин, доски пола, неприятно шероховатые под своими босыми ногами, и доносившиеся из гостиной крики, а потом громкий выстрел и грохот захлопнувшейся двери. Воспоминание было таким живым, что на мгновение ему показалось, будто он всё ещё там и даже слышит звук выстрела.

- Подойди.

Пошатываясь Оливер медленно подошёл к мужчине. Его немного вело, весь кабинет превратился в размытые очертания, сквозь которые Далтон слышал голос священника. Парень тяжело опустился на стул.

Отец Корам встал из-за стола и близко подошёл к Оливеру. Тот сидел с низко склонённой головой и смотрел на чёрные туфли мужчины. Наклонившись, священник нежно провёл большим пальцем по его губам, а потом сжал подбородок, заставив поднять голову.

- Ты хорошо себя вёл, моя маленькая Птичка?

Оливер вздрогнул и заставил себя посмотреть в его холодные глаза. Потом медленно кивнул.

- Отлично. Я знал, что ты умный мальчик.

Наградой Далтону было нежное поглаживание по голове. В кабинете наступила напряжённая тишина. Единственным звуком было прерывистое дыхание Оливера.

- Завтра днём Филипп Триаль поедет в другой приют, - ласковым шёпотом подытожил отец Корам и положил руку на его бедро.

Оливер услышал эти слова - и земля разом ушла из-под ног.

"Н-н-нет! Н-нет! Нет!"

Отец Корам говорил что-то, но его голос доносился как будто издалека, сквозь гул в голове, слова стали неразборчивыми, превратившись в бессмысленные наплывы звуков. Руки мужчины просто прилипли к коже Далтона, и тут Оливер почувствовал рот священника на своих губах.

Жар в крови, как яд в гусенице стеклянницы, тот, что так долго копился, боясь проявиться, вдруг вспыхнул обжигающим, мучительным огнём. Ненависть. Оливер физически ощутил её так, что тошнота подступила к горлу. Ладонь в кармане сжала холодный металл ножа...