3

Триаль покинул кабинет отца Корама с неприятным ощущением. Он сам не понимал толком, почему этот священник вызывал в нём такое отвращение с толикой страха. Добравшись наконец до знакомого корпуса, он не знал, куда дальше направляться. Взгляд Триаля заскользил по незнакомой монахине, идущей навстречу. Не успел он открыть рот, как монашка подняла руку в останавливающем жесте:

- Иди за мной.

Двое парней играли в карты на кровати, когда Филипп без стеснения толкнул дверь и вошёл в комнату, в которую его определила монахиня. Ребята подскочили от испуга, и один из них спрятал карты, накрыв их краем покрывала.

- Фу, твою мать, напугал! - облегчённо вздохнув, сказал полный мальчишка в очках.

Он повернулся к сидящему рядом парню и сказал:

- Ларри, бля, доставай назад, щас я отыграюсь.

Тот, которого звали Ларри, кивнул в ответ и вытащил карты. На вид обоим мальчикам было лет по четырнадцать. Их уже не очень интересовало появление в комнате незнакомца, потому что в приют Святого Иосифа то и дело поступали новенькие. Разве что французов ещё не было. Парни продолжили начатую игру.

Небольшая комната с выкрашенными в серый цвет стенами была рассчитана на четверых воспитанников. Филипп перевёл взгляд на пустые кровати. Они были покрыты синими покрывалами, но на той, что была у окна, лежала аккуратно сложенная куртка. Он подошёл ближе. Спальное место явно имело хозяина: на тумбочке рядом с кроватью лежали жёлтые наушники, жестяная коробка от печенья, альбом с карандашами и огромная стопка книг.

Филипп захотел спать у окна.

- Чья кровать? - спросил Триаль.

- Птички. Можешь всё сбросить на пол, - произнёс Ларри и захихикал. - Он против не будет.

Филипп стиснул зубы и сжал кулаки. А потом повернулся к говорившему парню и улыбнулся. От этого взгляда, которого улыбка не коснулась, Ларри стало не по себе.

Положив вещи и аккуратно взяв с тумбочки альбом, Филипп сел на край кровати и начал листать страницы: бабочка, бабочка и ещё раз бабочка... На каждом развороте были эти красивые насекомые, умело нарисованные, ярко раскрашенные карандашами и подписанные красивым почерком: голубой морфо, перламутровка, павлиноглазка, стеклянница. Казалось, что они живые, что могут взлететь и упорхнуть в любой момент. Он провёл пальцем по одному из рисунков. Так красиво Филипп рисовать не умел, если быть точнее, он вообще не умел рисовать.

- А где он?

- Кто его знает, - покачал головой очкастый. - К вечерней молитве найдётся.

Долистав до последнего рисунка, Филипп нашёл сложенный пополам листок. Он взял его в руки и отложил альбом. Развернув белый прямоугольник, Триаль увидел детально прорисованное простым карандашом лицо юноши с красивой улыбкой. Филипп заставил себя дышать глубоко, он чувствовал, как забурлила кровь и застучало сердце. Раздражённо смяв рисунок, он сунул его в карман. Потом подошёл к играющим парням и, обращаясь к тому, что в очках, спросил, заранее зная ответ:

- Почему его гнобят?

В душной комнате повисла тишина. Очкастый поднял голову. Сказать он ничего не успел, за него ответил Ларри с оттенком презрения в голосе.

- Так он педик, - Ларри скривил рожу. - Трахался тут с одним, пока не застукали...

Дверь в их комнату приоткрылась, и появился светловолосый мальчик с бледным лицом.

- В часовню идём? - спросил он.

- Ага. Можно подумать, у нас есть выбор, - отозвался Ларри, убирая карты под матрас.

- Ты это... Если хочешь его кровать, не стесняйся. Его теперь защищать некому, - дружески обратился к Филиппу очкастый. - Его Майкла перевели в другой приют.

- Давай-давай. Чё ты? У окна хорошее место. Всё равно Птичку скоро Красный в свою комнату заберёт, - ободряюще добавил Ларри.

- О-о, да-да, - весело подхватил очкастый.

- Зачем? - строго спросил Филипп.

Парень в очках, казалось, задумался, стоит ли отвечать. Потом встал с кровати и посмотрел на Триаля.

- С девчонкой у тебя уже всё было, наверное? - серьёзно спросил он, глядя в глаза Филиппу, потом широко улыбнулся. Не дождавшись ответа, он продолжил:

- Так тут почти то же самое...

Оба парня засмеялись, как будто прозвучало что-то очень смешное.

- По-моему, Красный неровно дышит к Птичке - вот зачем. Пошли, Фальк, - обратился Ларри к другу.

Они вышли за дверь, а Филипп почувствовал, как не находящая выхода злость собирается в комок в животе.

Триаль вышел из главного корпуса во двор вместе с другими детьми, которые не спеша двигались в сторону небольшой часовни на вечернюю молитву. Из-за пасмурной погоды и сумерек, часовня казалась ему немного зловещей. Прилично полысевшие кроны деревьев проступали на фоне серого дождливого неба. Он вдохнул тонкий запах моросящего дождя и бросил взгляд на раскачивающиеся на ветру одинокие качели. Вся эта серость пробиралась под тёплую куртку под самую кожу, пронизывала тоской и лишала последних красок. Он с трудом подавлял в себе порыв свернуть куда-нибудь за угол и побродить по территории.

"Возможно, к утру на брусчатке будет иней", - отрешённо подумал Филипп.

Большой грузовик с продуктами для приюта был припаркован перед главным входом. Рядом с грузовиком стояли одетая в пальто сестра Луиза и человек из службы доставки. Монахиня посмотрела на проходящего мимо новенького с выражением напряжённого недовольства и, повернувшись к Филиппу боком, продолжила говорить с доставщиком.

"Да-а, надолго я тут оставаться не собираюсь".

Он засунул руки в карманы брюк и нащупал скомканный рисунок. В голове всплыл образ симпатичного Оливера. Филипп повертел головой, ища глазами кудрявую голову среди идущих воспитанников.

К тому времени, как Филипп подошёл к ступеням часовни, почти все уже зашли в здание. Неожиданно кто-то положил руку ему на плечо. Обернувшись, Триаль увидел незнакомого парня. На вид незнакомцу было столько же, сколько и ему. Короткие русые волосы и брасающийся в глаза шрам над верхней губой.

- Привет! Я Джордж, можно Джо, - Парень протянул руку. - Как звать?

Триаль немного помедлил с ответом.

- Филипп. Здесь, значит, с Господом встречаться будем? - пожав руку, кивнул на часовню Филипп.

- Ага. Держи, - шёпотом сказал Джо и протянул в ладони пачку дешёвых сигарет.

- Спасибо, - ответил Филипп, забирая сигареты и быстро пряча их в карман.

- Я знаю одно место, после молитвы курнём, - со знанием дела сказал Джо, показывая свою осведомлённость. - Я здесь уже давно. Пойдём, пока не получили от монашек.

Знакомство было завязано, и в часовне они сели на одну скамью, взяв каждый по Библии. Филипп оглядел всех присутствующих - Птички среди них не было. Кто-то делал вид, что молится, кто-то перешёптывался о чём-то, другие сидели как мраморные изваяния и пялились в Библию. Голос монахини, читающей молитву казался грубым и неприятным. Время тянулось невыносимо медленно. Джо хрустел пальцами, ритмично и нервно, а Филипп попытался абстрагироваться от этого малоприятного звука. Спустя тридцать минут этой "полезной пытки" все воспитанники отправились по спальням, а сёстры продолжили молиться.

Выйдя из часовни, Джо кивнул головой в сторону, и они с Филиппом незаметно обошли здание справа и посмотрели, нет ли там монашек.

- Никого нет, пошли... - сказал Джо.

За часовней была лестница, и она вела к двери, замок которой оказался взломан. Джо осторожно распахнул дверь, и они вошли в подвал с низким потолком. Где-то стены были выложены плиткой, а где-то зияли целые дыры. Филиппу в нос ударил резкий запах плесени.

- Вот! - новый знакомый сделал характерный жест рукой. - Тут можно покурить и ещё много чего... - улыбнулся парень.

Они достали сигареты и закурили. Филипп от удовольствия выпустил колечко дыма вверх.

- Ты не видел Птичку?

Джо удивлённо приподнял брови.

- Птичку? Нет. А зачем он тебе?

- Что ты про него знаешь? - вопросом на вопрос ответил Филипп и расслабленно прислонился к грязной стене.

- Ну... что я знаю про Птичку? - Джо сплюнул на пол. - У него, скажем так, один из худших случаев.

- В каком смысле?

- Хмм... Как бы это сказать...

Филипп жадно последний раз затянулся и привычно затушил окурок ногой.

Сзади раздался громкий смех - и Филипп повернулся. Двое высоких парней загораживали вход в подвал. Две пары глаз с вызовом смотрели на Триаля. В одном из парней он узнал рыжего из столовой.

- Ta mère*... - тихо выругался Филипп и сплюнул.

(*Твою мать...)

"Придётся подраться".

Жизнь полна острых краёв и глухих тупиков, и такие люди, как Филипп Триаль, никогда не проявляли должной осторожности, поэтому попадали в один из них. Вот и сейчас, находясь в подвале, Филипп переживал один из таких тупиковых моментов.

Он понимал, что получать от парней по голове, когда их трое, не было никакого желания. Филипп внимательно посмотрел на нового знакомого: Джо не производил впечатления слабака, но, как поведёт себя сейчас, было непонятно.

Несколько секунд они молча стояли. Рыжий был посередине и с наглым видом смотрел на него. Потом таким же наглым тоном сказал:

- Джо, хули ты стоишь? Ты своё дело сделал. Пошёл отсюда!

Филипп посмотрел на Джо, который с виноватым видом послушно пошёл прочь.

- Поня-ятно... - протянул Филипп.

Рыжий подошёл ближе.

- Ты меня послал в столовой?

- А если так? - с ехидной усмешкой спросил Филипп.

Парень, стоящий напротив, был на полголовы выше Филиппа и шире в плечах. Здоровяк слегка наклонился и процедил сквозь зубы:

- Тогда придётся ответить.

У рыжего воняло изо рта, и вблизи он был ещё уродливее. Филипп прикинул, стоит ли доставать нож. Тот не очень подходил в этой ситуации, если, конечно, не хочешь спровоцировать кровавую драку. А Триаль совсем не хотел в полицию, сейчас у него появилось желание задержаться в этом месте.

"Тогда проще помахать руками".

Когда Филипп вернулся в комнату, Оливера не было. Общий свет был уже погашен, и горел только маленький настенный светильник. Соседи по комнате молча проводили глазами хромающего Филиппа, обменялись взглядами и снова вернулись к картам. Триалю было плевать, в любом случае давным-давно не было того, кто бы спрашивал его о разорванной одежде и о синяках, которые уже начали проступать по всему телу. Он всем был по фигу, а значит, был свободен. Улёгшись в постель прямо в одежде, Филипп замотался в покрывало, прикрыл глаза и заставил себя расслабиться. Ничего особенного вроде не произошло, такие разборки в порядке вещей, но Филиппа внезапно охватило волнение.

"Может, мне это ни к чему? Мне не стоит лезть в его проблемы?"

На плечи навалилась усталость, сквозь сон он слышал голоса монахинь, проверяющих детей перед отбоем. Но спустя несколько минут, крепко заснув, не услышал, как тихо открылась в комнату дверь и зашёл Птичка. Тот сразу заметил, что пустая кровать теперь кем-то занята. Оливер осторожно подошел к ней и, откинув чёлку со лба, прищурился в темноте, пытаясь разглядеть, кто на ней спит.